Поколения MeMeMe, TruthTruthTruth и InSearch

Как ни странно, но в маркетинге много философии (и так можно сказать о любой другой науке - роющий да отроет). Сравнивая поколения Икс, Игрек и Зет, о чем можно было бы написать отдельную, не менее обширную статью, я наткнулась на еще одно понятие - "поколение MeMeMe", или "мимими", объединяющее родившихся в промежуток от 1980-го до 2000-го года. Откуда появилось название: "я", умноженное на 3, навязчивое "яканье" во всех сферах жизни. Для них характерно суждение "Толстой - гений? Ничего подобного. Я тоже так могу, а если постараюсь, смогу еще лучше. Тем более Толстой пишет о том, что было тогда, а я смогу написать современным языком и меня все поймут. Я же не дурак какой. Я мозги имею", или (как противоположность) "Да, Толстой - гений, а я - нет. Я никогда таким не стану. Я ничего не умею. Я так несчастен. Несчастнее меня никого нет. У меня опускаются руки. Какое же я ничтожество..." Такого человека мало интересует внешний мир и внутренний мир другого - не существует того, что величиной перекроет его гипертрофированное и крайне болезненное "я".

Как же назвать поколения, для которых "я" не играет столь значительной роли и является скорее инструментом познания и реализации, чем объектом наблюдения? Я постаралась сбалансировать общество и ввела 2 новых понятия: "поколение TruthTruthTruth" ("трутрутру") и "поколение InSearch" ("инсерч"). Оба они соотносятся как друг с другом, так и с поколением MeMeMe.

Поколение TruthTruthTruth называется так по аналогии с тройным повторением "Me". Что касается повторяющегося слова "истина" (принципиально: не "правда", потому что правд у нас много, а истина - одна), то именно безапелляционное утверждение определенной истины является его характерной чертой. Это эпохи, в которых довлела идея, чуждая иных мнений: Древняя Греция (философия, искусство, образ жизни), "докопернианство", "ньютонство", "эйнштейнство" в физике, христианство, советская идеология и подобные. Почти всегда критика определяющей теории встречалась агрессивно: если в физике не убивали (но - ставили препятствии в карьере, затыкая рот), то во времена становления христианства и "советщины" - вполне могли. Безусловно, с этим поколением знания о мире расширились, стали развиваться естественные науки, философия, религия, но появился догматизм, своего рода "центризм". Такую ситуацию мы можем наблюдать в современной науке: Прибрам и Бом несут в массы закон голографического устройства Вселенной (каждая часть Вселенной содержит в себе целую Вселенную) и человека как микрокосма (субатомная частица обладает интерференционными паттернами энергии, света и волн, с которыми она когда-либо соприкасалась), Гроф анализирует психику человека исходя из перинатальных матриц (современное бытие индивида определяется его околородовыми переживаниями), Синицын расширяет понятие "информационно-смысловая структура", соединяя материал из разных наук, но ни первые, ни второй, ни третий не получили поддержки в академических кругах, потому что теории их считаются вымыслом, чистым умозрением, которое никак нельзя доказать. Поколение TruthTruthTruth - не прислушивается. Для него есть только одна истина, не своя, не личная, как у MeMeMe, а преобладающая в данный промежуток времени. Более того, TruthTruthTruth постоянно делится и образует новые TruthTruthTruth: так от христианства выделились православие и католичество, являющиеся, по сути, религиозными антиподами. Поколение TruthTruthTruth - это почва, на которой стоим мы все. Эти люди - естественно, гениальные - написали, создали, открыли наш мир. Воздадим им должное.

В противовес TruthTruthTruth и согласно физическому закону "на каждую силу воздействует сила противоположная" появилось поколение InSearch, то есть находящееся в постоянном поиске. Поиск происходит следующим образом: InSearch берет идею у TruthTruthTruth-1 (например, христианство), у TruthTruthTruth-2 (например, буддизм), у TruthTruthTruth-3 (например, космизм) и создает что-то свое (например, новую религию). Тем самым, TruthTruthTruth выступает в качестве одного из источников, инстанций. Но не все ограничивается компиляцией. "Куски" идей берутся не хаотично - помогает собственный опыт, практика жизни, или "эмпирика". Эмпирика накладывает определенную схему отбора на материал, и из всего обилия идей TruthTruthTruth берется лишь актуальное. Информация подвергается сравнению, анализу, синтезу. В результате формируется компилятивная, синкретичная теория, именуемая в научной сфере гипотезой, так как, ясное дело, не доказуема. Так, например, образовалась методика преподавания, основанная на метапредметных связях. Поколение InSearch ответит: "Мы не скажем тебе ни "да", ни "нет", но, пожалуйста, не мешай нам искать". Это - "динамический вакуум" в любой сфере.

