Умирающий Суздаль

Хвалебные песни Суздалю уже спели (сейчас, во время локдауна, очень популярное место у людей с Рублевки), поговорим о насущном. Я сама с Владимирщины, поэтому знаю, что это — Владимирщина — такое и с чем ее едят. Я знаю, как должен выглядеть важный исторический центр. Собственно, как Владимир. Ну, или ближе к нему. Суздаль — это УМИРАЮЩИЙ исторический центр, очень невеселое для меня открытие под конец 2020-го. Город (формально это уже не город, а городское поселение) впервые упоминается в 982 году. Доказательством могут послужить валы, датируемые X веком. В начале XII века в Суздаль перенесли столицу Ростово-Суздальского княжества, и только в 1157 году столицей стал Владимир. Поняли важность, да? В городе ни много ни мало 60 церквей — это на 10 меньше, чем в том же Владимире. Всего на 10. Так почему же город умирает, скажете вы (ведь люди с Рублевки несутся туда потоком)?

Во-первых, через Суздаль не проходит железная дорога, и это очень сильно — в отрицательном смысле — влияет на туризм (основу экономики Суздаля). Несмотря на то что город находится ВСЕГО в 26-ти км от Владимира, добраться туда надо суметь. Это не так, что вы приехали в теплой электриченьке, вываливаетесь со своим рюкзаком, а вам в личико — собор. Вау! Нет. Вы доезжаете до Владимира, а там пересаживаетесь на автобус. Не очень все-таки удобно. Вдобавок Суздаль находится не по пути в Нижний Новгород (основной туристический поток), а по автодороге в Иваново, в который люди, если и едут, то за текстилем и невестами. На машине ехать в Суздаль из Москвы не советую — за 5 часов ваша пятая точка превратится в камень, а голова — в тыкву.

Во-вторых, экономика, которая сильно зависит от туризма, а не от промышленности. Промышленности, если покумекать, там практически нет. Основа — продажа древней аутентичности россиянам и, представьте себе, китайцам (вывески встречаются на 3-х языках: русский, английский, китайский). Такой движухи я не видела даже во Владимире, но во Владимире другое — там и промышленность, которая тоже не особо процветает, но еще дышит (на ладан), и развлекательный аспект, очень много кафешек и магазинов. Знаете, с чем хочу сравнить Суздаль? С Тарусой, тоже умирающей. Это еще бо'льшая глушь. И больша'я боль (что все так, а не по-другому — по-хорошему). Сейчас туризм в упадке — границы закрыты, китайцы объявлены врагами мира и никуда не пускаются. В Суздаль они не едут, юани не везут. А рублей с Рублевки не хватает.

В-третьих, Суздаль находится у Владимира на финансовом подсосе. Планов развития города не видела, как и смет, но о таком положении можно догадаться. Женский монастырь находится просто в упадническом состоянии, причем буквально в упадническом — одна из башен реально падает. Если мужской монастырь более-менее отреставрировали, то на женский, видимо, денег не хватило (почему я, феминистка, не удивляюсь?) А чем они отличаются? Да ничем, один красный, другой белый. Стоят по разные стороны реки Каменки и переглядываются. Мужской — на высоте, женский — в низине. Реставраций я встретила только 2 (а некоторые церкви ну очень плохи, некоторые вообще заброшены). То есть стоят храмы, облупившиеся, и никому до них дела нет. Туристам нравится и так. Для них облупившиеся стены, отвалившаяся штукатурка — тоже экзотика, доказательство древности (основного товара здесь). Я реально это видела: мои друзья смотрели по сторонам и исключительно восхищались, они ничего, кроме духа древности, не видели и не чувствовали, а я смотрела на весь этот упадок и рыдала стеной слез — в глубине души. Просто я хочу, чтобы было лучше — это моя Родина, я на этой земле родилась. А они не хотят. Им и так сойдет (как и остальным туристам, собственно). А главное, я не понимаю, почему Владимир (во всех смыслах этого названия) не дает Суздалю деньги!

В-четвертых, численность населения с 2000-го года стремительно сокращается. В городе живет меньше людей, чем в крохотном городке, в котором я родилась (у нас всего 2 церкви, и этот город дальше от Владимира, чем Суздаль). Мой город развивается, у нас делаются дороги, поставили новые фонари, открываются магазины, пытаются в сплавы по реке, в тот же туризм. Почему этого нет в Суздале? Где все деньги? Градоначальница Майорова Лариса Владимировна, ответьте! Почему мы заезжаем в Торговые ряды, а там дороги попросту нет — какие-то ямы, помойка, стоянка. Надежда, что все будут на гужевом транспорте передвигаться?

В общем, это эксплуатируемый туристами городок, который абсолютно не развивается. Люди уезжают (в тот же самый Владимир), башенки падают, стены рушатся. По Каменке, прямо по льду, гуляют люди. На пятой точке от мужского монастыря спускается парочка (реально на пятой точке — никаких ступенек), мужчину зовут Максимилиан, и я удивляюсь: в Суздале МАКСИМИЛИАН. Сами мы поднимаемся с трудом, ноги скользят, но кто-то набросал сена (то ли реально сена, то ли ломаных трехметровых камышей, которыми огорожена Каменка) и это спасает. Тропа исхожена до скользоты — в модных сапожках спуститься или подняться не получится.

Я пишу это не для того, чтобы пожаловаться. Я жаловаться не люблю. Более того, я не общаюсь с теми, кто постоянно жалуется. Я пишу, чтобы, во-первых, люди обратили внимание на такую серьезную проблему, как упадок уездного города, которому больше 1000 лет. Чтобы они обращали внимание не только на то, как там аутентично и славно, а на то, что исторические памятники, которые, к слову, под охраной ЮНЕСКО, лишены финансирования и не реставрируются. Во-вторых, чтобы люди, страдающие от изоляции, вспомнили, что вот уже 50 лет есть такое явление, как Золотое кольцо. И если вы лелеете русского в себе (несмотря на то, что во мне 44% русского, я его лелею — но это не мешает мне его периодически хлестать хворостиной), то окунитесь именно в такие места, а не в Европу. Да и вообще, весь этот мировой локдаун не просто так нагрянул — отличный повод узнать Россию получше. Все ее радости и все ее слезы.

Национальное русское блюдо - "Бестактность под хамским соусом"

Бестактность - нарушение личного пространства человека, в частности обращение к нему с вопросами, на которые тот не собирается отвечать, так как они затрагивают интимную сферу его жизни. Это вопросы о семье, работе, личной жизни, сексе и том, что человек посчитает нужным сюда включить. Это могут быть триггеры. Кто-то не хочет рассказывать о своем детстве. Кто-то - о школе, том еще рассаднике психологических травм. В любом случае человек не обязан следовать логике вашего с ним общения: вопрос - ответ, просьба о помощи - оказание помощи. Да, вы не обязаны помогать (даже если у вас есть для этого ресурсы), если не хотите. Оперирование известными формулами ("я так одинок(а)", "мне некому помочь", "вы же хороший человек", "у вас есть деньги") может быть расценено как манипуляция (я все еще за свободу выбора, но при этом вы должны знать, что есть и ДРУГОЙ вариант, который ничуть не хуже). Отказавшись от ответа на вопрос или оказания другому помощи, с большой долей вероятности вы получите в свой адрес очередную манипулятивную формулировку: "Я думал(а), вы хороший человек", "Вы грубый человек", "У вас дурное воспитание" и прочее. В ответ можете спокойно послать человека в далекое пешее, и это будет справедливо.

