0 личного

Все чаще думаю, что меня не существует. Слишком много общего (безличного) в моем мышлении и письме. Из личного - несколько загонов, о которых я предпочитаю молчать. Возможно, отсутствие личной конкретики - тоже загон. Возможно, поэтому мои мысли не находят отклика. Нынче мода на все личное и, как правило, простое.

Мне неинтересно анализировать внешние атрибуты собственной жизни. О них я не забочусь вообще. Или, скорее, считаю безличное, о котором я постоянно пишу, важнее, чем мое личное. Какого цвета у меня носки, что я читаю, что ем - разве это так важно? Поэтому мне смешно (для других это мило) читать треды, где разные люди пытаются описать всякие бытовые вещи, связанные с ними: «Я люблю осень, кататься на серфе и пить молоко из пакета». Что ж, мило, даже художественно, но... Не более того. Наверное, именно по этой причине я почти не читаю современную художественную прозу. На классическую меня пока что хватает.

Причем я не осуждаю. Мне просто неинтересно. Мне и собственная личность неинтересна. Только ее возможности и способности (и то сомневаюсь).

- У тебя такой шикарный профиль.

- Хм, ок.

- Ой, ты так сопишь забавно.

- Эээ, ладно.

Видимо, следующая станция - «Жизнь астрального тела».

Встретимся на вершине

На вершине моей

листья лавра жгут.

На вершине моей

нас много.

За этот вечер я повзрослела/постарела лет на десять. Люди, с которыми был какой-никакой контакт, оставили меня. Они могут оставить тебя даже тогда, когда находятся рядом, пишут и даже интересуются положением твоих дел. Главное - распознать. Просто в одну секунду (таким секундам нужно памятник ставить) ты понимаешь, что они (два-три человека) не знают тебя, раз, и не хотят знать, два. Наверное, второе хуже первого - отсутствие желания смотреть вглубь, рыться в человеке, как в "секонд-хенде": вещи не первой свежести, но по тем меркам дорогие, да и постирать можно - будут как новенькие. И ничто не изменится. Никто не изменится. Не знаю, может, таким образом, раз за разом, жизнь доказывает, что одиночество будет с тобой всюду, что это не отсутствие людей рядом, а чувство, что тебя не любят. Не любят той самой любовью, которая "взрыв, дым, огонь". Сначала чувство, а после и знание - находишь этому череду доказательств. Если это любовь, то любвеподобная жижа, похожая на лужу, которая растекается, становится все мутнее и мелеет. Не океан, ревущий в шторм. Дружба также лишается крыльев: обида за обидой, "слишком разные", "я не понимаю тебя". Не полет над облаками. Зачем отбирать друг у друга драгоценное время? Возможно, за углом каждого ждет более счастливая судьба - выбранная не тобой в порыве отчаянья, а Богом. Ненужность - в любви, безразличие - в дружбе, апатия - в работе. Что касается работы, девиз "Всем на всех насрать!" работает безотказно. Как давно я не встречала горящих в разговоре глаз! Ощущение, что ты, пусть одинокая и больная, тащишь на себе деятельность целого учреждения. Конечно, это не так на самом деле, но ощущение такое - одна бегаешь, что-то ищешь, пытаешься заглянуть в каждого, с кем доводится общаться. Понимаешь, что если и ты опустишь руки, сфере вашей конец - душа из работы уйдет, а тут хотя бы мнется у двери. Я могла бы без остановки ныть, что мне одиноко, что я устала и не хочу шагать вперед, но не буду: я останусь одним из представителей человечества, кто жаждет познавать, до финала.

Меня часто превращали в персонаж. Превращают до сих пор. Может, я сама отчасти помогла - с усердием строила свой образ. И это сыграло со мной злую шутку. С персонажем не дружат. Его не хотят целовать. Взять за руку в реальности - что за чушь! Он же книжный герой! Человек лучше понаблюдает издали, а если и решится, то на робкий вопрос или несколько писем. Реальность - не то, что от меня хотят. Иным словом, я полностью потеряла свою плоть. Были святые при жизни? Будут. И икону с ликом напишут, и молитва мне будет содержать слова: "Никто ее не желал телом своим, персты человека не касались чресел ее". Икона "Нежеланная". Будут мне поклоняться все те, кому надоело людское внимание. Абсурд не во мне, а в факте, что люди уже открыто заявляют: "Ты прекрасна во всех отношениях, идеальная, поэтому и не нужна никому". Иметь приятное (не буду вдаваться в подробности) тело и не найти ничью любовь к нему. Хотя бы к нему. Черт с душой! Ловлю себя на кратких приступах желания - лишь тогда понимаю, что то, что желание испытывает, еще не залито бетоном из-за бесполезности, а все к этому идет. Давайте не будем знать душ друг друга, но познаем хотя бы тела, пока их не тронули первые морщины!

Анализируя себя, ты распадаешься на части: тело, душа, личность (харизма), профессия, талант и прочие. Лучше б целой сидела - ни одна из частей не нужна миру. С телом мы уже разобрались. Душа слишком светла - надо бы погрязнее, а то глаза слепит. Харизма полна огней и пряностей - от корицы хоть нос зажимай, да и от фейерверков голова раскалывается. Профессия - вот уж где непонимание, другим словом, "дура, что ли?" Талант - каких свет не видывал, не видывал, не видывал и так и не увидел. Бывает, что усталость доходит до истерического хохота, с чем я знакома не понаслышке. Тут одиночество до истерического хохота дошло, причем оно вобрало в себя не только личную разновидность, но и разновидность профессиональную. Эдакий подарок при покупке. Любовь - это великая случайность, но я еще бы добавила, что вероятность ее появления - та, с которой ты, с завязанными глазами, стреляешь в глаз белки, прыгающей на плече у Бога. Это даже не лотерея. Это хуже. Что хуже? Выиграть в покер слепому? Точно - выиграть в покер слепому, у которого нет рук.

Брать силы негде. Разве что, вырабатывать электричество из истерического смеха, который более-менее постоянен. Впереди столько дел, а глаза у всех - пустые. Ладно, не давайте мне руку помощи, не надо, просто посмотрите на меня взглядом, в котором синим пламенем горят былые проблемы. Не любите меня, но любите другого, только обязательно сильно и без обмана. Не дружите со мной, но попробуйте построить крепкую дружбу с тем, о ком вы сначала подумали: "Ну и лох!" Помогите не мне - старушке, которая боится перейти оживленную трассу. Возьмите домой котенка, назовите моим именем и давайте ему регулярно ласку и поесть. И мы узнаем, что такое любовь. Выживем вместе, вместе не будучи.

На дне Москвы-реки

Пять месяцев, как я одна, и до сих пор не знаю, как жить без твердой уверенности, что тебя любят. Безусловно, это была эпоха (которую не выкинешь из головы), и второй такой эпохи не будет. Если и случится что-нибудь, то уже на краю Золотого века, костер разгорится не на свежих дровах, а на старом, успевшем промокнуть пепелище. Дожди одиночества вымыли из моей души все золотые самородки, оставив умирать ее, пустую и бесполезную, на песке, по которому по ночам стучит волнами звездный океан. Я тихонько доживаю свой век. Хожу по улицам неузнаваемой. В окно смотрю белым лицом. Пишу то, что даже более одиноко, чем я. Дела (сегодня я провела целый день у плиты, и буквально не хватало рук) лишь на время дают забыть о том, что там, за пределами быта, ничего нет: любви нет, а значит, нет ничего. Люди отвечают: "Прости, у меня дела. Спишемся завтра" и исчезают на две недели, минимум. Но чаще всего не пишут вообще. А ведь хочется стать частью чьего-нибудь дела, чтобы человек, упоминая "важные дела", умел в виду меня - встречу, любовь и жизнь до самой смерти. И чтобы мои дела обязательно включали любовь, будь то просто телефонный звонок, дабы услышать голос, по которому успеешь соскучиться. Ложь, полученная от общества, уже достигла такой точки, после которой слова теряют смысл. Отныне в них нет правды. Если раньше любовь была полна иллюзий, то сейчас это истина, умноженная на светлый разум. Так уж вышло, что люди, которые были мне дороги, ставили свою ложь выше меня и я, до большого стыда глупая, верила, что любят меня безгрешные. Эти ангелы, собравшись в толпу, утопили меня в Москве-реке.