Если TruthTruthTruth безапелляционно в утверждении одной идеи, а InSearch плавает в "динамическом вакууме", то MeMeMe целиком и полностью погружено в себя, а если и обращается к материальному миру, то не с целью изучения, а ради потребления. "Весь мир служит мне!" - и требование, и девиз. "Я" кумиров, "я" других людей и "я" инсерча и трутрутру стоят в тени "я" представителя поколения MeMeMe - именно в таком порядке. "Я" кумира является для человека самым близким, идеалом, совершенством: "я хочу быть похожим на ...", но и оно уходит на второй план, потому что связь - однонаправленная. Личность кумира рассматривается через призму собственного "я". "Я" других людей, совокупность этих "я" в коллективе - структура зыбкая. "Якальщик" не может построить прочные отношения, так как окружающие тоже являются "якальщиками". Структура зыбкая, но манящая, ведь в эпоху Интернета так легко завоевать популярность (мнимую, на самом деле). При чем и стараться особо не стоит - можно записать что-нибудь смешное на видео и выложить на всем известные сервисы. У представителя MeMeMe "трушники" и "инсерчи" коагулируют в одну скучную массу. Мертвую, далекую, навязываемую. Чтобы их понять, надо расти, трудиться, прогрессировать, а потребность-то не сформирована. Зачем расти, если можно жить так - писать в блог о своей жизни (поел, погулял, поспал) и ждать известности? Иное для "якальщика" - обслуга. Кумиры дарят развлечение, социум повышает самооценку (взять те же самые "лайки"), скучные дяди и тети из прошлого давно умерли и пусть покоятся с миром. Постоянства нет не только в сфере других "я", но и среди кумиров: сегодня один, а завтра другой - так меняются "фандомы". Сериал - закончился. С него больше нечего взять. Биографии актеров изучены. Фильмы из фильмографии просмотрены. Картинок с актерами - десять тысяч. Так что - следующий!

Если выбирать наиболее перспективное поколение, то я выбираю InSearch. Это люди, за которыми свет, динамика, прогресс. Кочевники, не имеющие дома, в действительности считают, что дом - везде. Нас много, но мы - едины: так должно быть и в науке. Наук - много, гипотез и теорий - еще больше. А общего? Человека раздробили на части, меж тем как он - организм целостный, обладающий и материей, и психикой, и энергией, зависящими друг от друга. Так же и в социуме: ты связан с каждым на Земле (и вне ее - открою секрет). Даже со мной. Ты читаешь данный текст, и прямо сейчас в тебе происходят глобальные (да-да, именно глобальные) изменения: на клеточном уровне, в душе, в энергии, в мыслительной деятельности. Границ не существует. Границы придумали для того, чтобы определить и присвоить. У тебя есть право не принимать правила этой игры.

Сила Вечной Идеи

Прим. автора: Из-за литературного склада ума я не читаю труды по физике или химии, как можно сперва решить, взглянув на формулы.

Размышления мои начались с вопроса "есть ли тщеславие после смерти?" Кого-то читают больше, кого-то - меньше. Радуется ли почивший гений, что его творения взялась читать достойная голова настоящего времени? А может, имея разум, радуется сама идея? Кто, как не гений (или человек, обладающий сильным талантом), возьмет идеи, будоражащие умы век назад, и, переработав их своим современным сознанием, поспособствует распространению их среди представителей нынешней эпохи? Ничто не возникает из небытия. Если что-то появилось, то оно или существовало до (не можем же мы проверить, прочитав все существующие книги), или откуда-то пришло. Так же можно сказать, что ничто не исчезает. Жизнь - это цепочка превращений (даже в процессе самой жизни, не только до и после смерти). Есть события, которые могут убить нас - и вот мы смотрим на себя прежнего, как на незнакомца. И люди, которых мы когда-то любили, никогда бы не вызвали в нашем сердце теплого чувства. И поэтому вызывают другие. Если вызывают вообще.