Из фейсбука Татьяны Толстой

Летела я как-то из Испании. Еще в аэропорту меня ТАКТИЧНО расспросила испанка, сотрудница аэропорта, о цели приезда и прочем. Сказала, что я могу не отвечать, если не хочу (и, конечно, добрая половина русских ответила этой милой девушке: "Нет"). Кто бы мог подумать, что Россия начинается не с пересечения ее границы, а с самолета, полного русских. Нет, ошибаюсь, не русских, а сограждан бывшего СССР. От царившего там панибратства (если хотите, амикошонства) я начала звереть. Если туда меня "окучивали" мужчины-армяне и я их простила: открытые, беззлобные, хоть и бестактные, то обратно это была гражданка СССР (боюсь ошибиться с национальностью) возрастом за 60. Возможно, так У НИХ принято, но я, почти тридцатилетняя тетя, была обращена если не в рабыню, то, как минимум, в племянницу.

С ней летели 2 женщины с 2-мя детьми. У одной из них, рядом сидящей, случилась неприятность: мужчина толкнул ее, и напиток, стоящий на столике, опрокинулся ей на светлые джинсы. Я предложила свободную салфетку. Думала, на этом все. Ан нет. Советская гражданка спрашивает: "А соль?" Я: "Что?" Она: "А соль?" И тут, туго соображая, я понимаю, что она просит пакетик соли, половину которого я использовала. Без "пожалуйста" и "а не могли бы вы?" Я: "Ну, у меня только полпакетика". Тянет руку - отдаю. От охуевания даже двух слов связать не могу - настолько обескуражена этим бескультурием. Естественно, "спасибо" я не услышала. Понимаю, что, пока ты в среде жителей СНГ, Россия - с ее дураками и дорогами - будет рядом. Возможно, поэтому ты сторонишься русскоговорящих за границей, как каких-то прокаженных: "А вдруг они сейчас ОПЯТЬ какую-нибудь хуйню вытворят, и ты будешь стыдиться своей страны (той, у которой Достоевский, Чайковский и Менделеев)?" Нет уж, отбегу я лучше на другую сторону улицы.

Что касается интернет-пространства: тут еще хуже. Здесь не только бестактность - здесь оскорбления растут буйным цветом (особенно если ты женщина, а твой собеседник - мужчина). Сегодня ты "шалава", а завтра - "тупая пизда". И чем больше будешь в Сети высказываться, тем больше определений своей уникальной личности получишь. Но не стоит забывать, что есть такая вещь - "пожаловаться на оскорбительное поведение", чем я и занимаюсь, читая комментарии, например, тех, кто пишет, что "все либералы - пидорасы", а "все бабы - дуры". Так у меня возникает хотя бы иллюзорное чувство защищенности - я кому-то в России могу пожаловаться, представляете? Вот россиянка, которую ударил муж, пожаловаться не может (в силу декриминализации домашнего насилия, а также страха женщины: "В следующий раз убьет!"), а я - могу.

Если вы живете в России (постоянно или временно), пожалуйста, помните, что большинство населения не знает, что такое "личное пространство", что у россиян не существует культуры общения, что "кто сильный, тот и прав", как и "кто старше, тот и прав", что "если не рожала, то не женщина", "если гей, то не человек" и многое другое, от чего у жителя цивилизованной Европы волосы дыбом становятся. Да, в жизни в РФ есть свои плюсы (например, анархия - национальный вид свободы), но население (не все, а те, кто думают, что нетрадиционная сексуальная ориентация - это психическое отклонение, которое ЗАРАЗНО) как жило в Средневековье, так и живет, открещиваясь от образования, как старушка - от шайтан-машины, "компуктера".

Литературный сексизм, или как меня писать учили (о форуме "Авторизация-2018")

То ли к счастью, то ли к сожалению (моя оценка постоянно меняется), я подписана на литературный портал “Литературно”, в котором, как и во всех пабликах подобного типа, публикуют рецензии на книги, рецензии на рецензии и рецензии на рецензии рецензий. Иногда мелькает “литературная” реклама, точнее даже - окололитературная (тут уже без кавычек). Так вот, листая однажды свою ленту, наполненную обнаженными женщинами и котятами, я наткнулась на пост от “Литературно”, где рекламировались “курсы литмастерства” от писателя Ч., автора одной, если память не изменяет, книги, кандидата филологических наук и доцента (вообще-то!). Естественно, я решила дойти до самой сути. Заглянула в паблик автора, где нашла 12 подписчиков. На страницу самого “писателя”, где были выложены записи со скайп-сессий: авторы присылают Ч. свои тексты, и тот их в скайпе литературно критикует (а не так: “Ваш текст - говно! Идите в жопу!”). При чем записи могут смотреть сторонние пользователи, для них даже приводится сам текст разбираемого произведения. В записи я не заглядывала - боюсь (плюс интеллектуально брезглива). Тексты, насколько я смогла разглядеть со скрина видео, ничего выдающегося из себя не представляют, но что в России пользуется спросом, как ни это? Короче, очень и очень сомнительно.

Я уже писала как-то, что некие авторы (не могу назвать их “писателями”) организуют так называемые “писательские марафоны”. Я бы назвала их “писательскими марафонами для пролетариата”. В инструкции к марафону создатель - с ошибками, естественно - сообщает, что, как и когда будут люди (с точки зрения автора марафона, “писатели”) писать. И они действительно пишут. Лучшие - с ошибками, естественно - тексты попадают прямиком на главную стену сообщества. А там не один и даже не два косаря подписчиков! Десятки тысяч, о-ля-ля! Иллюзия творчества, иллюзия литературы, иллюзия славы. Приличный такой симулякр. Помню, я еще вопила в социальных сетях, чтобы перед тем, как доверить свои мозги такому “учителю”, человек должен перепроверить тексты учителя и его репутацию сто раз. А то получается, что зубы лечат у дворника и, помимо всего, ему за это деньги платят.

К чему я, собственно? Написала я под рекламой курсов литмастерства одно лишь слово: “Сомнительно”, после которого, мама дорогая, мне написал сам Ч. и предложил в них поучаствовать (зачем, если я УЖЕ сомневаюсь?). На его приглашение я отреагировала культурным отказом, мол, воздержусь.

Ничего не предвещало беды, но редактор портала “Литературно” (А.Б.) добавила меня в друзья (после “Сомнительно”). И тут начались дикие флешбэки с литературно-издательского форума “Авторизация-2018”, проходившего в Питере. А.Б. на нем выступала и обучала нас, грешных, как писать-читать-издавать и родину свою любить. А у меня ПТСР, а мне плохо, я бомблю - до сих пор!

Отбор на “Авторизацию” проходил в 3 этапа: тексты, чтение текстов на камеру и описание проекта, питчинги в реале (презентации проектов книг). Неизвестно, зачем был 2-ой этап, потому что на 3-ем выступали (и выигрывали) картавые, с тихим голосом, мямли. Первые 2 этапа я прошла и, собрав узелочек с пожитками, поехала на 3-ий - в Питер.

Куратором оказался молодой мужчина. С тросточкой. Похожий на Пьера Безухова. Обожающий себя до самозасосов. Поэт, эссеист, онлайн-преподаватель. Об образовании его я так и не узнала (а Ч. - к.ф.н.!). Поэзия его, с этим не поспоришь, грамотна и хрестоматийна, но лишена жизни. Как по мне, текст всегда должен иметь зазубрину, как человек, у которого одна ноздря больше другой. Есть теория, что после смерти лицо человека становится полностью симметричным. Безухов со сцены не слезал, читал лекции (своего авторства), красовался и публиковал фоточки в инстаграм с мыслью “смотрите, я куратор целого форума”. В какой-то момент мне настолько стало противно это наблюдать, что я, сидя в последнем ряду, стала над ним куражиться (и не жалею - мало кто мыслил критически, почти все всё принимали на веру). Когда Пьер предложил подходить с текстами, чтобы их он - Земли Пуп - покритиковал, мое седалище стало пылать. Не поверите: к нему подошли все (около 15-ти человек), кроме меня. Я сказала, что не пойду, он проглотил, на этом и порешили.