Чувствую себя великаном, которому поручают таскать ящики с фруктами, а меж тем, он бы мог сдвигать горы, крошить гранит одной левой и помогать людям преодолевать большие расстояния. Нет, великан, таскай ящики. Трать свою жизнь на перенос гнилых фруктов, которые никто не купит, разве что старушка, у которой в кошельке пара монет. Старушка поднимает глаза и щурится: "А откуда это у вас такой работник? У него же голова в крышу склада упирается!" Великан с радостью посадил бы ее к себе на плечи и унес в южные страны, где та бы сама смогла набрать и персиков, и апельсинов, только слышит за спиной "Ты чего задумался? Нечего ворон считать! Ящики таскай!" и вновь с понурой головой идет к горе затхлой радости.

К слову, я не могу писать, как пишут все, по одной причине - на них я не похожа. Да и слишком много текстов, в которых нет никакой художественной ценности. Представляете, даже нытье может быть прекрасным, с парой точных фраз и живых образов. Возможно, это моя эмоциональная закрытость. Открытость, которую захлопнули. Или болезнь - та, что превращает серую дурь в разноцветную придурь. В любом случае я всегда не та, которой являюсь внутри. На истинную и единственную же засматривается толстый сом.

Безлично о личном

Писатель не молчит. Он поет bouche fermée.

Депрессия - время, когда ищешь в себе недостатки. Сегодня же натыкаюсь на одни достоинства.

Как известно, невроз вылечить нереально - лучше научиться с ним жить. Если с неврозом на фоне периодически наведываются панические атаки и сонные параличи, то вообще веселый кошмар. С первым справляюсь просто: повторяю несколько раз одно и то же слово - то, которое вселяет уверенность (первое, что приходит на ум - "Бог", "любовь", "свобода"), пока напряжение не начнет спадать, слушаю, бывает, стук сердца, отвлекаюсь на разглядывание потолка, иногда пытаюсь внушить себе, что "люди не существуют". С паническими атаками сложнее - не бороться надо, а ждать окончания. А те, между прочим, бывают затяжными. Поэтому самое эффективное лекарство здесь - сон. Вообще сон - это живая и мертвая вода: от хорошего сновидения заряд позитива на весь день, от кошмара чуть ли не нервный тик и тремор. Паническая атака возникает по двум причинам: от вороха обязанностей и нежелания их выполнять и, что еще чаще, от абсурда происходящих событий. Помню, поздним вечером бабушке позвонил знакомый, о котором мы и думать забыли, и я восприняла этот звонок очень остро, начала раскладывать карандаши (я рисовала) по длине - от самого маленького к самому большому. Но самое неприятное было стоя ехать в автобусе с панической атакой наперевес - 50 минут нескончаемого страха, а после еще полчаса на остановке, на которой меня дожидались родители. Я предупредила их, что все пройдет, и в одной позе - со стеклянными глазами - просидела, пока тревога не сдала позиции. Чтобы избавиться от нахлынувшего чувства абсурда, я ложусь на кровать и представляю, что нахожусь в герметичной, без дверей и окон, комнате. В гробу практически. Видимо, бессознательное воспринимает это внушение как возвращение к утробной жизни, отсюда и чувство защищенности. Если раньше я могла успокоиться, нырнув носом в книгу, теперь мои "исчезновения" стали более деятельными: пропадаю на кухне у плиты, причем ноги будто сами меня туда ведут и с уверенностью, что если я не приготовлю что-либо, Земля остановится. Даже могу очнуться у почти готового блюда. Если подкидывать мне под руки ингредиенты, эти руки приготовят не только обед, но и ужин. С книжными магазинами, конечно, беда - и без того грустная трачу последние деньги. За три похода в книжный депрессия излечивается, но деньги все-таки прячу - с глаз долой, из чека вон. Еще успокаивает медицина: перечитать кучу статей с симптомами, поставить диагноз, подобрать медикаменты, и самое веселье, что ни разу не ошиблась (советовались с врачами). А после не менее увлекательное лечение: делать уколы, натирать мазями, заботиться. Иным словом, помочь другому человеку. До чего люблю это дело.

При этом я крайне нематериальный человек: не считаю имеющиеся в кошельке деньги, забываю, сколько даю в долг, и никогда не спрашиваю. Совершенно не думаю о еде, но сейчас думать приходится, потому что еда - основное мое лечение. Со стрессом и нерегулярным питанием эритроциты упали до опасного уровня, я много спала, могла проспать сутки, постоянно мерзла, не было ни на что сил, а дел тогда было невпроворот. И только сейчас, спустя 8 месяцев лечения, я вижу положительную динамику. Конечно, случаются "эритроцитные падения", но редко - может, раз в месяц. Главное, чтобы здоровье моих близких было в порядке, а я как-нибудь справлюсь.

Психозы случаются и еще по одной причине - от леденящего совесть осознания, что в 24 года я ничего толкового так и не сделала. И дело не в славе, не в популярности моих творений. Не в успехе, не в высокой должности. Из-под рук моих не вышло ничего, что могло бы изменить "русскую культуру" к лучшему. Я - передовик "русского идеала", уверенный, что каждый должен работать на благо общества. Но меня, как я писала в одном из эссе, не хватает. Я стараюсь, сую нос в темы, которые важны, но никому не нужны, рою носом этим психологию творчества, чахну над собственным слогом, чего уж, - истрачивая силы до нулевой отметки. Скребу силы по сусекам и снова трачу. В ответ - ничего, что могло бы восполнить потери. В ответ - упреки и требования, отнимающие последнюю каплю энергии, которая планировалась воплотиться в каком-нибудь полезном тексте. И тогда я начинаю чувствовать себя подземным переходом - люди проходят сквозь, оставляя после себя плевки и окурки. Если с людьми все обречено (иным словом, мы не созданы друг для друга), не обречено то, что связано с моей головой. С душой, если брать духовную эволюцию. Это - то, что никто у меня не отнимет, кроме Господа. Да, оно - единство интеллекта и души - может страдать от болезней, от собственной неполноценности, от социальной изоляции, которая зачастую благо, но никогда не потеряет основной жажды под названием "культурное стремление". Счастье в моей жизни не такой уж и частый гость. Нескончаемая внутренняя правда заглушается голосом чужого невежества. И вроде бы нервы с корнем вырваны, а все равно больно.

Я кричала - звала. Хотела поделиться знаниями с творческим человеком, помочь ему развиться в литературном плане, но никто не откликнулся. Да, я дура и до сих пор верю, что есть на этой планете люди, жаждущие познать истину в литературе. Сначала хотела найти любовь, после - друга, но не повезло ни с тем, ни с другим. Чем дальше живу, тем все больше начинаю уверяться в том, что любовь сродни воскрешению мертвого. Воскресала пару раз - и умерла без права на апелляцию. Если бы любовь случилась, она бы не была похожей на предыдущие. Сейчас в моем теле правит не сердце, а голова. Хотя, наверное, и в осознанной любви есть свои прелести. Господи, что творят люди - они отнимают у других возможность быть с нами. Не верим, не доверяем, не надеемся. Смотрим на поступки, а не в глаза. Если вообще смотрим. Я вычеркнула понятие "человек" из моей жизни - вычеркнула не от хорошей жизни. Дружба - утопия из детства. Детство - это психическое заболевание, а дружба - один из его симптомов. Если во взрослой жизни один человек дружит с другим, значит, недостаточно широко открыл на друга глаза. Любовь или дружба - это не фрукт с гнильцой, пора бы уже понять тем, кто стоит на носу тонущего корабля. И ведь я могу любить и даже испытываю теплые чувства к некоторым персонам (скорее, материнские), но не хочу ввязываться еще раз в то, что выпотрошит меня на добрые полгода. Любовь не только дает, но и отнимает. После своего ухода она отнимает не только то, что принесла, но и все, что было до нее. Вы остаетесь обнаженным, с пустыми руками и на выжженном поле. Хорошо, что вы будете с лицом, а то бывает, что и лицо кислотой стерто.