Стало быть, у ноосферы есть своя единица измерения - идея. Миллионы идей, перетекающих друг в друга. Тугая сеть ассоциаций. Как попасть в нее, не обращаясь к чужим сочинениям или произведениям искусства? Транс, медитация, сны и, конечно же, любовь. Основная идея мира, в котором нам довелось жить - Любовь. Вселенная была создана в результате акта любви, то есть соединения двух Глобальных Начал - Мужского и Женского. Зачатие новой жизни, сопровождаемое вспышкой удовольствия, является земной копией сотворения всего сущего. И то, и другое - взрыв. В доказательство можно привести древнейшие религии, основанные на поклонении богам (или идолам), а значит, и любви к ним. Но самая древняя религия - это сердце первого человека, созданного задолго до появления Адама и Евы. Правда, не стоит думать, что человек, о котором идет речь, был похож на нас. Плоти он не имел. Вот почему все духовные учения твердят: приручи тело свое - и душа твоя обретет свободу. Так что поблагодарим смерть, освобождающую нас от бремени оболочки и возвращающую нас туда, откуда мы родом. Из ныне действующих религий только христианство ставит превыше всего не поклонение, лишающее смертного возможности, поднявшись по ступенями духовного совершенствования, стать бессмертным (точнее - ПОНЯТЬ, что он действительно бессмертен), а любовь к людям, берущую начало из любви к себе. Не буддизм. Не ислам. Короче говоря, определенные идеи бытовали в сознании цивилизации (если рассматривать все цивилизации как этапы взросления одной) всегда. Это - Вечные Идеи.

Что же способствовало столь широкому посеву семени мысли? Вернее - кто? Выделим из всего человечества гениев и святых. Они - основные инструменты Высших Сил. Избранные (что не делает их счастливыми; скорее, наоборот, так как на любую негэнтропию найдется своя энтропия). Конечно, носителем идеи может быть каждый здравомыслящий, но гении и святые (обозначим их буквой G) имеют достаточную силу (или заряд - воспользуемся известной терминологией), чтобы собрать вокруг себя обширный контингент; и чем заряд выше, тем больше в этом контингенте будут присутствовать им подобные, то есть те, кто способны дать жизнь их идеям. Стоит уточнить, что дать жизнь идее можно и при помощи ее отрицания. Не просто так гении собираются в стаи, образуя направления в искусстве и кружки. Пусть и враждуют (никто не лишен человеческой натуры и львиной доли ее - тщеславия), но все же контактируют. Знали бы злодеи по умыслу, что, творя зло, они утверждают добро. Продолжали бы они тогда?

На рис.1 изображены круги взаимодействия "сильно заряженных" гениев/святых, которые неосознанно тянутся друг к другу. Вполне вероятно, что они обладают коллективным разумом, ведущим цивилизацию одновременно к корням, то есть к любви, и к прогрессу, который, по сути, заключается в возвращении к любви. В синий квадрат заключен исходный элемент, оказавшийся первым носителем пришедшей из ноосферы идеи. Если включить воображение, то сеть кругов взаимодействия напоминает круги на воде, оставляемые каплями дождя.

Каким образом гении относятся к Идее? Философы являются ее прямыми носителями, что объединяет их со святыми. Художники создают оригинальные произведения искусства, потому что искусство - это идея, облеченная в художественную форму; чтобы идею распознать, нужно расшифровать код, чаще всего - душой (суггестия познается не разумом). Есть гении и в науке, но наука - это всего лишь физическое воплощение метафизических закономерностей. Открыв структуру ДНК, мы открыли структуру развития как всей мыслящей цивилизации, так и локальной цивилизации в лице конкретного человека. Все, что с человеком связано, имеет структуру спирали. Не является ли закон всемирного тяготения аналогом притяжения друг к другу влюбленных? Святые, в отличие от светил науки, работают с нематериальным - они берут дистилированную идею и помещают ее в сердце неверующего, и тот обретает веру. Но встает вопрос - одинаковы ли заряды гениев и святых? Может быть, среди них какая-нибудь иерархия? Так как наипервейшей (первородной) идеей нами признана Любовь, а не господство, рождающее обиду на несправедливость, то предположим, что магнетические силы гения и святого (те самые "круги на воде") примерно равны.