“Основное, зачем я вас сюда собрал, - говорил Пьер, поглаживая бородку, - это возможность получить комментарии от разбирающихся в литературе людей. Издателей, редакторов, публикующихся авторов”. Все дружно кивали, соглашаясь, что это важно - пиздец. Лично мне было, простите за французский, насрать, что и кто скажет, будто то даже редактор издательства “АСТ”. Я прекрасно знаю, каков мой текст - не просто так пишу с 6-ти лет (а сочиняю - с более раннего возраста) и имею профильное образование. Знаю аудиторию этого текста. Да вообще ВСЁ знаю, что касается меня (и моего творчества - как моей части). Простите, так получилось. Остальные о себе не знают ничё (именно “ничё”) - идут на поклон, выслушивают, что их тексты несовершенны, что нужно пахать и пахать, вот тут, вон там и вот здесь. А я, словно засланный казачок, смотрю на это все (молодое-зеленое) с высоты лет прожитых и диву даюсь: это как себя не знать-то и, собственно, что я здесь забыла! Ну ничего, согласилась покуражиться еще, до самого конца, а он будет той еще феерией.

Программа делилась на 2 сектора: лекции как-то связанных с литературой чуваков и мастер-классы по созданию текста питчинга. Начну со второго. Никогда не следуйте правилам! Потому что даже если текст вашего питчинга будет соответствовать всем требованиям, выберут того, кто напишет роман про пришельцев с тремя сиськами (об этом отдельно, потерпите). Итак, требования - в жопу, как и мнения сторонних людей, которые не имеют для вас авторитета. Вот Татьяна Толстая для меня авторитет, поэтому если она сказала бы вдруг, что я бездарь, я бы этим очень гордилась и всем бы говорила (и детям с внуками - в старости): “Татьяна Толстая сказала, что я бездарь! Сама Татьяна Толстая!” А тут - Пьер Безухов, редактор того портала, редактор сего портала. Юмора нет (так, потуги), а значит, и интеллекта недюжинного нет. Харизма - только та, где рот. В общем, выходили по очереди, что-то говорили. Некоторых я даже конспектировала. О краудфандинге, например. Или “Ридеро”.

Больше всего оказалось полезным выступление публикующегося автора. Пишущего хоррор с кишками. Он сообщил главное относительно издательств (после его презентации можно было спокойно сваливать с форума): те публикуют только то, что им выгодно с финансовой точки зрения. То есть они издают серии романов, в основном, с ромфантом (романтической фантастикой), где героиня попадает в волшебный мир и влюбляется в принца. Популярнее всего - истории с попаданцами. Ну, детективы, хоррор, мистика. Всё. В США якобы популярны истории про секс с динозаврами и про беременных геев-оборотней. На вкус и цвет, как говорится. Стихами можно сразу подтираться. Их никто не издает. Позже редактор издательства “АСТ” данную информацию подтвердил, но в более корректной форме.

Писатель говорил долго и много, пытался шутить, иногда выходило. Поразил его энтузиазм - публикует книгу за книгой, лезет во все дыры (”дыры” - это мероприятия, на которых присутствуют редакторы известных издательств). Я стала докапываться, какова его основная мотивация. И что вы думаете? Конечно, тщеславие. Мечтает бросаться своим именем, подписывать книги, давать интервью, продавать права на экранизацию. Но пока мелко плавает - жопу видно. И поняла я, что я святая - порока сего в характере не имею. Сказали, мол, коль нет тщеславия, то не видать вам успеха. Блин! Тогда я выкурила дрожащими губами пять сигарет - в попытке найти выход. А сейчас вот думаю, что главное - это делать свое дело.

Решила я, значит, оглядеться. Один парень, пишущий бесконечный фантастический роман, и свыше десятка девушек. Я была одной из самых великовозрастных, остальные - молодо и зелено. Девочки сразу сбились в стаю, начали ворковать, строить совместные планы. В поэтической номинации было 4 человека, в прозаической - больше (оставшиеся). Поэтов помню очень хорошо. Одна, крайне активная дама, строила свою книгу, как розарий. Читала с завыванием. Другая, пишущая очень даже неплохо, представила публике “фиксацию мгновений жизни”, деля тексты на “гуашь” и “акварель”. Третья “выносила из дома солнце на мороз”, апеллировала к теням и бликам (концепцию ее сборника я так и не вкурила). Получили какие-то призы все трое, но не я. А “бликующая” вообще победила.

Прозаики были пестрыми и находчивыми. Тут и графический роман, и волшебный роман, и сборник метафорических рассказов - все что душе угодно. На питчингах появились новые лица - те, что не ходили ни на репетиции, ни на лекции. Знали ли мы, что это была беда! БЕДИЩА! Одна - новая - мадам показала иллюстрацию к своему роману - красного пришельца с тремя сиськами. Все, естественно, ахнули. А я даже чуть не крикнула: “Еб вашу мать!” Ну, увидели, посмеялись, ок. Да не тут то было! В конце действа встает редактор “Ридеро” и говорит самую абсурдную речь в моей жизни: “Поначалу я хотела поддержать поэтов, потому что их никто не печатает. Но я передумала и отдаю главный приз, тираж в сколько-то там экземпляров, роману про пришельцев”. Занавес.

Пьер Безухов, к тому же, этот литературный сексизм поддержал. Было решено убавить тираж поэзии (бедная “бликующая”!) и отдать эту часть прозе. Я могла бы с радостью поехидствовать, но мешало негодование - обида за стихи! И без того их никто не читает, а тут еще и тираж обрезать! Обрежьте себе чего-нибудь!

Что касается прозы, выиграл сборник рассказов о детстве разных эпох. Помню, вышла наркоманистого вида девочка и стала заупокойным голосом читать про старуху с длинными мокрыми волосами. Вот она и победила. Публикацию в литературном журнале выиграла девочка, написавшая рассказ о том, как дети хоронили зверушек, а потом - своего друга. Чернуха страшная, но редакторша захлебывательно восхищалась.

Я, поняв, что уже в пролете, как фанера над Питером, читала и разговаривала в своей привычной манере. Я знаю себе цену, пятки лизать жюри не собираюсь, как и другие места. Вышла я, закутанная в оранжевую парчу, и, взяв в руки микрофон, подумала: “Наконец-то мне дали слово”. Начала спич и испугалась своего голоса, до того он был громкий и не мой. Будто какая-то левая женщина разговаривала. Жуть. С юмором я рассказала о сборнике, о том, как вижу лирическую героиню (то она Марина Цветаева, то кикимора болотная, то Мария Магдалина). Зачитала им “Ой, головушка окаянная, то ты трезвая, то ты пьяная…” И получила следующее: “Ваш псевдоним (Леди Абсурд) не подходит”. Я: “Наверное, нужно что-нибудь пафосное, на "-ская"? Сперанская! Кристина Сперанская!” Мне: “В ваших стихах вас нет”. Я: “Я такая и есть. На грани серьезного и несерьезного”. Мне: “Ваши стихи немодные. Это неформат”. Я: “Мои стихи рассчитаны на определенного читателя. Я имею о нем представление”.  Жюри: “Вы бесноватая Зинаида Гиппиус”. Я: “Ну ок”. Пьер: “Если и использовать в своем творчестве стилизацию, то использовать ее грамотно. В ваших стихах есть стилистические огрехи. И вообще…” Леди Абсурд: “Можно я сяду?” Пьер: “Садитесь. Я могу и так сказать”. Леди Абсурд садится.