Горе не в том, что мы друг с другом не разговариваем, а в том, что мы не хотим разговаривать, что могу заявить и о себе. Слова для меня слишком личные, чтобы тратить их попусту. Да, странно: слова - личные, а все, что пишется, дышит безличностью. Собеседник докладывает, как провел день - в бытовых подробностях и на три листа, а я не то что не хочу его слушать - я его не понимаю. Любовь, искусство, природа и прочие "высокости" - пожалуйста: я создана для бесед об этом. Поговори со мной о Боге - сделай мне приятное. Да и Бог, наверняка, обрадуется твоему "приходу". Именно поэтому в компаниях я молчалива и если говорю что-то, то очередную остроумную шутку. Качественный юмор - это святое. Иным словом, я не хочу делать себе зло и отказываюсь говорить о том, о чем говорит большинство. Это не коктейль снобизма и мизантропии - чистая забота об интеллектуальном и духовном равновесии. Нет, я, конечно, вникну в проблемы близкого человека и дам совет в рамках своего опыта, но не буду это делать ежедневно. У меня тоже есть проблема - упадок "русской культуры", и вряд ли мне поможет "человек с бытовым уклоном".

Если Ницше скучал по рабству, утверждая, что философия была на высоком уровне, когда были рабы, мол, неплохо бы их вернуть, дабы философию с колен поднять, то я скучаю по типичному Бунину - интеллигенту, жадному как до искусства, так и до жизни простого народа. Тогда на границе социальных слоев свершались грандиозные открытия, сейчас свершается лишь вражда. Хотя вражда никуда не уходила, если вспомнить события начала 20 века. Но прежних открытий нет. Социальные слои не сливаются друг с другом - они, как вода и масло, имеют разную плотность. Вода маслом не станет, как масло не станет водой. Но самое главное, что у масла нет желания, чтобы часть воды превратилась в масло, увеличив его долю. Масло сверкает на солнце и не думает ни о чем.

Я знаю, что я хороший человек. Еще знаю, что хорошим людям не везет. Если вам везет, задумайтесь - не пора ли встать на светлую сторону, не пора ли вычесть из сосуда собственной души чужие мнения и оставить в нем только себя. Ты - книга, в которой будет столько страниц, сколько напишет твоя рука. Не дай другим зачеркнуть ни строчки.

Анекдоты - на кухне и о любви

Стреляя в звезды сигаретным дымом,

Меняю позу с "Я согласна" в "Иди на",

А мир бежит, бежит то сквозь, то мимо,

Думая: "Сто лет бегу, а эта мразь одна".

А мразь сидит и изучает звезды,

Когда все бабы род людской плодят.

И ей б плодить, но кажется, уж поздно -

Минул черед беременных бродяг.

Настал черед литературной мрази.

Она не только пишет - курит, пьет.

Что б делала она без эвтаназий?

О чем ее наутро сильно рвет?

"О любви, - кивает мразь с улыбкой. -

Я мразь, ты мразь. Давай любить мразей.

Не наказанье, а, по сути, пытка -

Искать себе порядочных друзей".

© "Мразь", автор - Кристина Лужина

В один из темных кухонных вечеров наш с мамой разговор зашел о любовных отношениях, точнее попытках, которые и отношениями-то назвать трудно. Скорее, о анекдотах на тему любви, а не любви самой. Что касается жизни мамы, у нее то судьбоносная трагедия, то романтичная меланхолия, то мистическое совпадение - смешного, в общем, мало. Стала вспоминать я, хотя какое "вспоминать", тем более о любви, в 24 года? И вот в одну секунду я постарела и с высоты прожитых лет стала в красочных подробностях рассказывать, сколько абсурдного и смешного содержала моя личная жизнь (именно "содержала", пока она - личная жизнь - не отошла в мир иной, оставив мне на губах лишь горькую усмешку). Началось все с того, что я заявила: "Представь, мне написал мужчина и предложил встретиться. И все бы ничего, но вот уже который год меня пытаются заполучить женщины". Я, конечно, на встречу не пошла, так как в тот момент имела бурный роман с простудой (до сих пор с ней флиртуем - голос, будто я немка, начавшая курить с пеленок). Кажется, я испытала облегчение прогресса, если можно так назвать. И вспомнила, что я все-таки одна из представительниц прекрасного пола, без этой уродливой штуки между... Короче, Господом разрешено носить юбочки, браслетики-колечки и каблуки, и если что где и выделяется бугорком, то очень эстетично.

Отношения с мужчинами начались с поцелуев: мне год (ползунки, распашонка и чепчик), и я целую всех дяденек, которых распознаю в телевизоре. Как романтично все начиналось и, заметьте, безответно. Но меня, любвеобильную, все устраивало - лишь бы обслюнявить. Чуть позже - в три года - я создаю семью с братом моей лучшей подруги и даже целую его по-настоящему, в щеку. Подруга исполняет роль нашей дочери (как же все серьезно!). Были еще мальчики, с которыми довелось дружить (что мы знали тогда о любви?): они дарили цветы, жарили со мной блины на древней плитке. Идиллия - Кристинка и Ванечка бегут, взявшись за руки, по бескрайнему полю, а за ними несется темный вечер. С приходом школы в сказочную детскую жизнь отношения с противоположным полом стали именоваться так же - противоположными: я распускала в подножках ноги, портфель часто опускался на головы обидчиков. С первой любовью, которого звали Саша, все зародилось еще раньше, чем я успела осознать - наверное, повлиял арбуз, который мы, будучи малышами, поглощали на чужой свадьбе, свесив ноги с подоконника. Это позже я смотрела на него как на маленького мужчину, пыталась заставить ревновать, но если и получала что-нибудь в ответ, то новую череду милых прозвищ и "Дай списать черчение". Наверное, мы были похожи внешне, словно брат с сестрой, поэтому и интересовались друг другом, хотя использование меня в качестве постоянного источника списывания не исключаю. Но - я любила. И была разбита, когда на выпускном не получила от него ни единого слова. Стала присматриваться к другим и даже остановила взгляд на одном, будучи подвешенной под потолком маршрутки - так мы добирались от места, где довелось учиться, до города. Да, я была настолько разочарована в любви, что меня можно было поймать с парнем лишь на ругани, особенно в кабинете немецкого языка - как говорится, "своя атмосфера". Но не все так уныло, как кажется на первый взгляд. Я решилась на абсолютное преображение личной жизни, и тут как снег на голову посыпались те самые "анекдоты". Крутить романы с двумя-тремя парнями подряд мне не составляло труда: в реальной жизни они не пересекались. С улыбкой принимая подарки то от одного, то от другого, я говорила: "Думаю, нам надо расстаться". Антону я в прямом смысле слова вытирала как сопли, так и слезы (надеюсь, они все сейчас женаты и с детьми - есть такая закономерность: после расставания со мной каждый находил успешную пару). Для него я была матерью, которая старше всего на пару недель. Пытаясь научить его целоваться, поняла, что никогда подобное делать не стану: неблагодарное занятие, особенно когда ученик туп как пень. Но один раз обещанию все же изменила, но это было гораздо позже. Научилась премудростям поцелуя я сама у другого парня, Димы - спасибо ему, кстати, большое за огромный вклад в судьбу. Радостно вспомнить, что и так бывает: мы решили, что не подходим друг другу, пожали друг другу руку и после продолжительного поцелуя разбежались.

