Умирающий Суздаль

Хвалебные песни Суздалю уже спели (сейчас, во время локдауна, очень популярное место у людей с Рублевки), поговорим о насущном. Я сама с Владимирщины, поэтому знаю, что это — Владимирщина — такое и с чем ее едят. Я знаю, как должен выглядеть важный исторический центр. Собственно, как Владимир. Ну, или ближе к нему. Суздаль — это УМИРАЮЩИЙ исторический центр, очень невеселое для меня открытие под конец 2020-го. Город (формально это уже не город, а городское поселение) впервые упоминается в 982 году. Доказательством могут послужить валы, датируемые X веком. В начале XII века в Суздаль перенесли столицу Ростово-Суздальского княжества, и только в 1157 году столицей стал Владимир. Поняли важность, да? В городе ни много ни мало 60 церквей — это на 10 меньше, чем в том же Владимире. Всего на 10. Так почему же город умирает, скажете вы (ведь люди с Рублевки несутся туда потоком)?

Во-первых, через Суздаль не проходит железная дорога, и это очень сильно — в отрицательном смысле — влияет на туризм (основу экономики Суздаля). Несмотря на то что город находится ВСЕГО в 26-ти км от Владимира, добраться туда надо суметь. Это не так, что вы приехали в теплой электриченьке, вываливаетесь со своим рюкзаком, а вам в личико — собор. Вау! Нет. Вы доезжаете до Владимира, а там пересаживаетесь на автобус. Не очень все-таки удобно. Вдобавок Суздаль находится не по пути в Нижний Новгород (основной туристический поток), а по автодороге в Иваново, в который люди, если и едут, то за текстилем и невестами. На машине ехать в Суздаль из Москвы не советую — за 5 часов ваша пятая точка превратится в камень, а голова — в тыкву.

Во-вторых, экономика, которая сильно зависит от туризма, а не от промышленности. Промышленности, если покумекать, там практически нет. Основа — продажа древней аутентичности россиянам и, представьте себе, китайцам (вывески встречаются на 3-х языках: русский, английский, китайский). Такой движухи я не видела даже во Владимире, но во Владимире другое — там и промышленность, которая тоже не особо процветает, но еще дышит (на ладан), и развлекательный аспект, очень много кафешек и магазинов. Знаете, с чем хочу сравнить Суздаль? С Тарусой, тоже умирающей. Это еще бо'льшая глушь. И больша'я боль (что все так, а не по-другому — по-хорошему). Сейчас туризм в упадке — границы закрыты, китайцы объявлены врагами мира и никуда не пускаются. В Суздаль они не едут, юани не везут. А рублей с Рублевки не хватает.

В-третьих, Суздаль находится у Владимира на финансовом подсосе. Планов развития города не видела, как и смет, но о таком положении можно догадаться. Женский монастырь находится просто в упадническом состоянии, причем буквально в упадническом — одна из башен реально падает. Если мужской монастырь более-менее отреставрировали, то на женский, видимо, денег не хватило (почему я, феминистка, не удивляюсь?) А чем они отличаются? Да ничем, один красный, другой белый. Стоят по разные стороны реки Каменки и переглядываются. Мужской — на высоте, женский — в низине. Реставраций я встретила только 2 (а некоторые церкви ну очень плохи, некоторые вообще заброшены). То есть стоят храмы, облупившиеся, и никому до них дела нет. Туристам нравится и так. Для них облупившиеся стены, отвалившаяся штукатурка — тоже экзотика, доказательство древности (основного товара здесь). Я реально это видела: мои друзья смотрели по сторонам и исключительно восхищались, они ничего, кроме духа древности, не видели и не чувствовали, а я смотрела на весь этот упадок и рыдала стеной слез — в глубине души. Просто я хочу, чтобы было лучше — это моя Родина, я на этой земле родилась. А они не хотят. Им и так сойдет (как и остальным туристам, собственно). А главное, я не понимаю, почему Владимир (во всех смыслах этого названия) не дает Суздалю деньги!