Живо предположение, что идея обладает сознанием (а точнее, вектором с направлениями "за", "отсюда", "дальше" - вечная пульсация), потому что расширяет географические масштабы своего бытования. Сознанием и зарядом (говорим уже о заряде не носителя, а самой идеи), и чем больше заряд, тем сильнее идея и тем шире круг ее влияния. Как уже было сказано, самые сильные идеи - Вечные Идеи. Любовь, облеченная в художественную или религиозную форму, любовь, которой может проникнуться человеческое сердце, никогда не покинет Вселенную. Она была, есть и будет. Уничтожить ее нельзя - для этого стоило бы уничтожить все сущее.

На рис.2 изображена схема распространения христианства исходя из географического аспекта. Здесь различим - уже использованное нами сравнение - круг, оставляемый брошенным в воду камнем. Этот камень (красная точка) - идея, пришедшая в нашу цивилизацию из Вселенной. Правда, рисунок не совсем точен, так как Земля является частью Вселенной. Надо было обозначить сторонний объект, и проведенная граница является лишь на него указанием. Христианство преодолело границы Израиля, и вот уже христианские храмы построены по всей планете. Но распространение идеи идет не так гладко, как хотелось бы. Христианство разделилось на ветви, и некоторые из них потеряли основную, вложенную Иисусом Христом, идею - идею Любви. Русская православная церковь погрязла в обрядах, за которыми не видно сути веры, и держит прихожан в страхе после смерти оказаться за обрядовую оплошность в аду, а страх - не ненависть, как можно решить - основной враг любви. Там, где есть место страху, нет места любви. Если прогресс цивилизации заключается в возвращении к любви, то русское православие - на верном пути.

Были ли такие случаи, когда гений не находил последователей? К святым испокон веков тянулись за помощью, но гений... Решил по какой-то причине (мы-то знаем, по какой) жить в глуши. Открывал втихаря секреты мироздания. Никого не трогал. Но - последователей все же нашел. Дело в том, что идеи, содержащие в гениальной голове, намного сильнее их носителя и, как мы уже выяснили, обладают вектором, уходящим за пределы одного единственного мозга, а также определенным зарядом выносливости. Если идея сильна и время ее высказать пришло, она будет дана миру, хочет этого гений или нет. Гений обречен притянуть к себе людей, в головах (если впитает душа, то и душах) которых идея продолжит свое шествование.

Но, опять же, не все так просто. Мы говорили о логичных погрешностях в процессе распространения идеи (раскол христианства). Если это изменение с оценкой "минус" (если сравнивать с "более правильными" ветвями), то в отношении идеи наблюдается изменение (корректировка) с оценкой "относительно заявленному времени". И сравнение во втором случае происходит не с современниками, а с идеей, которая бытовала или до, или после. Поясним на формуле.

F - Сила Вечной Идеи (вечность обозначает значок бесконечности);

I - Вечная Идея (вечность обозначает значок бесконечности);

t - конкретная эпоха (скол времени);

(t-1) - предшествующая эпоха;

(t+1) - последующая эпоха;

I со степенями (t-1) и (t+1) - интерпретация идеи соответствующим эпохе мышлением;

G - носитель идеи (гений/святой).

Перед первым G и после третьего G стоило бы поставить многоточие, потому что формула представляет собой лишь отрывок из линии движения, начатой первым носителем идеи. Мы всего лишь показываем сущность распространения идеи, основанной на непрерывном путешествии из носителя в носителя (покидая прежнего носителя, идея так у него и остается, просто может быть заменена более вдохновляющей, то есть более сильной). Таким образом, мы можем говорить, что с моментом перехода идея, находясь в исходном носителе, теряет некоторый заряд, что могут доказать произведения искусства, к которым творцы не хотят возвращаться, так как - "не вдохновляет". Но, выделяя только гениев и святых, мы теряем и других "работающих" носителей: простых людей с живым воображением или с широкой душой, талантливых творцов. Они тоже участвуют в процессе, но на фоне.