После публичного чтения подошли два человека и сказали, что мои стихи им очень понравились. Жюри - не понравилось, а людям - понравилось. Отсюда вывод: жюри - не люди. Третий человек сказал, что я феноменально энергична, сношу энергией всех и вся. И жюри снесла - не выдержали напора. Испугались. Вспомнила еще одного человека, сказавшего, что вся моя депрессия - от неиспользованной энергии. И тогда я наконец-то задумалась: а может, я действительно звезда по имени Солнце?

Надо было предполагать, что будет дальше, когда Безухов советовал нам учиться литературе. “Читайте книги о том, как писать, - вещал мудрый Каа. - Не только прозу, но и стихи. Работайте, работайте над текстом. Переписывайте. Ищите критиков, а особенно мнений литературных специалистов”. Мне, с 22-летним стажем писанины, все это было так смешно слышать, что я действительно хохотала - заливисто так. Потому что я сама могла редактировать чужие тексты и угадывать (с точностью 99%) их дальнейшую судьбу. Меня, стреляного воробья, учили, как надо летать! Анекдот, честное слово.

Я благодарна “Авторизации” только за то, что я осознала, что такое “издательская ситуация в России”. Это производство, поставленное на поток. Донцова - завод. Автор, пишущий о попаданцах - завод. Поэт - человек, смотрящий в окна издательства с грустным видом. Это даже не создание имени, как в Америке (после чего автор работает на это имя, а не издательство). Это создание рентабельной продукции, и вас напечатают только в том случае, если вы стахановец.

Леди Абсурд

Чемоданы

Странное чувство, когда одновременно испытываешь (но скорее - тебя) счастье (в одном) и несчастье (в другом). Жива и мертва, как в одном из моих снов. Ходишь живее всех живых, но тебя похоронили. И так страшно смотреть на свою могилу... И не знаешь, как дальше жить. И надо ли, если познал - смерть? Начинаешь чуточку понимать Бога. Который чувствует всё, что есть. В такие моменты проникаешь в суть вещей. Но слово, сказанное об этом, будет ложью.

От рыданий удерживает радость приюта. Я живу даже не для любви (ни от меня, ни ко мне - любовь меня ВСЕГДА ранит, хотя НЕ ДОЛЖНА), а ради стихов и прозы, которые пишу (те меня, наоборот, СПАСАЮТ). Единственный смысл моего бытия. Сколько буду от них (ОТ СЕБЯ) отворачиваться - столько же раз повернусь (И ВЕРНУСЬ). В отношении с людьми я всегда лагаю. Но в отношении с текстом - практически никогда. У меня даже под сильным градусом стихи талантливыми выходят. И со словами всегда интереснее, чем с людьми. Поэтому я писатель, у которого нет друзей.

Следить за логикой фразы или фраз в одном абзаце - наслаждение, доступное немногим. Сверхфразовое единство, которое зачастую совпадает с абзацем, я воспринимаю не так, как остальные. Я вижу его как полотно, где нити - фразы/мысли - связаны различными, порой едва уловимыми, средствами (это как раз и изучает филологический анализ, но он, наверное, у меня в крови). Некоторые единства - целые музыкальные произведения, гимны человеческой логике. И я говорю сейчас только о прозе. Почитайте прозу Цветаевой - все сразу станет ясно.

Когда отношения с людьми рушатся, я убегаю в текст (не хочется писать "процесс творчества" - слишком "демос"). Сегодня в электричке около часа я посвятила написанию статьи о процессе создания конкретного стихотворения (и это только о первом четверостишии из пяти). Не потому, что была на подъеме и хотела поведать миру очередную истину, а потому что разругалась с незнакомцем, считающим, что детские кресла имеют преимущества перед дамскими сумками. По сути, он сказал: "У меня ребенок, поэтому мне все ДОЛЖНЫ уступать и улыбаться". Давно я так не язвила в ответ. Алло, если ты родил, Вселенная вокруг тебя не крутится! Нет закона, по которому я ОБЯЗАНА освободить место для твоего кресла или чемодана. Я решаю САМА. Помимо этого, вчера я услышала о себе череду неприятных вещей. И предположение, что стих, написанный мной, может быть поспешным. В общем, сидела я, свободная и злая, и победоносно писала текст об искусстве. И казалось мне (и сейчас кажется), что между обществом и мной бездна.

Я ничего от общества не требую. Прошу лишь не лезть ко мне со своими чемоданами.

Как я могла в себе сомневаться? Как я могла отвернуться от себя (и смотреть в лица - другим)? Столько времени потрачено на тех, кто забыли, как меня зовут! Не всем в 27 лет приходит мудрость Мэрил Стрип в 60. Но я все же могу себя оправдать. Я билась с непониманием не один год и устала. Может же человек, даже если он Поэт, устать? Хотя ту мою деятельность нельзя полностью назвать борьбой. Это было еще и строительство стены - защиты от "демоса". Заявление: "Я не с вами". Сколько раз мне приходилось отходить в сторону, чтобы меня не смешивали в филистерский водоворот! Я буквально огрызалась: "Не смешивайте меня, мой талант, с ЭТИМ". И всех прорывало: "Да какой ты талант?" До чего в России возведено в культ самоумаление (потому что говорить о себе хорошо - НЕПРИЛИЧНО). Знаете, что действительно НЕПРИЛИЧНО? Ставка зарплаты учителя 5000 рублей!

Я просто ОБЯЗАНА себя любить. Не потому, что это нормально (во всем мире, но только не в России, опять же). А потому, что иначе не выживу как творческая единица. Пусть это будет пахнуть высокомерием, пусть я прослыву мизантропом и снобом (здоровый снобизм никогда не помешает), но не дам себя (и свое творческое "эго") унизить и растоптать.

Гениальная макулатура: часть 1

Надеюсь, вы в курсе, что 2017 год объявлен Годом экологии. Набирает обороты акция "Собери макулатуру - спаси дерево". Не знаю, как у вас, но мои обороты - эмоциональные. В учебном заведении, где я работаю (среднее звено), бумажная гора расползается не по дням, а по часам. И это нормально: выбрасывают, в основном, советскую литературу и коммунистические, чисто политические, тексты. Но сегодня на помойке (не побоюсь этого слова) я нашла ТОМАСА МАННА. Меня еще спросили в этот момент: "Как ваши дела?". Я ответила, что ничего хорошего, потому что живу в обществе тех, кто утилизирует Томаса Манна. Перелопатив книг 100 (!) (именно книг, а не журналов), я нашла следующее: 1. Томас Манн "Лота в Веймаре". 2. Дебютные роман и рассказы Владимира Маканина. 3. Сергей Львов "Книга о книге" (легкая публицистика о том, как появилась книга). 4. Чета Шилейко "Информация или интуиция?" (научпоп). 5. Владимир Леви "Искусство быть другим" (как строить взаимоотношения (видимо, уже научились, раз выбросили)). 6. Сборник английских сказок (1988 г, но совсем новый). Среди выброшенных встретила английскую поэзию и прозу, детские рассказы и повести, польскую и украинскую прозу, типичные тексты соцреализма. Думаю, если бы я нашла в этой горе Пушкина или Гете, сейчас бы это вам не писала - лежала бы с инфарктом. Крайне возмущена таким отношением к литературе, а еще накануне встретила информацию, что Россия подняла свой читательский уровень. Может быть, да, НО НЕ В ГЛУШИ. P.S. Прихватила пластинку с пьесами Моцарта. Моцарт, прости нас...

Режим "В самолете"

Два часа ночи. Обложившись Цветаевой (поэзия и письма), в свете трех свечей (важно) пишу поэму. На столе рядом со свечами - блюдце с драгоценностями, на блюдце - портрет красками (мой - не от меня). Бронзовый подсвечник - бронзит началом 20-го века, а если присмотреться - концом 19-го.