В-четвертых, численность населения с 2000-го года стремительно сокращается. В городе живет меньше людей, чем в крохотном городке, в котором я родилась (у нас всего 2 церкви, и этот город дальше от Владимира, чем Суздаль). Мой город развивается, у нас делаются дороги, поставили новые фонари, открываются магазины, пытаются в сплавы по реке, в тот же туризм. Почему этого нет в Суздале? Где все деньги? Градоначальница Майорова Лариса Владимировна, ответьте! Почему мы заезжаем в Торговые ряды, а там дороги попросту нет — какие-то ямы, помойка, стоянка. Надежда, что все будут на гужевом транспорте передвигаться?

В общем, это эксплуатируемый туристами городок, который абсолютно не развивается. Люди уезжают (в тот же самый Владимир), башенки падают, стены рушатся. По Каменке, прямо по льду, гуляют люди. На пятой точке от мужского монастыря спускается парочка (реально на пятой точке — никаких ступенек), мужчину зовут Максимилиан, и я удивляюсь: в Суздале МАКСИМИЛИАН. Сами мы поднимаемся с трудом, ноги скользят, но кто-то набросал сена (то ли реально сена, то ли ломаных трехметровых камышей, которыми огорожена Каменка) и это спасает. Тропа исхожена до скользоты — в модных сапожках спуститься или подняться не получится.

Я пишу это не для того, чтобы пожаловаться. Я жаловаться не люблю. Более того, я не общаюсь с теми, кто постоянно жалуется. Я пишу, чтобы, во-первых, люди обратили внимание на такую серьезную проблему, как упадок уездного города, которому больше 1000 лет. Чтобы они обращали внимание не только на то, как там аутентично и славно, а на то, что исторические памятники, которые, к слову, под охраной ЮНЕСКО, лишены финансирования и не реставрируются. Во-вторых, чтобы люди, страдающие от изоляции, вспомнили, что вот уже 50 лет есть такое явление, как Золотое кольцо. И если вы лелеете русского в себе (несмотря на то, что во мне 44% русского, я его лелею — но это не мешает мне его периодически хлестать хворостиной), то окунитесь именно в такие места, а не в Европу. Да и вообще, весь этот мировой локдаун не просто так нагрянул — отличный повод узнать Россию получше. Все ее радости и все ее слезы.

Варвары в Европе: Греция

В ираклионском (или, как мы теперь называем, хераклионском) аэропорту без конца играет заунывная музыка - современные песни в лаунж-аранжировке. Сначала тебе приятно, расслабляешься, по ушам не бьет, а спустя 2 часа - ожидания - начинает надоедать. Тогда я поняла, что хочу разговаривать в том же темпе, что и музыка - мелодично, растягивая гласные, словно ты герой мюзикла: "Когда-а-а уже бу-у-у-удет поса-а-а-а-адка?" Своим желаниям я отказывать не привыкла, поэтому, естественно, что-то такое заговорила-запела, да еще и начала танцевать (на виду у толпы, ожидающей вылета в Афины). Изобразила что-то "мюзикловое", махнула руками и чуть не угодила в нос женщине, выпускающей на посадку. Та широко улыбнулась, сказала: "Вери гуд!" и... Сообщила, что мой крохотный чемодан надо сдать в багаж. Я осматриваюсь - у других чемоданы больше моего, но им от нее - ни слова. Сначала я растерялась, но, собравшись с духом и мыслями (то есть подумав: "Ах ты сука греческая! Зависть женская одолела? Неповадно, что я анус не жму перед толпой?"), застегнула свой и без того малюсенький чемодан на дополнительную молнию и таки впихнула его в ящичек для проверки размера ручной клади. Позже выяснилось, что самолет наполовину пустой - наряду с отделениями для ручной клади.