В мировой истории есть Гитлер. И мы должны быть благодарны судьбе, что он решил поработить остальные нации. Иначе бы мы не узнали, что в нас так сильна братская сила. В следующий раз, когда на горизонте появится Гитлер Второй (порождение наших честолюбивых стремлений), мы задумаемся: так ли все шло до настоящего времени? Зло существует, чтобы путем его отрицания творить добро, тем самым доказывая его наличие. Гитлер считал, что Любви нет, а значит, она никого не спасет. Но она спасла - любовь солдата к своей стране, к земле, к семье, к миру над головой. Так мы творим искусство, доказывая из раза в раз, что Любовь не покинула нас, что она еще кочует из сердца в сердце, оставляя после себя исписанные листы и холсты. Несешь ли ее в своем сердце ты?


Леди Абсурд

Лекция "Символизм, акмеизм и феминизм в России"

Автор: Леди Абсурд

Учебное заведение: "Лесотехнический техникум"

Основной предмет: "Литература"

Курс: 1 (11 класс)

Прочитана: февраль 2016 г.

Предметы: физика, логика, история, литература, философия, обществознание, религиоведение

От преподавателя: "Данный текст не представляет собой полную версию лекции, потому что в процессе задавались вопросы (с обеих сторон), уводящие коллективное размышление в иные аспекты, которые здесь не затронуты".

Учащиеся не любят физику, потому что ее неправильно преподают. На самом деле физика крайне поэтична. На чем физика базируется? На законах. Разве только физическая жизнь течет по определенным закономерностям? Вспомним третий закон Ньютона: на каждую силу действует сила противоположная. По сути, это один из главных законов не только физики, но и логики. Какова была историческая обстановка в начале XX века, напоминать, наверное, не стоит. Революция революцией погоняет, в перерывах между революциями - войны. Как и историю, так и развитие искусства можно объяснить при помощи логики. Тирания государства рождает всплеск творческой мысли. Творчество становится частью революционного движения. Большевики жаждут построить новое государство, уничтожив и забыв старое, символисты же хотят попросту забыться. Всплеск является всплеском, а не продолжительным этапом на десятки и десятки лет потому, что на движущую силу действует иная сила - сила торможения, исходящая как от власти, так и от общества, вкусы которого не перестают меняться. Страна начинает разваливаться, и, можно сказать, на ее похороны, в гости, из Франции к нам заваливается символизм. Но, опять же, ничто не вечно под луною - символисты встречают отпор в лице акмеистов. До этого был еще один конфликт, причем не во Франции, где символизм вышел из декаданса, а в России - символизм противопоставлялся декадансу. Декаданс - упадничество духа и потакание слабостям тела (оргии и наркотики), в то время как символизм - ода духу, духу не конкретному, даже не Святому, а Мировой Душе.

Но заслуги у символизма есть, особенно перед феминизмом. Именно среди символистов мы встречаем женские имена: Зинаида Гиппиус (по мнению литературоведов, она не дотягивала до почетного звания "символист" и была скорее искусным подражателем), Анна Ахматова (центральная фигура) и Марина Цветаева (стояла гениальным особняком, никому не принадлежащим). Найдем ли мы в современной литературе столь же достойные имена среди женщин? И, к слову, до сих пор в кабинетах литературы мы не встречаем ни одного женского портрета, хотя Ахматову и Цветаеву справедливо водрузить на одну стену с Толстым, Достоевским и Чеховым. И ни в коем случае нельзя Ахматову и Цветаеву сравнивать: кто гениальнее, сильнее и, следовательно, кто имеет большее право на мировое признание.  Почему только мировое? На признание от лица России рассчитывать не приходится. Стоит только вспомнить, что, например, автобиография Марка Шагала была сначала написана по-русски, но в России ее издавать отказались, не отказались во Франции - перевели на французский. В России, уже после, переводили с французского на русский! Так и с Петром Чаадаевым - первым русским философом, который замахнулся на европейское сознание. До чего Россия не переносит гениальное искусство! Воистину - на всякое действие есть свое противодействие. Или - на всякого гения есть своя Россия.