Не могу утверждать, что люблю Некрасова. Наверное, я Некрасова - открыла. Положение женщины на Руси - нарыла. А после - Лесков. Сравнивать "Кому на Руси жить хорошо" и "Левшу". Спрашивать о русском менталитете тех, кто даже не знает, что это такое, поэтому -"русский национальный характер". Пришли к тому, что ничего не меняется - это с 1860-х-то. Мало кто знает, но, собирая материал для поэмы, Некрасов общался с крестьянами Владимирской губернии, а я-то думаю, почему так за душу взяло.

О "владимирстве" пишет и Цветаева, вспоминая, что Бальмонт и дед Цветаевой (священник) были из Шуйского уезда. И Шмелев во Владимире служил. Герцен - венчался. Вообще было бы занятно составить литературную славу Владимирщины, но это так - масштабное лирическое отступление. Ни что так не лирическое отступление, как - всё. От тишины. Или от смерти.

Поэму пишу не от того, что начиталась поэм - иных. А от того, что делать в поезде нечего. И Русь вся - как на ладони: природа, люди, нравы. А в рюкзаке - Рильке. Рильке читать невозможно: слишком хорош. Читаешь у него одно стихотворение - пишешь свои два. Первый сборник Рильке я читала месяц (крохотный). Наткнулась на текст одной из "Дуинских элегий" и поняла, что откуда-то ее знаю. Будто даже учила (в прошлой жизни, потому что в этой Рильке читала впервые). Второй сборник буду читать, видимо, два.

Обо мне лучше всего скажет сценка из реальной жизни. Встретилась с другим преподавателем (учились вместе), зашли в библиотеку. Она: "Надо купить книжку по вязанию". Я: "Надо купить Рильке". Кому - что. И - кто.

Столько всего накопилось (в голове и в жизни), что режим "В самолете" как-то удобнее. Кто-то скажет: "Наверное, отупела, вот и замолчала". Или: "Сказать, наверное, нечего". Сказать - есть чего, но этого "чего" так много, что любой рассказ - капля из моря. Кто-то (последний в строю): "Драгоценная капля".

По комнате гуляет ветер - пламя высокой свечи дрожит. Будто до него долетает мое дыхание. Изо всех сил пытаюсь быть современной себе - не современной для других. Большинство на свечи молятся, я же на них читаю стихи. Знали бы первые, что это одно и то же.

Завтра ожидают люди, которых я не люблю.

Преподаватель русского языка и литературы

Творцы делятся на две категории: "я сделаю этот/твой мир лучше", подразумевая мир, в котором мы живем, и тот, что находится внутри человека, и "я сделаю свой мир лучше", когда создал творение - и стало легче на душе, больше ничего не нужно. Российские авторы радеют за мощь русского языка, но никто не пишет так, чтобы эта мощь была видна. Поэт, почему меня от стихов твоих не трясет? Почему я ни разу не воскликнула "о, отличная находка! надо же было такое придумать!" Почему я слышу сочетания "божественный рай" и "завести с осенью любовный роман", от которых лицо мое превращается в старую картофелину? Неужели российский поэт - это тот, кто недоволен нынешним положением вещей, поэтому сам Бог велел накатать сатиру на обилие иноземных слов в нашем языке (интересно, как бы мы называли компьютер по-русски? "чудо-машина"? только вот кажется, "машина" - тоже не наше...) или, будучи пятидесятилетним мужчиной с пузцом, выть о том, как ворковали на лавочке в 1981-м, что даже смех берет, потому что очень уж напоминает репертуар группы Ласковый Май? Не знаю, какие заветы могут дать нынешние поэты начинающим - на "а ведь все наши ушли..." далеко не уедешь. Но говорить, что все плохо (потому что все действительно плохо), большого ума не надо, а ты попробуй творить добро.

Съездила, называется, в другой город на собрание литературного объединения местных "творцов". Конечно, были неплохие тексты (слава Богу, я могу судить в силу профессии, а то ведь у нас доказательство компетенции подавай), но вряд ли от них можно зажечь лампочку. Сила слова осталась разве что в цитатах, которые принято вешать над доской в кабинетах русского языка и литературы. Все воспевают Россию-матушку по умолчанию, будто в Раю живем. Ни одного критического замечания. Чаадаев считал, что тот, кто Отечество критикует - любит его истинной любовью, а не слепым патриотизмом, от которого нафталином несет. Известный факт, что патриотизм - идеология современной России. Все, что не о России, не замечается (я плавала в литературных конкурсах - знаю). А может, у нас переворот в сознании творческого человека? Может, мы открыли с ноги дверь в мировую культуру? Как россиянин узнает об этом, если в его уши со всех экранов твердят: "Наша страна - лучшая страна на Земле"? Словно к войне готовимся, честное слово. Так и вспомнишь СССР с его идеологией невозможности высказаться против. "Надо... Надо... Надо", - только и слышишь. А что сделано? Сделано СЕЙЧАС. Снято гениальное кино? Написаны гениальные романы? Почему творческому человеку хочется из родной страны бежать без оглядки? Да все просто - познавательные модели, необходимые для впитывания культуры через знакомство с произведениями искусства, у молодежи не формируются. И чем дальше в глушь - тем больше "пох".

Я преподаю в глуши и временами испытываю такой кризис, будто оказалась на острове с папуасами. Пытаюсь жечь глаголом сердца людей, взываю к совести, к традиции (скрепя сердце говорю, что Россия сильна прошлым, и мысленно добавляю: "и только прошлым"), даю образец (на переменах читаю, а не жую, как мои коллеги), составляю эклектичные лекции (все беру из головы, а не с листочка). А получаю что? Косые взгляды коллег, дополнительные обязанности (всякие мероприятия, в которых филолог ни гу-гу), звание странноватой бабцы. Иногда хочется выйти на перекресток и закричать: "Заберите меня отсюда!!!" Из города - страны - планеты. Эпохи! Благо, я не ради денег работаю (зарплата - 8 000 рублей, когда наши уборщицы получают 10 000), а то бы было еще досаднее. Очень не хочется думать, что я - такая - не нужна.

Хочется думать,

что все впереди,

а то денег нет,

хоть в шлюхи иди.

Студент как-то сказал мне: "Не увольняйтесь, а то без вас скучно будет". "Ну, я хотя бы шут хороший", - ответила я, преподаватель русского языка и литературы, с улыбкой.

Поцелуй словесный

Давно с воробьями не виделись. И где они все эти месяцы пропадали? Откуда вылезли, такие жирные, дородные и влюбленные? Как название этого пансиона? Я бы тоже там побывала. Наблюдаю за ними - визг, кипучая и всегда по делу деятельность, провод сомнамбулически качается - и понимаю, что вешу-то гораздо меньше, словно мысль ворует меня у собственного тела. Что осталось во мне после зимы? Глаза, стихи да кости. На костях побрякивают кольца. Глаза: распахнешь - дитя божье, сощуришь - дитя дьявольское. Стихи тоже где-то побрякивают. Только что сочиненные. В центре бессознательного - в слуховом окне души - во внутреннем голосе головы - на "бумаге" после прочтения вслух, то есть в горле - в другом человеке. От моего рта - вашему. Поцелуй словесный. И не чудо ли? Прочтет некий и, наверняка, решит, что наглоталась Ахматовой или Цветаевой (или еще пуще - обеими!) и давай дудеть в общую дуду, но - не читала, не захлебывалась, чтобы потом отплевываться своими. Если найдешь, откуда приходят стихи, передай Богу привет.