Это был не первый случай, когда у нас отнимали ручную кладь, чтобы сдать ее в багаж. Три раза (Афины - Ираклион, Ираклион - Афины, Афины - Москва; заметьте, что этого не было в полете из Москвы в Афины!) пришлось отбивать атаки сотрудников и говорить что-нибудь из разряда: "У меня нет времени на поиск багажа. Я срочно уезжаю". Не соврешь - не проживешь. Помимо этого, продолжая тему аэропортов, досмотрщики не разговаривают по-английски ВООБЩЕ. Они бубнят себе под нос в международном аэропорту ПО-ГРЕЧЕСКИ (кстати, так же было и в Барселоне). Тычут во что-то пальцем и под нос себе: "Тыры-быры!" Я: "Чего?!" Он: "Тыры-быры, быры-тыры!" Я: "Да чего вам нужно?" Опускаю взгляд на ноутбук. Понимаю, что тычет он в него. Спрашиваю: "Оупэн?" Он: "Оупэн". Открываю с мыслью: "Ах ты сука греческая! Как ты тут работаешь, если английский не знаешь?" А если я дура? Так и стояли бы до ночи, задерживая остальных?

В афинском аэропорту решили посидеть в кафе - кофию навернуть. Навернули, значит, заели погибающим смертью храбрых сэндвичем (восемь вечера), уткнулись в телефоны, дабы почитать речь русскую. Появляется уборщица, с видом царицы забирает стаканы, в которых кофе еще на глоток, и, решив, что она вершитель не только своей, но и чужих судеб, хватается за бутылку воды (не пустую), чтобы отправить ее в мусорное ведро. Естественно, мы бомбанули - на чистом русском и чуть ли не с матом. Бутылку отняли. Той, видимо, не хватило. Царица взялась возить половой тряпкой нам по ботинкам, без единого "плиз" и даже намека на него. И нет бы повозила раз или два, возила она двадцать два раза, судя по всему, наслаждаясь сим действием: "У меня все в жизни плохо - пусть и у вас поплохеет, буржуи чертовы!" Царица удалилась мучить азиата (тот смотрел что-то на планшете), а мы стали начинать вздыхать полной грудью, но не тут-то было: за соседний столик, практически впритык, садится грек бомжацкой наружности и начинает не только вонять, но и противнейшим голосом рассказывать что-то другому греку (не бомжу), усердно пережевывая купленный, видимо, не бомжом сэндвич.

Можно подумать, что это единичные случаи, что нам просто попадались ТАКИЕ греки, а остальные - двуногий мед. Сейчас я это опровергну и, что главное, найду этому причину. Когда я заметила, что большинству греков чужда вежливость (не здороваются, не прощаются, не извиняются, в общественном транспорте они спокойно идут по головам), удивилась, думая, что, наверное, я ошибаюсь. НЕ МОГЁТ ТАКОГО БЫТЬ у потомков Софокла и Еврипида. Залезаю во Всемирную Паутину и нахожу статью, говорящую в целом, что греки - те еще варвары. Работают мало, а получать хотят много. Считают, что вежливость - прерогатива рабов. Думают только о себе. И эт кетэра, кетэра. В последний день поездки получаю абсолютно противоположное мнение: "Офигенно вкусная еда, атмосфера классная, воздух. Люди открытые". И тут меня осеняет: ТЕ ЛЮДИ БЫЛИ В ГРЕЦИИ В СЕЗОН. Сейчас февраль, почти все таверны закрыты, если и приезжает кто, то, по мнению греков, залетный и деньгами сорить не будет, (б/д)рать с него неча. Поэтому выгоню-ка я его из кафе, раз он ничего дорого жрать не станет, а только за кофе пришел - что с нами и случилось на площади Монастираки. В остальных же кафешках запрещали садиться за выбранный нами столик, указывая на другой (без "плиза", естественно): пересядьте в самый дальний угол, чтобы - внимание! никогда такого не встречала в России и Испании! - не загораживать свободные. Может, мы еще и есть станем то, что вы скажете? В последние дни уже хотелось прописывать официантам в морду (естественно, без "плиза"). И это на фоне того, что все кафе закрываются до шести вечера (наряду с магазинами). Если не успел купить поесть, то жуй подножный (если быть точным, "надголовной") корм - мандарины, апельсины и лимоны, растущие повсеместно.