И понеслись передо мной лица и имена, которые уже стерлись из памяти. Я встречала в общественным транспорте парня, вглядывалась в его лицо с мыслью: "Я откуда-то тебя знаю. Неужели мы встречались?" Ивана, например, я подарила подруге: кажется, она по сей день с ним живет. "Я бывший алкоголик", - заявил мне он в одну из темных осенних ночей. "У каждого свои недостатки", - кивнула я и решила сбросить его с барского плеча соседке по комнате в общежитии: та как раз была в поисках. Никита - наверное, единственный парень, с которым были и горести, и радости. Именно в тот момент я начала осознавать, что есть не только парни, что любить можно и "сестер по цеху". Смешно, но с ним мы разошлись из-за разных музыкальных вкусов: он безумно любил группу AC/DC, которую я на дух не переносила. Но что-то между нами было: я повышала уровень его знаний и однажды настолько наповышала, что прошла мимо своего этажа. В то время мое сердце рвалось к другому представителю сильного пола. Врываюсь я с очередного свидания в комнату (букет роз и красная коробочка в руках), а моя соседка на кровати с тем самым представителем - что-то или намечалось, или уже было отмеченным. Я бережно ставлю поклажу на холодильник и улыбаюсь: "Я вам не помешала?" С Сергеем я чуть не отморозила женское здоровье из-за вечных прогулок по парку, даже в тридцатиградусный мороз. "Кудрявый конь", - так называла его моя добрая мама. "Как дела у твоего кошатника?" - любила спрашивать она. "Какого из?" - приподнимала брови я и останавливалась на Олеге. С ним мы если и общались, то только о его котике - толстом, белом, пушистом. Он писал: "Привет!", а я отвечала: "Как дела у твоего котика? Он жив?" Алексей был некрасивым, но щедрым: тогда я поняла, что встречаться с шеф-поваром из кафе - подарок от самого Бога. Все было вкусно. Хотя нет, я поняла тогда, что не переношу тунец. Вроде бы надо о любви, а я о тунце... Боже.

Далее грянули отношения, и даже любовь, уже с представительницами. К одной до сих пор испытываю странные чувства, не подходящие ни под одну иерархию. Можно сказать, мы были чуть более, чем дружны, и ревность с моей стороны имела место быть, что странно - не к парню, с которым она встречалась вот уже несколько лет. Я знала, что для такой особы, как она, парень является спасением, и он действительно спасал ее из всяких неприятных ситуаций. Я тут задумалась, что не с кем отметить какой-нибудь праздник, что из моей жизни ушли все, с кем я могла бы это сделать. И тут мама предложила написать той самой, но я боюсь себя - пусть ее семья будет в целости и сохранности. Да и смогу ли я ей рассказать все, что случилось за эти мятежные годы? Что сердце мое одновременно могло любить двоих-троих женщин? Женщин, а не мужчин...

Сейчас я могу с уверенностью сказать, что любовь проходит, что от того, что тебя променяли на другого, можно излечиться и умирать с "Это была последняя любовь в моей жизни!" на устах вовсе не стоит. Мой срок - полтора месяца. Через это время наступает понимание сути проблемы. И если я и горда чем-то, то только тем, что смогла все это - когда оставляет тебя сначала друг, после одна любовь и спустя время другая - пережить. Стиснув зубы, я перевезла вещи за сотни километров и выкинула в урну чужие труды обо мне. Иным словом, "Не пиши обо мне, если не любишь". Или: "Не пиши, если не любишь ни-че-го".

Все, что с тобой случается, не должно отворачивать тебя от твоей сути. От того, что ты женщина с чувством собственного достоинства - поэтому чем ниже с тобой поступили, тем выше держи голову. От того, что ты творец с замысловатой судьбой, который существует в единственном экземпляре - живи эту судьбу, будто героиня кинематографического шедевра. От того, что ты человек на пути духовной эволюции - продолжай развиваться во всех направлениях. И однажды ты посмеешься над тем, над чем до сих пор по ночам рыдаешь. Я, конечно, еще не смеюсь, но уже не плачу.

Всегда выживающая Леди Абсурд

О моей несостоявшейся смерти

Снилась мне тут накануне зеленоглазая старушка, гладила по спине, смотрела куда-то вдаль и говорила: "Да ты же Богом помилована". Проснувшись, я рассказала сон бабушке, а она кивнула и попросила вспомнить случай, который можно назвать чудом.

Начну с того, что я никогда не лежала в больнице. До 7 класса. Я сняла кофту спортивного костюма, когда мы играли в волейбол, так как было жарко. Пришла домой - та же жара. А после воспалился лимфатический узел на шее. Температура стала подниматься, дошла до 40. Педиатр - древняя старушка - прийти не может, так как город завален снегом. Я лежу в бреду, вижу цветные и свежие сны. Бабушка сама пришла к педиатру, та прописала что-то от горла. Температура не спадает. Меня в бессознательном сознании подняли, из носа хлынула кровь. Замотали полотенцем, потому что кровь не останавливалась. Отвели под руки в инфекционное отделение, благо - недалеко, педиатр так и не соизволила прийти. Никого не впускали, выключали свет рано. Я рисовала все время, даже под светом городских фонарей, по ночам, изрисовывала целые тетради. Иногда приходили одноклассники, стучали в окно. Ничего не помогало - температура высокая, анализы чудовищные. В палате я познакомилась с одной девчонкой, которая все рассказывала, какая у нее прекрасная собака.

Через некоторое время меня перевели в детское отделение (мне было 12 лет), где я лежала в общей палате. Мы давали друг другу анкеты, бросались апельсинами, ходили на уколы. В коридоре стояла кроватка с ребенком, где лежал "отказничок". И я все переживала, куда его после лечения? Плохо помню этот период. Почему-то в голове только изрисованные апельсины - с мордами, которые мы ставили на подоконник, за занавеской, а санитарка, когда убиралась, пугалась. Так мы развлекались. Но мне не становилось лучше. Температура шкалила, и меня на "буханке" отвезли в областную больницу. Я сидела в обнимку с бабушкой, спрашивала ее: "А я не умру?" Рядом сидела беременная женщина, которой предстояло рожать.

Отправили в детскую городскую больницу, в бокс, полуподвальное помещение. На окнах - рифленые стекла. Я была взаперти, только иногда приходили мама с бабушкой, а еще наведалась раз классная руководительница. Мне носили письма от класса и лучшей подруги. Я перечитала все учебники, все толстые книги, что были привезены. Наблюдала за жизнью медсестер в большое окно. Больше всего обращала внимание на молодую медсестру в очках. В других боксах лечились дети, некоторые - из детдома. Я смотрела в зеркало, как они вылезают в окно, сбегают. Так и не нашли их вроде бы. Ела таблетки, но часто болела голова и я выходила из бокса к спящим медсестрам. Будила их, просила, чтобы дали хоть что-то, чтобы боль прошла. Однажды позвали доктора. Он измерил давление (оно было очень высоким) и после вколол такой больной укол, что меня держала та самая медсестра в очках, а я орала от боли. Ночью плакала в принесенную бабушкой шаль. Утром приходили делать уколы, в 6 утра, и брали по большим колбам кровь из вены. Истыкали все пальцы. Все было в синяках, а сидеть было больнее всего. После ко мне подселили мальчика, младше меня, который ел и сильно стучал ложкой, что сильно бесило. Но мы с ним подружились. Наконец-то открыли с ним окно, хотя могли получить за это по щщам, увидели, что за окном оттепель. Подышали свежим воздухом. Я дала ему фломастеры - он раскрашивал раскраску. Наблюдали за медсестрами вместе, а по вечерам, когда есть было нечего, просили у них черного хлеба. Иногда допрашивались и мазали его черничным вареньем. Я сидела на гормональных и всегда хотела есть. Помню, как ночью палату убирала санитарка, большая женщина в старом оранжевом халате, и я взахлеб рассказывала ей свою жизнь, а она мне свою, но большей частью слушала. Один раз. До сих пор ей очень благодарна.

Находилась я в боксе и не знала, что мне уже поставили первый диагноз - "заражение крови". Маме с бабушкой сказали, что жить мне осталось несколько месяцев. Мама взялась за спиртное - не выдержала новости. Вся школа собирала деньги на лечение, а директор школы заказывал службу в церкви, чтобы я выздоровела.