Та она - она и сейчас есть в этом мире, но уже совершенно иная, принадлежащая не мне и, тем более, не нам - любила во мне ребенка. Больного (временами психическое напряжение достигало пика и я билась в конвульсиях, мигрень могла не отпускать неделю, что я даже не могла спать - из-за боли). Блаженного (который что-то вещает, покачиваясь из стороны в сторону, а после не помнит и двух слов из сказанного). Гения (что не обсуждалось, и мне ласково было приказано молчать - ох!). Человека (так один другому говорит: "Ты выше меня"). Историю (так зрят в будущее). Это было невооруженным глазом видно - судьба. Даже сейчас - судьба. Спустя год. И судьбой останется - спустя жизнь. Два человека встретились и распознали друг в друге Бога. Опять говорю о Боге, но Бога не бывает много. Говоря "Бог", я подразумеваю образ божий - тот, что нам вручили еще до рождения, среди райских кущ и всеобщей любви. Тот, который не успели испортить социальные институты вкупе с несчастными родителями (так уж вышло, что на этой планете все родители - несчастны, особенно несчастны те, у кого дети - посланники небесные). Я любила в ней доброту, жертвенность и заботу, то есть то, к чему никогда не была и не буду способна. Забота стояла в ней функцией "по умолчанию". Читалась в лице. Каждый жест - забота. "Можешь одолжить ручку? - Конечно. Бери ее навсегда!" Забота - это отношение ангелов к миру. У доброты есть свои "подводные течения": конформизм, бесхребетность, скрытность ("не хочу обидеть того, кого люблю"), так что сама доброты избегаю. Жертвенность, равная героизму, и геройство как общий для них антоним. Наверное, именно жертвенности разрешено завидовать, ибо дается она избранным (таких еще меньше, чем гениев). Сжимается сердце от мысли, что, возможно, теперь вокруг нее те, кто перечисленного мною не замечает, а если уж заметил - чти.

Камю как-то сказал, что наше бытие было бы оправданным, если бы мы точно знали, что в жизни нашей будет хотя бы одна любовь. Одна - точно. И, уже от меня, не было бы этой оголтелой беготни (бега голого тела) в поисках счастья (потому что, Боже упаси, его может и не быть!) Это - счастье? А это? Что вы чувствуете, когда счастливы? Вдруг я счастлив не так, как нужно? Вдруг это счастье - лишь иллюзия счастья? Если я счастлив - сейчас, то буду платить за счастье - потом? Одна любовь - была. И счастье было - не счесть. Сейчас? Жидкая надежда на то, что повторится из той любви хоть что-нибудь. Например, любовь с моей стороны. Порой кажется, что мотор этот уже не завести.

Говорят, что стихи - мрачные. Какими могут быть стихи в России? Какими могут быть стихи у женщины, живущей в России - уточняю? Снег не покидает нашего двора. Сероватый, голубоватый, сизоватый - пейзаж с суффиксом "оват". И лица - грубоватые, одутловатые, глуповатые. Дешевая акварель. Спички промокли - любовь не зажигается. Мы синего неба не пили несколько месяцев. Откуда взяться красному сердцу?

Не тоскую по людям (так же, как не тоскуют по мне), но тоскую по слову. Благодарите творчество тех, кто заставляет вас остро воспринимать язык, на котором мы говорим. Благодарите тем же словом - острым, как лезвие бритвы. Кромсайте невежественность и беспечность. Кричите, пока в рот не попала земля.

Лекция "Символизм, акмеизм и феминизм в России"

Автор: Леди Абсурд

Учебное заведение: "Лесотехнический техникум"

Основной предмет: "Литература"

Курс: 1 (11 класс)

Прочитана: февраль 2016 г.

Предметы: физика, логика, история, литература, философия, обществознание, религиоведение

От преподавателя: "Данный текст не представляет собой полную версию лекции, потому что в процессе задавались вопросы (с обеих сторон), уводящие коллективное размышление в иные аспекты, которые здесь не затронуты".

Учащиеся не любят физику, потому что ее неправильно преподают. На самом деле физика крайне поэтична. На чем физика базируется? На законах. Разве только физическая жизнь течет по определенным закономерностям? Вспомним третий закон Ньютона: на каждую силу действует сила противоположная. По сути, это один из главных законов не только физики, но и логики. Какова была историческая обстановка в начале XX века, напоминать, наверное, не стоит. Революция революцией погоняет, в перерывах между революциями - войны. Как и историю, так и развитие искусства можно объяснить при помощи логики. Тирания государства рождает всплеск творческой мысли. Творчество становится частью революционного движения. Большевики жаждут построить новое государство, уничтожив и забыв старое, символисты же хотят попросту забыться. Всплеск является всплеском, а не продолжительным этапом на десятки и десятки лет потому, что на движущую силу действует иная сила - сила торможения, исходящая как от власти, так и от общества, вкусы которого не перестают меняться. Страна начинает разваливаться, и, можно сказать, на ее похороны, в гости, из Франции к нам заваливается символизм. Но, опять же, ничто не вечно под луною - символисты встречают отпор в лице акмеистов. До этого был еще один конфликт, причем не во Франции, где символизм вышел из декаданса, а в России - символизм противопоставлялся декадансу. Декаданс - упадничество духа и потакание слабостям тела (оргии и наркотики), в то время как символизм - ода духу, духу не конкретному, даже не Святому, а Мировой Душе.

Но заслуги у символизма есть, особенно перед феминизмом. Именно среди символистов мы встречаем женские имена: Зинаида Гиппиус (по мнению литературоведов, она не дотягивала до почетного звания "символист" и была скорее искусным подражателем), Анна Ахматова (центральная фигура) и Марина Цветаева (стояла гениальным особняком, никому не принадлежащим). Найдем ли мы в современной литературе столь же достойные имена среди женщин? И, к слову, до сих пор в кабинетах литературы мы не встречаем ни одного женского портрета, хотя Ахматову и Цветаеву справедливо водрузить на одну стену с Толстым, Достоевским и Чеховым. И ни в коем случае нельзя Ахматову и Цветаеву сравнивать: кто гениальнее, сильнее и, следовательно, кто имеет большее право на мировое признание.  Почему только мировое? На признание от лица России рассчитывать не приходится. Стоит только вспомнить, что, например, автобиография Марка Шагала была сначала написана по-русски, но в России ее издавать отказались, не отказались во Франции - перевели на французский. В России, уже после, переводили с французского на русский! Так и с Петром Чаадаевым - первым русским философом, который замахнулся на европейское сознание. До чего Россия не переносит гениальное искусство! Воистину - на всякое действие есть свое противодействие. Или - на всякого гения есть своя Россия.

В символизме Бог перестает быть мужчиной безапелляционно. Мужчиной Он, конечно, быть может, только в этом случае поэзия лишается воздушной женственности. Например, у Александра Блока Иисус Христос имеется, но с мягкими, женственными и слабыми, не в осуждение и без оценки будет сказано, чертами. Мировая Мудрость - это Святая София из философии Владимира Соловьева. Мироздание пронизывает Дух-Женщина. Женщина - это божество, которым творец восхищается и которому посвящает свое искусство. Женщина уже не мать, потерявшая на войне сына, и не крестьянка, рожающая в поле, где до этого весь день убирала рожь. Теперь она - богиня. Самая прекрасная. Не имеющая плоти и крови. Ускользающая. Без имени. Точнее, без единственного имени. К ней нельзя обратиться телом, но можно обратиться духом: мужской дух обращается к Женскому Духу. Создавать из женщины Бога не означает отказаться от Бога в лице мужчины. Христианство - религия, придуманная мужчинами: Всевышний - мужчина, Иисус Христос - мужчина, апостолы - мужчины, даже Святой Дух - уж точно не женщина.