Опять же, можно подумать, что хамство касается только сферы обслуживания (аэропорт, питание) и не затрагивает культуру. Ответ неверный! Сначала в Археологическом музее у нас отнимали рюкзаки-мешки. Кто не знает, как они выглядят - мешки эти не выпирают и никому не мешают, они просто висят на спине. Женщины с огромными сумками спокойно прошли мимо охраны - ничего. Проходим мы, у которых ничего не торчит - набрасывается охрана: сдавайте в гардеробную! Окей, вытаскиваем из мешков все ценное, перекладываем в маленький пакетик. Оказывается, что нельзя и пакетик. ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ? ГДЕ ЭТО, БЛЯТЬ, НАПИСАНО? Пакетик спрятали в карман и таки пробились сквозь охрану, потратив на препирательства минут пять, как минимум. На середине просмотра (обошли не все залы) указывают на дверь, мол, уходите (без "плиза"; я надеюсь, вы это уже поняли). Закрывают двери, в залы не пускают, даже магазин сувениров закрыт. Смотрители хватают сумки, бегут к выходу. Оказывается, что музей, как и все достопримечательности Афин, работает до 15:30, а уже 15:25. И, внимание, никто этого, когда мы покупали билеты, не сказал. А зачем? Деньги дали, а дальше "пусть ебутся, как хотят". Мы - в туалет. Ну не будут же нас с унитаза снимать! Выходим, а дверь уже закрывают. Так что, если бы мы решили, например, сходить по-большому, а не по-маленькому, пришлось бы нам пережить сюжет фильма "Ночь в музее".

Что касается еды. Если ты все же пробился в городское кафе и сел за столик, который понравился, еду тебе принесут без соли и приправ, пресную до ужаса (спасает свежесть овощей). Хорошо, если сегодняшнюю, но могут и вчерашнюю, как было на площади Синтагма. Бокалы, с большой долей вероятности, будут немытые, как и вилки и с ножами. И, конечно же, меню - без картинок и по-гречески. Вдруг вас это взбесило и вы решаете рвануть за город - рыбки поесть. Находите таверну на берегу моря, вид из окна сумасшедший. Рыбу, пусть и свежую, недожаривают, пересаливают, да еще и чек под 100 евро суют. День удался. Спасибо, что хоть по-английски общаетесь, а не как в аэропорту. Едешь обратно в Афины и думаешь: "Вот бы сейчас картошечки и селедочки, да под водочку!" Но завтра опять будут булки, сэндвичи и оливки, которые ты не переносишь. Ах да, очень популярные блюда в Греции - гирос и соус "дзадзики". Страстно хотелось мяса, заказали гирос с курицей и свининой, на что нам без зазрения совести было посоветовано взять традиционный - вегетерианский. Так и хотелось заорать: "Да что же вы пристаете, блять? Захочу - буду свиную голову, сырую, грызть! И вы мне ее принесете!" От дзадзики были нехилые дзики (сами подумайте - какие) - это йогурт с чесноком и огурцом.

Жилье (апартаменты и отель) были без стиральной машины, а мы, в отличие от многих, не грязнули. В первом случае потеряли на стирку день - стирали в соседних апартаментах и испортили мой любимый свитер. Во втором, будучи уже на Крите, мониторили прачечную: когда откроется (вывесок не было), но она так и не открылась. Что примечательно, точность в Греции отсутствует: открываются в 9:00-10:00, а закрываются в 15:00-16:00. Работник может уехать по делам в 12:00 и не вернуться. На клиента там наплевать. Вторая прачечная, слава Богу, была и работала, но пришлось мотаться в центр и возвращаться ровно к назначенному времени, а значит, часть дня, опять же, потеряна.