В бокс приходил консилиум врачей. Показывала им спину, смотрели, перешептывались. Помню, что иногда - дома - моя спина покрывалась рубцами, словно меня били кнутом. Было действительно больно. А после они резко проходили. Так и тут - кто-то видел рубцы, а кто-то нет. Дали направление в Москву, в какой-то институт, а денег в нужном количестве не было. Переселили на четвертый этаж, в палату безнадежно больных. Там я познакомилась с девчонками, прочитала книгу "Гарри Поттер и кубок огня" за пару вечеров. Книг других не было - все прочитано по множеству раз. Слушала "Русское радио" и плакала. Хотелось домой. По ночам рассказывали анекдоты, смеялись и слушали, как пацанская палата увлекается сказками. Я была главным подслушивателем, так как за моей кроватью как раз находилось рифленое стекло, которым палаты были отделены. Спала и закрывалась с головой, оставляя лишь лицо, на что все смеялись. Все как обычно - куча таблеток, утром в 6 уколы, кровь из вены. Вставали мы рано. Я смотрела на луну, которая светила прямо в окно, а рядом мерцала яркая звезда. Встречала рассвет, на котором можно было разглядеть вышку над лесом, и все думала, что это наша, местная, вышка. Когда вставало солнце, оно красило нашу палату в оранжевый, и каждый раз было радостно. Окна выходили на церквушку и контейнеры, где любили рыться бомжи, а за ними снег и лес. Позже в палату подселили Машку, из нашего района. Землячка оказалась мне чуть ли не родной. Мы сдружились, менялись едой (печеньки на колбасу), я ее будила на процедуры. Бегали вместе за нормальной водой, с бутылками, в подвал, так как нашу пить было нельзя - всюду хлорка. Сильно сказано - бегали. Передвигалась я с трудом, так как температура была всегда в районе 39 и меня постоянно трясло в лихорадке. А тут 4 этажа. Сидела в очереди на УЗИ, и врач язвил: "Да у вас малярия", и мне так было приятно язвить в ответ, что только что пришел ответ отрицательный. А он все равно: "Перестаньте вы трястись". Я: "Извините, но не могу". У родителей денег было все меньше, и еды у меня было все меньше. Подруга писала письма, а я отвечала косыми строчками - от капель в глаза практически слепла.

Позже диагноз "заражение крови" сняли, заменив его на "острую ревматическую лихорадку" (под вопросом). Бабушка принесла мне воды, местной, и я ее с радостью (родное!) выпила. Температура спала, и она забрала меня под свою ответственность. Врачи развели руками и предупредили, что я буду мучиться с сердцем, с суставами, но она подписала листок и забрала меня из больницы. Дома выяснилось, что вода эта была непростой, что наша знакомая начитала на нее сильные слова. И сказала, что наговор на смерть мне сделала лучшая подруга мамы. А я не знала да и не могла знать, хотя перед болезнью мы как раз были у этой подруги в гостях.

Вот такая небольшая история, которых в моей жизни вагон и маленькая тележка.

А что после? Пришла в школу и училась на одни "отлично", так как все учебники по нескольку раз прочитаны. Одноклассники знали, что я должна умереть, и смотрели, будто воскресла.

Уголок кислого хлеба и ненависти

ДАНГЕР (уровень ненависти и мата зашкаливает!): текст чисто личный. Если я каким-нибудь боком вам не нравлюсь, то не читайте. Можете не собрать кое-что взорвавшееся. Этот блог не для фанфиков, кстати, и даже не для рассказов. Поэтому записи будут носить личный характер и я сейчас оправдываюсь, как идиотка, хотя не должна. Короче, достали претензии - проваливайте к чертям собачьим, если я не такая, какая нужна вам. Клац-клац.

***

Хотела написать сразу и много, да как, раз в наушниках "This love of mine" Френка Синатры. Столько связано с ней. Мое знакомство с фанфикшеном, внезапная любовь, Новый год с минералкой, мандаринами, которыми я заедала одиночество, и поздравлением украинских друзей в полночь по Москве ("так рано же еще!... но спасибо"). Все мысли разбежались. И я даже знаю, почему - не от воспоминаний, а от того, что мои проблемы ничто по сравнению с этим шедевром. Что с нами делает музыка - обезоруживает, вынимает сердце и стучит по его клавишам. Поневоле станешь Рокантеном, в худшем случае - кислым хлебом. Всякий вечер кислит, и этот не исключение.

Сегодня особенный день. И не потому, что я решила завязать с фанфиками - переросла, - а потому что поднялась на новую ступень познания. Помог сон, в котором я управляла реальностью, точнее ирреальностью - это было грандиозно-гениально-феерически! И сон этот вернул мне душу, которая теперь не та, что была взамен. Что же сказала мне истинная душа? Да многое. Например, что я себя недооцениваю дичайше, а все пресловутый перфекционизм. Я знаю гигантски много для своих лет (семья называет меня "Большой Советской Энциклопедией"/человеком, знающим о русском языке и литературе все), в том числе и в интуитивной сфере - вы умеете угадывать фигурки в Киндер Сюрпризе? Свидетели сего действа пугаются, а мне весело. Знаете свое будущее? Можете управлять снами? Разговариваете с Богом? Можете проецировать одну реальность на другую? Можете написать то, что будет? А для меня в рамках вещей. Освоила к 23 годам кучу профессий: экономических и гуманитарных. Выпустила несколько научных статей. Жила в деревне, поэтому много умею и знаю в жизни. Читала нереально много и до сих пор столько же. Пишу прозу и поэзию со времени, как научилась буквам. Лучший друг всю жизнь - книга. Идол - русский язык (думаю, Господь не в обиде). И, говорят, что внешне очень-очень даже больше, чем средне. За что же я так себя бичую? Меня, такую, любить надо. Вот и некоторые любят - спасибо им великое. Наверное, не любила я себя потому, что не любили.

В детстве было иначе: у нас с подругой был кукольный театр (я писала сценарии, шили куклы), малыши бежали толпами, я нянчила многих, учила детей счету, астрономии, велосипеду и плаванию. Здорово было: заканчиваю лекцию о космосе, а дети висят на штанах (снимали практически), просят еще, читаю - и так до поздноты. Вот оно, чистое, до дна - черпай. И черпали, потому что дети - светлые души. Мне ведь лет десять тогда было. Сначала подростки нянчились с нами, потом мы выросли и встали на их место. Дружили всей улицей. До сих пор из детства помню очень многое, и это не дает покоя. Теперь же мое мнение не ставят ни во что, а все потому, что мне 23 и я слишком много на себя беру. Не знаете, что такое "пиздец"? Вот он, во всей красе. Это, конечно, задевает. Ну, что мне теперь, на костер, если я литературовед и филолог, если на факультете меня считали одним из лучших аналитиков поэзии, что мой слог в научном стиле признали самым легким (и так бывает, сама удивляюсь), что вижу текст рентгеном, могу сказать о нем все, прочитав пару предложений, если IQ было на порядок выше IQ моих ровесников уже лет семь назад (проходили тест), что отлично учусь с 1 класса и имею 2 красных диплома? Я, живущая в поселке городского типа большую часть жизни, без отца, родившаяся в рабочей семье, в которой никто университетов не заканчивал, все пашут землю, прожившая всю школу в бедности и голоде - знаю многие сферы культурной жизни, не шабашу с мужиками и не рожаю детей. Уникум! Да еще книгу хочу выпустить (собираю деньги по сусекам) - какое грандиозное событие для нашего города, если хотите знать. Непременно выпущу, даже не одну. "Анонисты" могут укусить себя за зудящее место, а их ох как много. В их обществе не привыкли говорить о себе в хорошем тоне (мелкие сошки), не привыкли принимать свои достоинства (потому что у них их нет), не привыкли к "заумным" (ах, эта травля в университете - ностальгия!). Но для них есть отдельный кружочек в Аду - пусть копят грехи, как баллы.

Вот такая я. Бери - или проваливай.