В символизме Бог перестает быть мужчиной безапелляционно. Мужчиной Он, конечно, быть может, только в этом случае поэзия лишается воздушной женственности. Например, у Александра Блока Иисус Христос имеется, но с мягкими, женственными и слабыми, не в осуждение и без оценки будет сказано, чертами. Мировая Мудрость - это Святая София из философии Владимира Соловьева. Мироздание пронизывает Дух-Женщина. Женщина - это божество, которым творец восхищается и которому посвящает свое искусство. Женщина уже не мать, потерявшая на войне сына, и не крестьянка, рожающая в поле, где до этого весь день убирала рожь. Теперь она - богиня. Самая прекрасная. Не имеющая плоти и крови. Ускользающая. Без имени. Точнее, без единственного имени. К ней нельзя обратиться телом, но можно обратиться духом: мужской дух обращается к Женскому Духу. Создавать из женщины Бога не означает отказаться от Бога в лице мужчины. Христианство - религия, придуманная мужчинами: Всевышний - мужчина, Иисус Христос - мужчина, апостолы - мужчины, даже Святой Дух - уж точно не женщина.

Если христианство - мужская религия, то православие - мужская религия в квадрате. Женский образ в православии - это прежде всего мать, Божья Матерь. На иконах Она практически всегда с младенцем. Если отбросить сакральный подтекст, можно приравнять такую икону к пропаганде материнства: "Знай свое место, женщина! Твой удел - рожать и страдать!" Есть ли в православии место для любви к женщине? А для любви к ближнему своему, когда живешь в постоянном страхе попасть в ад за то, что съел мясо в пост? В католичестве иконы отсутствуют - есть статуи. Дева Мария изображается скульпторами, как прекрасная девушка со склоненной головой - знак светлой печали: сын ее больше не мучается и отныне в Царствии Небесном. Но нам-то известно, что православие всего лишь национальный суррогат христианства, не истинная религия России. Истинная вера Руси - славянское язычество, появившееся в первое тысячелетие нашей эры из древней индоевропейской религии. Перун - главный бог пантеона, житель небес. Но кто царствует здесь, на земле? Мать - Сыра Земля. Олицетворение плодородной земли-матери. Это не божество, событийно участвующее в мифе. Это женское начало, равное мужскому. Конечно, мужских богов в язычестве явно больше, но стоит отметить, что второму женскому персонажу - Мокоши (или Макоши) отводилась еще одна главная священная функция (после рождения) - смерть. Мокошь - богиня ночи, зимы и смерти. Славяне почитали как первую богиню, так и вторую. Вторую, конечно, потому - что смерти боялись. И что хорошего в ночи, когда нечистая сила куражится? А в зиме, когда зубы на полку?

Безусловно, акмеизм не повернул к язычеству. Он просто избавил Женщину от "материальной шелухи". Несколько поэтов, творивших в начале XX века в лоне символизма, страдали от недостатка плоти. Известно их точное число - 6: Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Зенкевич, Городецкий и Нарбут. Нет, они не отказались от символизма напрочь, пойдя по вектору наибольшего сопротивления. Акмеистская шестерка добавила к "голубому ветру, бушующему над соболиным мехом Прекрасной Дамы" равной Духу конкретики. Основная задача акмеизма - уравновесить физику и метафизику. Прекрасная Дама полюбила царевича и вручает ему в дар кольцо, чтобы тот не забывал ее, когда будет бороздить просторы Африки. Прекрасная Дама родила не менее прекрасного бога - сына. Женщина в акмеизме - не богиня, ускользающая от чужих рук, потому что обнимут и превратят в смертную. Она - реальная персона, стремящаяся в чужие руки, потому что вспомнить свои божественные корни можно только в любви. Она - "колдунья, чародейка, змея". Акмеизм повернул к язычеству частично.

Второе название акмеизма - "адамизм" (от Адама, который якобы был первым поэтом, назвавшим все вещи и явления). Мир миром назвал Адам. Где была в этот момент Ева? Этот мир познавала.

Акмеизм просуществовал всего два года - с 1912-го по 1914-й. Символизм - около 25-ти лет. Некоторые исследователи считают, что акмеизм не являлся самостоятельным литературным течением, а ознаменовал лишь последний этап развития символизма. Иным словом, это символизм на национальной почве (как и с православием). Литература России слишком слаба, чтобы создать что-то оригинальное. Обычно проходит лет 10-15, и из Европы приходит основное веяние в искусстве, которое "по ту сторону" уже перестало существовать или сходит на нет. Словно История задается вопросом: "А что будет, если бросить семя на российскую землю?" Или вспоминает: "Ах да, у меня же еще Россия есть!" Что ж, акмеизм - крепкое рукопожатие на прощание.