В первых апартаментах (Афины, Петралона) практически все было хорошо, если бы не вонь, идущая с улицы. К слову, улицы не предназначены для людей вообще. Я не знаю, для чего они предназначены. Для магазинов? Для зарабатывания бабла? Тротуары, помимо того, что они покрыты кривой плиткой в ямах и узкие (для половины человека), заставлены машинами. Машины - битые, поцарапанные, потому что ставятся впритык к домам и другим машинам. На парковку мы потратили, как минимум, часа два: час искали место, час притирались к тротуару. Поэтому в приоритете здесь мотоциклы (и езда без шлемов). Никто ни о ком не заботится. Ставят машины, загораживая путь как другим машинам, так и пешеходам. Поэтому пришлось найти платную парковку, о которой нам, кстати, никто не сказал.

Во втором отеле (Крит, Ираклион) все было гораздо хуже. Завтрак - из кислых и самых дешевых продуктов. Выбираешь поесть не то, что хочется, а то, что не пахнет кислым. Так и сидели на кофе с круассанами. Отопления в номере нет, а на острове ливни. Одежду посушить негде. Вода в бутылке от отеля невкусная. Из крана в Греции пить нельзя - сплошная хлорка. Ванная - в чужих волосах, все ржавое. Каждый день приходила убираться горничная и оставляла на постели свои волосы - длинные, черные. Диван был испачкан. Столовых приборов в номере нет - пришлось взять из кухни. Но такое, конечно, не предугадаешь. Просто смешно читать восторженные отзывы на "Букинге". Даже завтраком восхищаются. Боюсь, эти люди ничего не ели в жизни, кроме камней.

Поездка по Криту в три стороны (левый, правый конец и вглубь) немного расставила все на свои места. Мы поняли, что греки просто недалекого ума. Водят отвратительно, поворотники не включают, о торможении двигателем - чтобы не убивать тормоза - не слышали. Хайвэй ("нашионал роад" через весь остров) был перекрыт! Часть пути ехали по объездной дороге - через Агио Марина, а там узко, пробки, грузовики, пешеходы, бросающиеся под колеса. Спасибо навигатору, который, конечно, заставлял пересекать двойную сплошную, но работал, в основном, честно. По одним только табличкам никуда не приедешь, потому что часть из них спрятана за деревьями или разрисована. Параллельно хайвэю всегда идет дорога, но не всегда ты можешь выехать с нее на хайвэй. Порой преодолеваешь большие расстояния, чтобы найти заветный "энтер" (в противоположность "экситу"). Та еще фрустрация - видишь дорогу, а не знаешь, как на нее попасть.

Природа и погода, конечно, удивительные. Нам "повезло" - первая поездка, в Миртос, была по серпантину, в грозу, ливень и туман. Шли по приборам. В остальные две было лучше: ливень, но без тумана и грозы. Периодически на дорогах встречались обвалы и овцы с козлами (некоторые из них были за рулем). Второй раз поехали по правой части побережья от Ираклиона и решили свернуть в горы - на озерцо посмотреть. Озерцо оказалось огороженным колючей проволокой водохранилищем, на котором велись строительные работы. Калитка оказалась открытой, и как только мы въехали на территорию и вышли из машины, раздались выстрелы. Не знаю, холостые или нет, но летели мы оттуда со скоростью пули. Третий маршрут - на Розовый пляж - оказался самым сложным: ливень, перекрытый хайвэй, крутой серпантин, 8 часов пути с остановками. Первым, что мы обнаружили на Розовом пляже - это была мертвая коза, занесенная песком. Ни зонтиков, чтобы спрятаться от дождя, ни места, где посидеть, отдохнуть. Зато сам пляж - мечта купальщика. Розоватый песок, голубая лагуна. Признаюсь, что не видела места прекраснее.