Перечитала написанное, и повеяло Розановым. Ах, я влюбилась в него. И ведь его обвиняли в самолюбии, а он - гений, правда в теме пола мог бы быть и помягче. А предпоследнее заявление в "Листьях"? Его надо читать стоя! Что там Маяковский и футуристы с "кораблем современности" и "блядями" - пф! Кстати, Булгаков своими пьесами недалеко от футуристов ушел. У него, конечно, нет своего языка, но "трэшит" он не по-детски. Читаю и вижу Булгакова, его стиль, его жажду, обиду. Кстати, записки его говорят сами за себя - гений в окружении мещан, МЕЩАН В ТЕАТРЕ. Да тут любой гений завоет. Сегодня меня спросили, зачем я читаю. Ответила, что лишь в произведениях классика чувствую себя "своей", поэтому так упивалась нон-фикшн о Бунине. Мне скучно с людьми. Ах, еще этот опрос по поводу любимых авторов. Типичный ответ молодняка: "Кинг, Толкин, Емец и Достоевский". ДОСТОЕВСКИЙ, блеать. Бедный... Это у них значит "напишу-ка любимых, но я ж хочу за умного сойти - вот вам, суки, Достоевский, хотя читал у него пару глав". Не знаете, что такое "пиздец в культуре"? Вот он, господа. Так сказать, с пылу и с жару. И горько, и смешно. Предвкушаю кучу претензий после публикации статьи о технике письма. Как же я, филолог и учитель, могу диктовать что-то? Честно, матом в устной речи я не ругаюсь и в письменной - редко, но тут не могу молчать, как Толстой. Простите толстовца. Люблю русский мат - и не заменишь ведь ничем.

Во, Платонов - тема. Собираюсь перечитывать, а то подзабыла. И с Платоновым много общего, наверное, даже больше, чем с Андреевым. А все потому, что "Котлован" запретили. Ясен пень, "сбегай в церковь прикурить" и "гробы связкой по полю тащатся". Такой "трэш" литературе не нужен был - там блистали охаянные Розановым Горький (его многие хаяли, не только Розанов) и Андреев. Ну, Короленко еще ("блещут короленки всякие"). А ведь все больные на психику люди... Но не об этом. Надо ждать. Мне. Вся эта кровяная блямба людского безразличия рассосется (лопается клюква в сиропе. я: "ха, струпья!" маманя: "попкорн... ну и сравнения у тебя"), главное - не потерять веру в людей окончательно. А вот это труднее всего сделать.

Я не понимаю, что хочет "червяшка", которая ползет к смерти. Это ей не так, это не эдак. Знаешь, ползи мимо, блеать. Как же ты настоебала. Тут холодно, тут горячо. Я не сидела на заднице все 5 лет и знаю больше, чем ты, в своем деле, так что уя с моего пути, от греха. Мои стихи уже растоптали, осталась проза, но ее я в обиду не дам. За каждую претензию буду посылать на хуй. Правила этикета изменились. Теперь от меня его не ждите.

Перестала фанфики писать? Хотите знать, почему? Подумайте сами, своей головой, а мою не ебите.

Хотите новый фанфик? Пишите своими руками. Тренируйте письмо. Пригодится.

Не нравится то, что пишу? Ползите мимо, читая любовные романы.

Я высокомерная? Да, знаю себе цену. Все справедливо.

Я грубая? Не в свете дорогой люстры рождена.

И да, я на самом деле гений. Уж так вышло.

Друзей нет и не ищу.

Никому ничем не обязана.

С меня все.

Сердце (заметка)

Вот я и вернулась. Легкие полны снега и любви к жизни. Вся дорога за чтением (перечитыванием) "Жизни Арсеньева" Бунина, блестящей зеленой книги в твердой обложке, накануне купленной, свежей, с острыми листьями, пахнущими школьным сентябрем. Я все мчалась и мчалась по рельсам вместе с героем: те же метель и сладкие сумерки с лампадами внутри частых домов. Словно и нет века между нами. Казалось, что сейчас он пройдет мимо окна и прислонит руку ко лбу в знак внимания. Вот-вот, стоит только подождать. Но время идет, и в кресло автобуса - читать про этот же губернский город и замерзший вокзал, жадно поглощая слово за словом, словно уже завтра вырвут из рук, навсегда. Читать под ярким светом фонаря одной из квадратных колонн. А после сидеть в темноте, прижимать к груди эту "Библию", где что ни строка, то молитва, и сдерживать слезы, насколько все молитвы гениальны, действительно божественны. Осознавать, что ты не напишешь даже что-то издалека похожее. Только вот чувствуешь то же самое - и слезы каждый раз бросаются в горло. Становится так горько и радостно одновременно, будто сердце мое - сама Россия. И ноет оно, ноет, просит покоя. Да какой покой, когда вся жизнь молодая - дорога? Из-под колес снежная пыль, в вагонах теплый гам, и желание вечного пути - долой остановки! Так я бы приехала к тебе, герой. Взглянуть хотя бы издали. Пересечемся ли мы, если я буду ехать в прошлое, не останавливаясь ни на миг?

В день я старею на год. Наверное, через месяца два смогу отметить свое столетие. Еще я окончательно потеряла разум и пишу новый оригинальный проект для несерьезного круга читателей. Сдурела на старости лет. Все эти события мне очень напоминают текст десятилетней давности, в толстой тетрадке. Тот же задорный вздор. Но и у вздора есть свои по-читатели. Взглянем хотя бы на полки с современной литературой.

Кажется, я уже чувствую холмы собственного сердца. Заснеженные, в лесах, изрезанные лентами дорог. Стучит. Снегопадом в стекло. Зовет в новый путь.

Колоколам - смерть

Пустота, ты вот говоришь мне, что музыка - хорошее дело, мол, помогает понять себя настоящего. Но ты не права, Пустота. Музыка убивает тишину, и именно тишина открывает перед нами все тайны собственного "я": те, которые хотим знать, и те, которые знать не хотим. Проживи день без музыки, отбрось иллюзии, что в прошлом все было хорошо, а в будущем будет еще лучше. Их не существует. Существуешь лишь ты. Жарко ли тебе, холодно ли - это твоя экзистенция. И самое время принять ее, избавившись от сартровской тошноты. Она не принесет тебе счастья. А что такое счастье, Пустота? Что ты об этом думаешь? Довольствоваться тем, что у тебя есть, ты как-то упоминала. Я бы уточнила: счастье - это найти себя в себе. Перестать распыляться на, опять же, иллюзии: чужие слова, оценки, знакомства. Их не существует - были сказаны и сделаны до того, как ты слушаешь меня, Пустота. И вот именно эта секунда - есть... Вот, уже и она умерла. И вся твоя ностальгия - похоронный звон. И чем больше ты не принадлежишь себе, ища пристанище, например, в музыке, тем больше в нем колоколов. Нам нужна тишина, Пустота. Запомни. Колоколам - смерть.

Есть такие моменты, когда душа заполняет тебя от пяток до макушки. Вот он ты, весь, без прикрас, с прыщами, голодом и болью. И это - счастье. Ни единая пылинка не просочится в твою сущность: створки мнений наглухо закрыты, рука завершает взмах на то, что никогда не будет цениться так, как ты хочешь. А это - то, что ты делаешь. Люди говорят не о ком-то, они говорят СВОЕ впечатление о ком-то, то есть, преимущественно, о себе. Им что-то не нравится - выбрасывают негатив, не скупясь. Не думая, что их мнение - не истина. Истина - лишь то, что сказал творец. Его истина - это слова истины о себе же. Его жизнь - это жизнь только о себе. Таков закон, и не будет иначе. Нужно начать жить о себе, Пустота.

Общество брызжет слюной на стекло, сквозь которое ты пытаешься разглядеть себя же. Сидящего ночью на кровати, с раскинутыми в стороны руками: в одной - тишина, в другой - пустота. Слюны этой становится все больше и больше, стекло мутнеет, и вот ты видишь не себя, а лишь смутные очертания. Но не забывай, что в одной из твоих ладоней крепко стиснута тишина, и именно ей надо протереть стеклянную гладь. И ты улыбнешься себе, бывшей, потеребишь мысленно за щеку, хлопнешь по плечу. Главное - никакого одиночества. Есть с кем помолчать.