Если христианство - мужская религия, то православие - мужская религия в квадрате. Женский образ в православии - это прежде всего мать, Божья Матерь. На иконах Она практически всегда с младенцем. Если отбросить сакральный подтекст, можно приравнять такую икону к пропаганде материнства: "Знай свое место, женщина! Твой удел - рожать и страдать!" Есть ли в православии место для любви к женщине? А для любви к ближнему своему, когда живешь в постоянном страхе попасть в ад за то, что съел мясо в пост? В католичестве иконы отсутствуют - есть статуи. Дева Мария изображается скульпторами, как прекрасная девушка со склоненной головой - знак светлой печали: сын ее больше не мучается и отныне в Царствии Небесном. Но нам-то известно, что православие всего лишь национальный суррогат христианства, не истинная религия России. Истинная вера Руси - славянское язычество, появившееся в первое тысячелетие нашей эры из древней индоевропейской религии. Перун - главный бог пантеона, житель небес. Но кто царствует здесь, на земле? Мать - Сыра Земля. Олицетворение плодородной земли-матери. Это не божество, событийно участвующее в мифе. Это женское начало, равное мужскому. Конечно, мужских богов в язычестве явно больше, но стоит отметить, что второму женскому персонажу - Мокоши (или Макоши) отводилась еще одна главная священная функция (после рождения) - смерть. Мокошь - богиня ночи, зимы и смерти. Славяне почитали как первую богиню, так и вторую. Вторую, конечно, потому - что смерти боялись. И что хорошего в ночи, когда нечистая сила куражится? А в зиме, когда зубы на полку?

Безусловно, акмеизм не повернул к язычеству. Он просто избавил Женщину от "материальной шелухи". Несколько поэтов, творивших в начале XX века в лоне символизма, страдали от недостатка плоти. Известно их точное число - 6: Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Зенкевич, Городецкий и Нарбут. Нет, они не отказались от символизма напрочь, пойдя по вектору наибольшего сопротивления. Акмеистская шестерка добавила к "голубому ветру, бушующему над соболиным мехом Прекрасной Дамы" равной Духу конкретики. Основная задача акмеизма - уравновесить физику и метафизику. Прекрасная Дама полюбила царевича и вручает ему в дар кольцо, чтобы тот не забывал ее, когда будет бороздить просторы Африки. Прекрасная Дама родила не менее прекрасного бога - сына. Женщина в акмеизме - не богиня, ускользающая от чужих рук, потому что обнимут и превратят в смертную. Она - реальная персона, стремящаяся в чужие руки, потому что вспомнить свои божественные корни можно только в любви. Она - "колдунья, чародейка, змея". Акмеизм повернул к язычеству частично.

Второе название акмеизма - "адамизм" (от Адама, который якобы был первым поэтом, назвавшим все вещи и явления). Мир миром назвал Адам. Где была в этот момент Ева? Этот мир познавала.

Акмеизм просуществовал всего два года - с 1912-го по 1914-й. Символизм - около 25-ти лет. Некоторые исследователи считают, что акмеизм не являлся самостоятельным литературным течением, а ознаменовал лишь последний этап развития символизма. Иным словом, это символизм на национальной почве (как и с православием). Литература России слишком слаба, чтобы создать что-то оригинальное. Обычно проходит лет 10-15, и из Европы приходит основное веяние в искусстве, которое "по ту сторону" уже перестало существовать или сходит на нет. Словно История задается вопросом: "А что будет, если бросить семя на российскую землю?" Или вспоминает: "Ах да, у меня же еще Россия есть!" Что ж, акмеизм - крепкое рукопожатие на прощание.

Но я слукавила, когда сказала, что Россия бесплодна. В первом десятилетии XX века творил Леонид Андреев. Творил и не знал, что через 10 лет в Германии, а в Европе чуть позже, появится экспрессионизм как болезненная реакция на мировые события, полные смертей. 1904 год - время написания "Красного смеха". Текста, который представляет собой дистилированный экспрессионизм. Образец. До сих пор факт этот не признан мировой культурой. А Россия даже не хочет заикаться, что что-то все-таки миру дала. В муках родила. В холодном грязном углу. И в книжных магазинах Андреева не сыщешь. Не потому, что раскупают. Потому что не издают! Вот оно, горькое российское признание!

От акмеизма первым "откололся" Осип Мандельштам. "Утро акмеизма" - третий трактат после Гумилева и Городецкого - это уже интерпретация общей мысли. Мандельштам, которому была присуща безличность, что особенно относится к его прозе, отказывается от экзотики Гумилева (познания поверхности Земли) и от предметного мира, зафиксированного острым взглядом Ахматовой - слишком много в их поэзии внутреннего лавирования. "Любите существование вещи больше самой вещи и свое бытие больше самого себя", - пишет Мандельштам. Слово у него исключает личную коннотацию. Оно - строительный материал. Видимый, ясный, живущий. Не застывший в памяти. Если символизм отличался панэстетизмом, то есть преобладанием эстетизма во всех сферах жизни, то здесь - не знаю, есть ли такое слово - панкларизм, от "кларизм", что означает "ясность". Личное событие (у Мандельштама - арест) - лишь повод, чтобы взять кусок реальности и, расчленив его, дать представление и о куске, и о своем состоянии. Подобным методом пользовалась еще Ахматова, только у той реальность не возводилась в абсолют, все вещи были интимными и никогда не покидали порога родной ей местности. "Твердь сияла грубыми звездами", "звездный луч - как соль на топоре", "тает в бочке, словно соль, звезда" - метафоры Мандельштама, взятые из одного стихотворения, и это понятно из однородной суггестивности. Но, на мой взгляд, основная метафора текста - "чище смерть, соленее беда". Смерть может быть чистой, беда - соленой. "Чистая смерть" - это бытие, очищенное от быта. Панкларизм - не только в слове, но и в реальности, этим словом выражаемой. Если бы поэта спросили: "А правда, что звезды соленые? Вы что, их пробовали?", думаю, он бы ответил: "А вы - нет? Какие они тогда, если не соленые?"

Как же любить существование вещи больше самой вещи? Из чего это существование состоит? Карандаш. Символисты бы решили, что он олицетворяет бренность написанного: написал - стер. Или хрупкость - наконечник то и дело ломается. У Ахматовой карандаш бы лежал на столе рядом с потрепанной тетрадью - вещественный и такой нужный. "Его ты дал мне, помнишь?" - спросила бы она шепотом. За карандашом, по версии Мандельшатама, стоит жизнь карандаша. Его изготовили. Он трясся в ящике, чтобы очутиться на прилавке. Проехал полстраны. На последние гроши его купил поэт. У поэта маленькая сестра - та рисовала им на газетах кривые ромашки и рожицы. Однажды уронила. Карандаш утащил пес и разгрыз. Остатки смели на совок и выбросили в печь. Горит ярким пламенем карандаш. Каждый шаг нешагающего предмета делает предмет предметом. Я люблю карандаш не потому, что он нужен мне или потому, что его мне подарил близкий человек, а потому, что карандаш есть в этом мире. Карандаш - это сотни возможностей. Карандаш - это возможность быть даже не карандашом.

Любите свое бытие больше самих себя. Посмотрите на свои руки. Представьте внутри вас органы, вены и кровь. Все - зримо, логично и ясно. Человек связан внутри красной паутиной. Связан с другими людьми красными нитями. С обязательствами - красными цепями. Иногда бросает в толпу "красное словцо" и получает в ответ на него "словцо синее". Реакция, направленная на тебя, есть всегда. Реакции бы не было, если бы тебя не было. Бытие твое - это реакция на твое рождение. Смерть - это всего лишь реакция на твое бытие.