Больше всего понравилось в Кносском дворце Миноса (рядом с Ираклионом), который, как говорят, был тем самым лабиринтом Минотавра. Две тысячи лет до нашей эры - это вам не хухры-мухры. Даже предки славян - венеды - известны с 5-го века до н.э. А тут - тысячи! При чем сам дворец сохранился в сносном виде, если брать в расчет вулкан, цунами, разграбление турками и многочисленные пожары.

За что я благодарна Греции? За дикую природу, которой не было в Испании. За мой - внезапно возникший - интерес к истории других стран. За то, что, вернувшись в Москву, я прыгала от радости, потому что вижу родной снег и встречаюсь с родным хамством, причину которого я прекрасно знаю. За понимание того, что русский народ - варвары, но не до такой степени, как греки. Что просвет в нашем мраке есть! Что русские (а я русская меньше, чем на половину, поэтому могу судить) - люди радушные, гостеприимные, восприимчивые к чужому горю в силу развитой эмпатии. А еще, что немаловажно, смекалистые. Знающие, как построить самолет из говна и палки. И, конечно, я сильнее полюбила русский язык (сравнивая его с греческим и английским). Помню, как я увидела на щите в Домодедово слово "начинается" и восхищалась его словообразованием: "на - чин - ай - ет - ся" - счастье-то какое, Господи! Созидание в языке! Гениальная, мирового масштаба русская классическая литература не успела покинуть русский дух - со времени ее смерти прошло всего лишь сто лет. И я надеюсь, нет, я уверена, что не все потеряно, что русская литература станет еще известной на весь мир. Был Серебряный век, был Золотой - будет Платиновый. И в нем не будет абьюза женщин мужчинами и соплей о погибших стариках и детях (ну сколько можно!).

Осатаневский экспресс

Стою в проходе поезда, перевожу дух. Мышцы ноют от многочасового тягания с трудом приподъемного чемодана. Стою и стою, пропуская бегущих мимо по "пить-ссать" делам сопоездников. Так и стояла бы - до конечной. За окном что-то незнакомое, жухлое, в местах еще молодящееся. Впервые еду этим маршрутом, а, казалось бы, только им мне и стоит ездить: Москва - Санкт-Петербург.

Шестое место (любимая цифра, да и шестое октября еще) - не у окна, у выхода. Ну что… Выбрала - терпи. Наш опыт - сын ошибок трудных. Впредь будешь покупать билеты за 2 года - чтобы точно у окна и можно было на столик “печатную машинку” поставить, а то ютись вот в углу, согнувшись в тридцать три погибели (по номеру родного региона), с аппаратишком на тощих, дрожащих от усталости коленках. Напротив целое семейство: мать (ровесница мне, а может, и младше - со скрипом, но признаю), дочь-первоклассница (смотрящая мультики без наушников - но мой внутренний Христос ее прощает: наушники в поле зрения были, просто не заработали должным образом) и неизвестного полу, неизвестного возрасту младенец. Последний заслуживает отдельного внимания. Закутанный в новую одежонку, под колпаком верха коляски (низ у современных снимается), лежит и корчится. Хотела написать, что он дергает руками и ногами, но как он может ими дергать, если они ему (пока что) не принадлежат? Стопы плотно спрятаны в ползунки, и я вспоминаю, как в младенчестве ненавидела одежду с закрытыми руками и ногами. Очень неприятно было. Лежал, как в тюрьме. Ни продыху, ни воли. Наверное, поэтому то и дело выворачивалась из любого вида и силы “кульков”, а, выросши, не ношу перчаток (пока пальцы не скукожит от холода) и вытаскиваю ноги из-под одеяла, если сплю. Ребенок, недовольный своим рождением и тем паче беспомощностью, начинает кряхтеть: только проснулся, значит, либо есть, либо обратно. Под простынкой мама заботливо вручает ему - красному, словно из бани - грудь. Накормлен. Кладется в люльку, укрывается той же тряпочкой. Возится - как червячок под землей. Слава Богу, молчит. Но за него разговаривает - сверх меры - сестра, кривляющаяся, очень похожая на маму лицом. И разговаривают мультики (на планшете, который, видимо, смысл жизни - между прочим, айпад). Мама - в простой, но фирменной одежде, последний (ну, или предподследний) айфон, золотое кольцо с бриллиантом на безымянном пальце. Странно, имя у пальца есть, но имя говорит, что его нет. Девушка похожа на спортсменку. Лицо ее простое, без голубых кровей и рафинированной бледности. Над люлькой висит дорогая лисья шуба. Ее шуба. Висит и смущает мое твидовое пальто, свернутое и уложенное на верхнюю полку.