Старые истины покрываются плесенью скуки. Первые страницы классического шедевра набивают оскомину, поражая незамысловатостью всего в нем: стиля, слога, описаний, афоризмов, завязки и проч. Гораздо интереснее смотреть на пузырьки в минеральной воде: они, по крайней мере, не так предсказуемы. От скуки начинаешь рыться в подсознании, выворачивая нутро, иногда находишь что-то интересное, но останавливаешься на одном - нужной пищи ничтожно мало. И было бы логичным найти смысл бытия. Сейчас.

Хвастовство - это хвастовство. Нытье - тоже хвастовство. И лишь анализ дает надежду на беспристрастность. И слава Господу, что мы не роботы. Человек больше, чем просто человек; так интересно знать это и искать доказательства. Отношения между людьми сродни чуду - пружины их полей начинают сплетаться, пронизывая друг друга. И тогда телепатия входит в рамки обычного. Личное - лишнее, потому что подразумевает быт. Быт - те же слюни, только рот другой - рот материальной действительности.

Живи так, Пустота, чтобы думалось, будто сегодня - первый день жизни твоей души в этом теле. Будет страшно наблюдать смерть секунд, минут, часов, дней... Только ты обязан на это смотреть: человек за стеклом не будет спать. Над головой будет молчать гигантский язык гигантского колокола, и лишь ты будешь решать, раскачивать его или нет. Твой колокол. В сотни раз тяжелее, чем остальные.

Псих Оз

Психика - такая интересная вещь. Как говорят все книжки по психологии, если человек много спит, то у него проблемы в эмоциональной сфере. Я сплю очень много - кот Мишка мне бы позавидовал. И вечно во сне что-то рушится, и надо идти рядом с развалинами, так боюсь, что завалит. Сегодня приснилось, что мой покойный дядя живет с нами, а накануне мама опять с ним говорила - она любит болтать с ним в шесть утра, когда идет на работу. Мне тягостно жить, и я сваливаю - в очередную психоделичную новеллу. Сегодня пришлось даже выпить успокоительного, а мне ведь его нельзя. Легла и чувствую: трясет внутри. Такая беззащитность, будто реальность - враг мой. И своей комнаты нет, чтобы запереться. Представила, что лежу в углу законопаченной комнаты, даже окна нет. В темноте. И никто эту комнату не замечает. Отпустило - я уснула.

Впереди столько всего хорошего, а мне наплевать. Вот и делаю то, что делал когда-то психиатр, которого позже обвинили в беспощадном методе лечения и казнили - довожу себя до отчаянья. Этот психиатр усиливал шизофрению, подтверждая ее чем-либо. И больные возвращались к нормальной жизни. Сейчас это привычная техника. Тогда же сочли за издевательство. И убили человека. Просто так.

Вот пытаюсь найти причины, почему это происходит со мной.

Первое, что приходит в голову - усталость. От пустых разговоров, сплетен, гнилых душ и темных умов. От чужих требований. От того, что всем нужны лишь тексты, а я как машина для их производства. Тут попросили рассказать, что же случилось. И я поняла, что так давно никому ничего не рассказывала. Последний раз - в прошлой жизни. Отучилась говорить о себе с кем-то чужим - всю мою прошлую жизнь собеседник говорил лишь о себе, а я слушала. Хотя в начале пыталась высказаться... И даже психологи махали мне ручкой, мол, не от мира ты сего, и психолог тебе нужен такой же.

Во-вторых, не хочу возвращаться на КФ. Столько зла он мне принес - не счесть. Более того, отзывы не хочу читать, вообще ни с кем контактировать не хочу. А их будет немало после разбана. Перегорело.

В-третьих, так боюсь потерять умение творить. Всегда этот страх, когда не пишу. И только творчество дает мне силы верить в жалкую себя. А искусственно творить не хочу - издевательство над натурой.

В-четвертых, мне 23 года, а я все еще пишу побасенки и ничего серьезного не создала: ни повести, ни романа. Хотя идей много. И это угнетает. Бесполезность. Самые любимые тексты никто не понимает, а ведь в них идеи Булгакова - он оказался всех ближе... Я литературовед и прекрасно вижу цепь литературных ассоциаций. Вообще болею этим - всегда что-то к чему-то относится, даже голова пухнет от пересечений, насколько их много. В них приемы Андреева, одного из трех русских экспрессионистов в истории. И я четвертая... Но кому это нужно? Разве только мне, для самоутешения.

В-пятых, осточертели сравнения с Ренатой и Земфирой. Они мне не боги, господа. Они там, я здесь. Пишу, потому что они прекрасно ложатся в художественный текст - лишены мещанства и пошлости. Такие люди - редкость. Вот поэтому и приходят идеи: одна за другой. Да и шлифовка стилю не помешает. И я не должна действовать в соответствии с их философией - у меня есть своя. Я человек. Такой же, как они. Не более и не менее. И если обо мне сейчас мало кто знает - пройдет лет десять, и узнают многие, я знаю это на 1000%. Не нравится уверенность - сваливайте, в свою реальность, предварительно убрав руки с моей.

В-шестых, чисто технически не могу пустить слезу - если бы выплакалась, легче стало бы. Но нет, смотрю как Ленин на буржуазию. Родители уже уговаривают меня улыбнуться, и я тяну рот, как усталый клоун. И песни в наушниках - из прошлой жизни. Грустные. Из грустной жизни.

В-седьмых, задело то, что люди говорят, мол, рядом с тобой мы чувствуем себя ущербными, поэтому "пока!" Спасибо, конечно, за признание моего превосходства - очень изящный комплимент. И я молчу, я затыкаюсь, отвечая "да", "нет", а после получаю: "Ты всегда так мало говоришь, по три слова в сообщении?" Знала бы ты, Пустота, как мне все осточертело. Как хочется послать каждого, кто обратится с претензией. Сказать ему: "Иди ты на хуй, ебаный идиот!" Ан нет: все сарказмом, ужимками или просто молчанием. А претензий дохуя и больше.

Восьмое: вспоминаю слова научного руководителя по литературе, она сказала однажды, мол, чем дальше мы будем учиться на филфаке, тем чаще будем понимать, что окружающие - идиоты, что поговорить абсолютно не с кем. Нет, они не идиоты, ответила бы я ей, просто пустые люди, уверенные в том, что только им известна истина, но нет ничего глупее данного утверждения. И действительно, я наблюдаю за сверстниками и не нахожу достойных. Эгоистов - хоть отбавляй. Я бы с десяток собственными руками расстреляла. И рука бы не дрогнула.

Девятое: подозреваю, что все меня считают занудой. А как же - читаю только классику, сериалы не смотрю (в прошлой жизни - да), друзей нет, души не чаю в русском языке. Нормальная, не? Я поставила сие на девятое место неслучайно: меня это волнует, но не так сильно. Скучно все: люди, тексты, разговоры... Сегодня сказали, что "Географ глобус пропил" - образец русской литературы. Я плюнула, чуть матом не ответила. Ничего там феерического нет, окромя описаний природы. Вот за прочувствование пейзажа - зачет. С классикой "Географ" не сравнится - пусть стоит в сторонке.

Десятое: я ненавижу людей, опять. Каждого человека. Заранее. Они несут в мою жизнь одно зло. Исключение - несколько человек, добрых душ. Остальные - ебаные прагматики: "а помоги мне", "а как это делать?", "а мне плохо". Идите вы на хуй со своими проблемами. Чем больше делаю человека добра, тем больше получаю зла. Я не святая, поэтому лесом идите. И если я кажусь жестокой, сухой - говорите "спасибо" людям. Все по их вине. Я рушила свою мизантропию добрые полгода. И вот к чему это привело.