Но я слукавила, когда сказала, что Россия бесплодна. В первом десятилетии XX века творил Леонид Андреев. Творил и не знал, что через 10 лет в Германии, а в Европе чуть позже, появится экспрессионизм как болезненная реакция на мировые события, полные смертей. 1904 год - время написания "Красного смеха". Текста, который представляет собой дистилированный экспрессионизм. Образец. До сих пор факт этот не признан мировой культурой. А Россия даже не хочет заикаться, что что-то все-таки миру дала. В муках родила. В холодном грязном углу. И в книжных магазинах Андреева не сыщешь. Не потому, что раскупают. Потому что не издают! Вот оно, горькое российское признание!

От акмеизма первым "откололся" Осип Мандельштам. "Утро акмеизма" - третий трактат после Гумилева и Городецкого - это уже интерпретация общей мысли. Мандельштам, которому была присуща безличность, что особенно относится к его прозе, отказывается от экзотики Гумилева (познания поверхности Земли) и от предметного мира, зафиксированного острым взглядом Ахматовой - слишком много в их поэзии внутреннего лавирования. "Любите существование вещи больше самой вещи и свое бытие больше самого себя", - пишет Мандельштам. Слово у него исключает личную коннотацию. Оно - строительный материал. Видимый, ясный, живущий. Не застывший в памяти. Если символизм отличался панэстетизмом, то есть преобладанием эстетизма во всех сферах жизни, то здесь - не знаю, есть ли такое слово - панкларизм, от "кларизм", что означает "ясность". Личное событие (у Мандельштама - арест) - лишь повод, чтобы взять кусок реальности и, расчленив его, дать представление и о куске, и о своем состоянии. Подобным методом пользовалась еще Ахматова, только у той реальность не возводилась в абсолют, все вещи были интимными и никогда не покидали порога родной ей местности. "Твердь сияла грубыми звездами", "звездный луч - как соль на топоре", "тает в бочке, словно соль, звезда" - метафоры Мандельштама, взятые из одного стихотворения, и это понятно из однородной суггестивности. Но, на мой взгляд, основная метафора текста - "чище смерть, соленее беда". Смерть может быть чистой, беда - соленой. "Чистая смерть" - это бытие, очищенное от быта. Панкларизм - не только в слове, но и в реальности, этим словом выражаемой. Если бы поэта спросили: "А правда, что звезды соленые? Вы что, их пробовали?", думаю, он бы ответил: "А вы - нет? Какие они тогда, если не соленые?"

Как же любить существование вещи больше самой вещи? Из чего это существование состоит? Карандаш. Символисты бы решили, что он олицетворяет бренность написанного: написал - стер. Или хрупкость - наконечник то и дело ломается. У Ахматовой карандаш бы лежал на столе рядом с потрепанной тетрадью - вещественный и такой нужный. "Его ты дал мне, помнишь?" - спросила бы она шепотом. За карандашом, по версии Мандельшатама, стоит жизнь карандаша. Его изготовили. Он трясся в ящике, чтобы очутиться на прилавке. Проехал полстраны. На последние гроши его купил поэт. У поэта маленькая сестра - та рисовала им на газетах кривые ромашки и рожицы. Однажды уронила. Карандаш утащил пес и разгрыз. Остатки смели на совок и выбросили в печь. Горит ярким пламенем карандаш. Каждый шаг нешагающего предмета делает предмет предметом. Я люблю карандаш не потому, что он нужен мне или потому, что его мне подарил близкий человек, а потому, что карандаш есть в этом мире. Карандаш - это сотни возможностей. Карандаш - это возможность быть даже не карандашом.

Любите свое бытие больше самих себя. Посмотрите на свои руки. Представьте внутри вас органы, вены и кровь. Все - зримо, логично и ясно. Человек связан внутри красной паутиной. Связан с другими людьми красными нитями. С обязательствами - красными цепями. Иногда бросает в толпу "красное словцо" и получает в ответ на него "словцо синее". Реакция, направленная на тебя, есть всегда. Реакции бы не было, если бы тебя не было. Бытие твое - это реакция на твое рождение. Смерть - это всего лишь реакция на твое бытие.