Русская осень

В доме уютно пахнет сушеными грибами. Сегодня "Как хорошо жить!" воскликнула раз, наверное, двадцать, и реальность, будто издеваясь, подбрасывает в мой быт все больше теплых часов. Даже эта от усталости бессонница, желеобразное окно между полуночью и секундой, когда заверещит благим матом будильник, таит в себе сокровенную задумчивость: время, когда Бог, скрестив пальцы, смотрит на свое творение. И на мою макушку Он тоже смотрит. Качает головой, но - ни слова. Все и так ясно. Жалко лишь, что не могу просидеть всю ночь под гроздьями звезд - продует окончательно, сейчас насморк и ангина, а наведается еще и воспаление легких. Хотя очень тепло. Тепло настолько, что звезды, живущие в моем представлении солеными и холодными, приобрели образ небесного песка; пыль небесная, крупа Господня. В низинах рек бьются друг с другом зной и свежесть, изредка задевая твое лицо широкими ладонями. Деревья стоят зеленые, лишь мелькнет поседевшая в желтизну верхушка. Слабо верится (да и не хочется верить), что середина сентября. А если осень все ж, то мать наша - с шершавыми ладонями, пахнущими пряной травой, с грудью, внутри которой стучит любящее сердце, с подолом, полным грибов, яблок и груш. Вытоптанная до состояния асфальта проселочная дорога усеяна зернами овса и шелухой, ни грязинки, ни единой черной лужицы, символа русской осени. Ловишь себя на желании остановить шаг и лечь на скошенные выгоревшие стебли, дабы уткнуться носом в розовеющее небо с мазками перистых облаков. И все будет так, как задумано - ни больше, ни меньше. Взаимодействуя с природой, ты всегда уносишь от нее невидимый подарок - ту наивность, с которой предки бегали голышом возле костра. Подарок, который у тебя уже есть. Истинность. Настоящность. Русский народ - дикари не в плане варварства, но дикари в плане жизни бок о бок с природой, матерью всего сущего. В городах, безусловно, есть своя прелесть, только прелесть эта не содержит в себе так много созданий из-под рук Всевышнего. Русский люд осознал, что другие люди не поймут его - поймут реки, леса и горы. Север, Юг, Восток и Запад. Солнце и Луна. Времена года. Осень, когда самое время наведаться в лес и, чертыхаясь на грибников, которых и без тебя десятки, набрать-таки подберезовиков и белых. И засушить - зима впереди. Книга, чай или вино, плед - не в нашей крови: слишком по-городскому. Утром опустится туман, и вновь зачешутся руки: "В лес! Маслят бы! Что может быть лучше крохотных маринованных маслят?"

За спиной Бога

Я бы могла быть болтливой в сети, но всегда встает вопрос о бесполезности информационного шума. Человек - кому он, собственно, нужен? Наверняка, если бы он окончательно осознал, что все в этой жизни конечно, особенно отношения/сношения/любовь, то призадумался бы: то ли оторваться на всю катушку, попробовав всех и вся, то ли, наоборот, опустить руки, чтобы с опущенными руками, а поднятые руки будут мешать проходить сквозь узкие двери безумия, найти что-то чуть более вечное. Дерево за окном могут срубить, дом - перестроить, но с тобой всегда будут творения гениальных мастеров в независимости от вида искусства и, стоит выделить отдельно, музыка. Музыка разного свойства, даже бездарная, но не прерывающаяся ни на миг. Когда ты засыпаешь, издалека доносится прекрасная мелодия - сон зовет тебя, в этом сне ты, не умеющий играть в жизни, сядешь за фортепиано и наконец-таки сотворишь музыкальное чудо. Твоя душа все умеет. Твою душу во сне любят все. Поэтому так тяжело возвращаться в реальность, которая лучше бы одаривала ненавистью, чем безразличием. Спасает вечная музыка - ее ты всегда можешь подобрать себе по настроению, чтобы в моменты энергичной одержимости не слушать, например, автора страдающего сердца, Рахманинова. Музыка в переполненном автобусе, напоминающая, скорее, пляски в аду. Подросток, который не знает, что наушники уже изобрели, и слушающий незамысловатый речитатив через колонку. Звонок на чужом телефоне, под который хочется сделать парочку па. Ты даже можешь нанять репетитора и сесть-таки за инструмент, поксилофонить немного, отчаяться и снова поксилофонить. От вечного заряжаешься на любовь или смерть: если любить можно недолго, то умирают - десятилетиями. Сразу вспоминается случай, когда женщина хотела зайти в лифт, но не зашла, потому что почувствовала: все эти люди в лифте вскоре умрут. Действительно, именно этот лифт разбился - спустя минуту. Но ведь еще до момента смерти уже заранее мертвые люди ходили по улицам, стояли рядом с тобой в магазине, что-то кому-то доказывали. Как-то раз меня довозил знакомый, ехал он с семьей, как всегда деловой и жизнерадостный. Кто бы знал, что через несколько часов у него остановится сердце и мы уже больше никогда не встретимся. Словно простился со мной, сам того не осознавая. В машине у него играла музыка.

Искусство трансформируется. Оно никогда не будет таким, каким ты хочешь его видеть, вот поэтому поиск чего-то родного занимает столь продолжительное время. Мы даже не будем говорить о качестве, раз у оценок "мне нравится/мне не нравится" преимущество. Искусство - это отражение современной эпохи, а мы часто бываем заложниками прошлых жизней. На просьбу рассказать о себе (глупая, конечно, просьба) я отвечаю, что являюсь человеком с непопулярными интересами, подразумевая не только увлечение классической литературой и кинематографом начала прошлого века, но и подернутые паутиной воззрения. В юности я радела за изучение постмодернизма, считая, что литературоведческому анализу стоит подвергать ближайшие по времени тексты: как-никак, сознание человека не успело сильно измениться. Но ровесники брались изучать классику, останавливаясь периодически на советской прозе. Что мог понять бурлящий от гормонов мозг в текстах, где много особенного колорита, истории и совсем иные понятия, касающиеся жизни? Только кажется, Бог услышал меня - в учебные программы вводят изучение основных представителей постмодернизма. И я впервые катастрофически не рада, потому что поняла, что ошибалась. Постмодернизм можно изучать, но он ничему не научит - у него нет такой задачи. Хотя нет, учит тому, как не надо писать и жить. Учит только классика, пусть и затертая до дыр, хотя многим авторам откровенно не везет, как например, Леониду Андрееву. В книжном магазине нашлась только одна книга его рассказов. Бунин обвинял его в плагиате у Ницше, но пусть - по крайней мере, это был гениальный плагиат у гениального предшественника. Гениальный плагиат - это тот, который подвергается тщательной обработке (русский колорит, идея русской революции, русская душа), да так, что уже перестает быть плагиатом. Гении умирают, а гениальное остается. С гениями умирает эпоха, как это было с Буниным - наследником идей царской России. Умирают они мучительно, после духовной борьбы и в нищете. Действительно, "нитка с каждого - платье гению". Даже за границей русские не находят своего места, и понятно, по какой причине: Россия - это приговор, который не отменить. Если ты познал эту страну с первым вздохом, неси это тяжелое дыханье до конца.

Мы всего лишь должны воскресить то, что успело погибнуть, пока мы стояли в очереди на рождение. Работать не на успех, а на процесс. Не на славу (точнее - ради славы), а на подводные течения, которые меняют свое направление: то оставляют тебя без воды, то хлещут ледяным потоком в рот. Ты - путник. В руках твоих посох, а за плечами невидимый мешок, предназначенный для светлых душ. Пусть они будут мятежными - перемани их на свою сторону, дай им приют за своей спиной и да окажешься за спиной того, кто еще светлее, а тот, быть может, почувствует спину самую теплую - спину Бога.