Интересно было бы покопаться в голове человека, не знавшего бедности. В аэропорту я изучаю людские лица и часто натыкаюсь на столь беззаботные, что возникает подозрение: а все ли у них в порядке с развитием? Беззаботные лица в беспощадной российской действительности - что трюфель в избе. По неволе задумаешься о том, что в старом мире много молодых душ - пороха еще не нюхавших. Лично я родилась с ненавистью в глазах. Ничего не изменилось спустя 7 лет - на фотографии нашего первого класса я проклинаю все человечество.

Соседи - супружеская пара (через 2 часа я понимаю, что они не знакомы). Женщина говорит монотонно, словно читает Псалтырь. Муж пьет пиво, активно жуя сэндвич с бужениной. Щеки так и ходят ходуном. На смачных губах смачные крошки. Женщина отпивает чай из стакана с подстаканником и льет его на себя и пол. Поезд трясет так, что я заваливаюсь то направо, то налево. Теперь понятно, почему в поезде стаканы в доспехах - разбились бы все. И почему стол с выступающими вверх краями - чтобы эти самые, одетые в доспехи стаканы не свалились на ваши кирзачи, дорогие дамы.

Чемодан мой наказан - уткнулся носом в дверь. Многострадальный, бедный, с богатым внутренним содержанием. И тяжелый - не каждый вынесет. Я практически.

Пью отвратительный кофе за 100 рублей. Сахара не хватило - достаю свой, где-то очень вовремя умыкнутый (вот и спас). Ставлю на стол, замечаю на крае кружки след от помады. За пару минут кружка с блюдцем, спасшим меня от кофепролития, уезжает на 30 сантиметров. Придвигаю к себе - без толку: путешествие по столу продолжается (гонка кружки в юбке и стакана в доспехах). Делаю еще пару глотков - с отвращением. Терпи, женщина, терпи. Всем непросто, особенно в России, где лишь недавно перестали есть ягоды картофеля и травиться.

И никто, главное, не читает. Я бы сама села за книгу, но вынуждена писать, иначе - не спастись. На меня уже косо смотрят. Пусть думают, что я писательница. Хоть раз в жизни. Сначала смотрела в окно, не заходила в людскую (не высокомерие, просто выветривала мокрый от бега свитер), а как зашла, так набросилась на клавиатуру и щелкает, щелкает, глаз не поднимая - кольца так и сверкают. Судя по всему, в этой странной женщине прочно сплелись ветви дикого терна, росшего на задах глухой деревни, и изысканного плюща, обвивающего старинный графский замок, полный пауков и привидений.

Блять, повела себя не как дама. Вела-вела, а тут кофий на клавиатуру пролила. Отвратительнейший, к тому же. Не взвыла. Спокойно, с лицом Будды, вытерла его жесткой, как наждачка, государственной салфеткой. Если и туалетная бумага такой окажется, то в прямом смысле жопой почувствую всю мощь российской суровости.