Колоколам - смерть

Пустота, ты вот говоришь мне, что музыка - хорошее дело, мол, помогает понять себя настоящего. Но ты не права, Пустота. Музыка убивает тишину, и именно тишина открывает перед нами все тайны собственного "я": те, которые хотим знать, и те, которые знать не хотим. Проживи день без музыки, отбрось иллюзии, что в прошлом все было хорошо, а в будущем будет еще лучше. Их не существует. Существуешь лишь ты. Жарко ли тебе, холодно ли - это твоя экзистенция. И самое время принять ее, избавившись от сартровской тошноты. Она не принесет тебе счастья. А что такое счастье, Пустота? Что ты об этом думаешь? Довольствоваться тем, что у тебя есть, ты как-то упоминала. Я бы уточнила: счастье - это найти себя в себе. Перестать распыляться на, опять же, иллюзии: чужие слова, оценки, знакомства. Их не существует - были сказаны и сделаны до того, как ты слушаешь меня, Пустота. И вот именно эта секунда - есть... Вот, уже и она умерла. И вся твоя ностальгия - похоронный звон. И чем больше ты не принадлежишь себе, ища пристанище, например, в музыке, тем больше в нем колоколов. Нам нужна тишина, Пустота. Запомни. Колоколам - смерть.

Есть такие моменты, когда душа заполняет тебя от пяток до макушки. Вот он ты, весь, без прикрас, с прыщами, голодом и болью. И это - счастье. Ни единая пылинка не просочится в твою сущность: створки мнений наглухо закрыты, рука завершает взмах на то, что никогда не будет цениться так, как ты хочешь. А это - то, что ты делаешь. Люди говорят не о ком-то, они говорят СВОЕ впечатление о ком-то, то есть, преимущественно, о себе. Им что-то не нравится - выбрасывают негатив, не скупясь. Не думая, что их мнение - не истина. Истина - лишь то, что сказал творец. Его истина - это слова истины о себе же. Его жизнь - это жизнь только о себе. Таков закон, и не будет иначе. Нужно начать жить о себе, Пустота.

Общество брызжет слюной на стекло, сквозь которое ты пытаешься разглядеть себя же. Сидящего ночью на кровати, с раскинутыми в стороны руками: в одной - тишина, в другой - пустота. Слюны этой становится все больше и больше, стекло мутнеет, и вот ты видишь не себя, а лишь смутные очертания. Но не забывай, что в одной из твоих ладоней крепко стиснута тишина, и именно ей надо протереть стеклянную гладь. И ты улыбнешься себе, бывшей, потеребишь мысленно за щеку, хлопнешь по плечу. Главное - никакого одиночества. Есть с кем помолчать.

Старые истины покрываются плесенью скуки. Первые страницы классического шедевра набивают оскомину, поражая незамысловатостью всего в нем: стиля, слога, описаний, афоризмов, завязки и проч. Гораздо интереснее смотреть на пузырьки в минеральной воде: они, по крайней мере, не так предсказуемы. От скуки начинаешь рыться в подсознании, выворачивая нутро, иногда находишь что-то интересное, но останавливаешься на одном - нужной пищи ничтожно мало. И было бы логичным найти смысл бытия. Сейчас.

Хвастовство - это хвастовство. Нытье - тоже хвастовство. И лишь анализ дает надежду на беспристрастность. И слава Господу, что мы не роботы. Человек больше, чем просто человек; так интересно знать это и искать доказательства. Отношения между людьми сродни чуду - пружины их полей начинают сплетаться, пронизывая друг друга. И тогда телепатия входит в рамки обычного. Личное - лишнее, потому что подразумевает быт. Быт - те же слюни, только рот другой - рот материальной действительности.

Живи так, Пустота, чтобы думалось, будто сегодня - первый день жизни твоей души в этом теле. Будет страшно наблюдать смерть секунд, минут, часов, дней... Только ты обязан на это смотреть: человек за стеклом не будет спать. Над головой будет молчать гигантский язык гигантского колокола, и лишь ты будешь решать, раскачивать его или нет. Твой колокол. В сотни раз тяжелее, чем остальные.