Спустя 2 часа тряски (даже в воняющей мочой электричке не так трясет) вспоминаю, как я попала на этот поезд. Ничего не предвещало беды. Сидя бок о бок с алкашами, час неслась из Подмосковья в Москву. В метро села не на то направление, вернулась, забежала в вокзал, в котором ни черта не знаю, первый раз. Так и сказала сотруднику: “Я тут первый раз! Куда бежать?” Несусь в конец здания, до отправления минута. Меня обгоняет девушка налегке. Поезд отходит, бросаю в открытую дверь последнего вагона чемодан, бросаюсь в вагон сама, и меня ими - медленно, с любовью - зажимает. С лицом Будды протискиваюсь и начинаю обливаться потом. Мне заботливо сообщают, что это первый вагон. Так же заботливо спрашивают, какой мой. “Одиннадцатый”, - сиплю охрипшей глоткой и ловлю на себе сочувствующий взгляд всех столпившихся в тамбуре сотрудников. Секунду спустя начинаю истошно хохотать - всегда запрыгиваю в последний вагон в метафорическом смысле, а тут довелось - в прямом. Целая фраза ожила и дала мне по морде! Видела такое только в кино - для “романтишности”, чтоб на последнем “издыхании”. Думаю, ну раз с этим справилась, то справлюсь и с остальным, правда, крепко поджав стальные, уже с шипами яйца.

Хотела приключений? Изнывала от скуки? Так получай же сполна, уважаемая Леди Абсурд. Вот тебе и вагончик, вас так любезно зажавший, вот и поход ваш через весь “Невский экспресс” к 11-му вагону, и ваши нервные смешки на грани икоты, вызванные любезным сообщением проводницы, что десятый вагон отсутствует и осталось пройти только 3 (”перепрыгнув баулы, наставленные в проходе”, - добавляю мысленно). По ее словам, все забито под завязку, а то она бы любезно посадила бы меня у себя. Чемодан свой начинаю тихо ненавидеть, но ненависть сразу же переходит на чемоданы остальных - они больше (а хозяева их, следовательно - наглее). Любезно прошу всех посторониться. Чемодан выписывает в воздухе акробатические этюды. В одиннадцатом вагоне проводник любезно начинает допрос: что буду пить, есть. Серьезный мужчина - пытаюсь несерьезничать. Всем своим поведением (больше, чем видом) пытаюсь сказать, что я не муха (в жажде наживы лапы потирающая), а стрекоза: крылышки у меня прозрачные, как стеклышко или лед, тельце длинное, блестящее с зеленым отливом, голова большая и глазастая, все замечающая.

Все-таки ангелы существуют. Поддавали мне под зад всю дорогу от метро до поезда - иначе бы опоздала. А человек я верующий: таща за собой чемодан все 9 вагонов, не затихало мое “Господи Иисусе!”

Соседка не так проста, как кажется - открыла “Шантарам” Робертса. И сережки у нее с большими голубыми кристаллами.

Мужчина сел жрать. Заказал себе всего. Завидовать нехорошо, но я завидую - и мне хорошо. У него такие подвижные щеки, что к ним можно подключить провода и спокойно заряжать телефон. Интересно, в его седой, жующей голове промелькнула хотя бы тень мысли о том, что он может нас своим обильным поеданием картошки и селедки смущать? Кажется, я знаю, что закажу в первом питерском кафе, вставшем на моем - голодном - пути. Селедочки с лучком. И грибочков маринованных. И водочки. И “главней всего погода в доме, а все другое - суета”. И “я знаю, что у вас не караоке, но так, мужчина, петь хочется! я ж с владимирщины, у нас там все поют!”

Нет, конечно, у меня есть булка из рациона “Холодный №1”, но я ее оставлю, чтобы забить в хостеле гвоздь - вдруг торчит какой-нибудь, ожидая мужественной женской руки. И правильно, что не ем. Поем - спать захочу. А главное, не похудею. Хотя я подозреваю, что набранные в Крыму 2 килограмма успешно вывалились из меня, пока я бежала на этот “Осатаневский экспресс”.

Младенцу, как выяснилось, полтора месяца, а еще он - будущий мужчина. В купе предательски пахнет борщом.