Пришла маманя на кухню - не спится. Поболтали, поржали. Вспомнили годы унижений и несправедливости. Решили бороться. Жалко лишь, что она не верит в меня и в то, что я пишу хорошо. Для нее Донцова - отлично. А мои работы - для инопланетян... Все мои проблемы настолько мелочны, если их сравнить с тем, что я пережила: голод, смерти в семье, смертельный диагноз; если сравнить, то хочется с горечью рассмеяться... Раннее утро, метель, сугробы по колено, кутаюсь в шарф, в ушах "Rocket Man", руки околели - иду преподавать русский у 7 класса. Практика. Вот тогда было тоже столько проблем... И я опять слушаю эту песню. А все те проблемы обернулись счастьем, которое до сих пор со мной.

Нам надо все и сразу, но реальность не может так быстро меняться. Она меняется постепенно, мы просто этого не замечаем... Даже на слезу пробило, да под глазированный пряник.

Живу дальше. Спасибо, Пустота.

Капсула

Ре смотрит на Зе с балкона. Красное платье. Красные губы - улыбается. Зе на сцене (не концерт, сборная солянка), бегает, поет, заменяя некоторые слова. После берут интервью, в зале.

Журналист: "Вы видели, что Рената смотрела на вас?"
Она: "Да".
Журналист: "И что думаете?"
Она: "Что думаю? Что думаю? Звонить ей буду, вот что".

Следующий эпизод. В обработке видео из нарезок с девушками. Лежат на матрасах, избитые. Синяки, кровь.

Виртуальная железная дорога. Мчусь по ней. Быстро-быстро. Минуя отметки.

Информация валится водопадом. Мне все пишут. Очень много. Слова, слова, одни слова. Не успеваю отвечать.

Просыпаюсь. Настраиваю глаза. Онемела нога, будто ее и нет совсем. Дикая боль внутри. Нашариваю таблетку обезболивающего. Иду на кухню. Ставлю миску с водой на газ - чайник пуст. Завариваю мутный чай. Достаю яблоко - из нормальной еды лишь сосиска в жире. Но боль еще не утихла. Яблоку судьба лежать огрызком. Не люблю, но надо что-то съесть. Чай заставляет ноги подкоситься. Собака скулит, требуя выпустить на улицу. Встает мама, думает, что утро. Показывается и уходит. Давно так не было плохо. Покидают последние силы. Жар. Еле бреду до кровати, падаю на нее. Боль утихает, и становится чуть легче. Но побаливает горло - ангина машет ручкой. А я ведь из дома и не выхожу никуда. Редко. Наваливаются на плечи тупость и депрессия. Почему я вечно себя обвиняю в недостаточном уровне таланта? Когда это закончится? Почему никто не интересуется тем, кто я есть и что люблю? Что для этого надо сделать? Стать "как все"? Есть ли они, эти "как все"?

Любуюсь напряженными сухожилиями - что-то в этом есть. Мужественность, сила. Вспоминаю, что истинный автор - оно. Ищу свой пол. Не нравится быть ни мужчиной, ни женщиной. Мама: "Мужская футболка? Но ты же девушка!" От слова "девушка" морщу нос. Через несколько дней мама покупает мужской спортивный костюм - себе. Время подкалываний пришло. Мы как подруги - все путем. Вечная критика поперек больного горла. А еще: "Пиши, как все. Тебя не читают, потому что ты пишешь заумно". Доказываю свою позицию, цитируя себя же в последнем интервью. Она: "Ты говоришь сейчас, как Литвинова. Та - тоже... И неизвестной так бы и осталась, но она же актриса, поэтому о ней и узнали". Хмыкаю. Знала бы она... Эх, ладно. Такое сравнение хотя бы не портит настроение, совсем наоборот. Бабушка: "Настька [бывшая лучшая подруга] не звонила?" Я: "Нет". Хочется ответить бранью, мол, сдалась она мне, пошли все бывшие подружки семимильными шагами. Все потому, что мать ее выпросила номер моего телефона. Слава Богу, никто не звонит. До добра это никогда не доводило.

Пишу без остановки, заглушая боль, которая возвращается и начинает метаться по всему телу. Боюсь, остановлюсь и умру. Спать не выйдет. Что же еще делать?

Пишу в никуда. Хочется взять душу за волосы и выбросить из собственного тела. Если бы я могла впасть в припадок, я бы впала. Но ничем подобным не болею, лишь иногда льет из носа кровь и адски болят кисти рук, так, что невозможно что-либо делать.

Спасаюсь тонной музыки. Вспоминаю, как мучилась от приступов паники. Один раз накрыло в автобусе. Еле доехала до города с учебы. Встретили родители (так совпало) и долго смотрели на меня, трясущуюся, на лавочке. А я вцепилась в волосы и сидела, качаясь. Вылитый псих. И сейчас что-то схожее. Боюсь слушать тишину - так я встречусь с собой, болью и депрессией. Паника наступает редко, когда ситуация выходит из-под контроля. Я начинаю раскладывать вещи по струнке или размеру. Долго и внимательно. А сейчас для этого слишком темно, поэтому вслушиваюсь в музыку DenDerty. Классный он, а тексты - один "маргариновый стержень" чего только стоит. Цитирую регулярно. Однажды, когда я слушала его в больших наушниках, меня чуть не толкнул под машину школьник ростом по плечо, обвиняя в том, что я гот. И ответить ведь не смогла, а то не дай Бог, бросила бы его под колеса. Дело было на обочине. Вот почему я не хочу работать учителем. Нынешние дети - сволочи. Их не спасти. Мало того, они бьют друг друга, ходят в туалет в урны, воруют еду и посылают на хуй техничек. Младшие. Ангелы? Вот такая у нас школа.

Сегодня заявила матери, что стены меня убивают и скоро убьют окончательно. Она махнула рукой. А я сидела на кухне и сожалела о том, что не курю.

Лечу куда-то. Вниз. Сама знаю это. Мне нужна квалифицированная помощь, но, видимо, до нее мне еще парочка тугих лет.

Осознала, что если бы не тексты, наложила бы на себя руки. Да кого это ебет? У нас тут мужик неродного сына убил и повесил. Думали, самоубийство. А ведь только из армии пацан пришел. Жалко. Столько мрет знакомых. В голове своя строчка: "И оплатить забыв проезд, мы прям в дороге стадом умираем". Стадом, вот именно.

Критика... Вернусь к злобе жизни. Если бы критиканы знали, как я отношусь к собственным текстам, а именно посылаю на хуй и смеюсь, то они бы перестали так яро на меня нападать. Публикую с мыслью "Хуй знает что". Перечитываю: "Сносно". Иногда: "Занятно". Забываю. А уж если вспоминаю, то только со стыдом - всегда. И хочется любить, ценить. Но голос за спиной шепчет: "Это хуйня, и не спорь". Я соглашаюсь. И пишу ведь не для того, чтобы поразить. Чтобы не умереть, заглушить физическую и душевную боль.

А болит постоянно. И тут только одна фраза в оправдание: "Мне 23 года, никто не хочет меня видеть, слушать и вообще знать". Я не мейнстримная малолетка, а человек страдающий. Хомо Психопатус. Вот и пожинаю плоды из пустоты. Незря же сей блог так назван.

Мои руки опустились настолько, что ими можно обернуть Землю пару раз.

Очередной текст отнял у меня саму себя. Было легче, а сейчас я закончу его и буду мучиться собственной экзистенцией. Она вечно ноет и чего-то требует. Дерьмовая сущность. Хочу жить отдельно. Вышлите капсулу для души.

Не было

Сегодня во сне я снова сочиняла музыку: на гитаре и барабанной установке. В голове. Еще боялась сие чудо забыть, потому что очень нравилось. Подарили три желтых цветка. Два человека. Две незнакомые пары рук. В одном из букетов было два цветка, в другом - один. И я думала, мол, как на могилку, нехорошо. Но в целом вышло три, и я успокоилась. Еще сны намекают, чтобы я жертвовала собой ради тех, кто надо мной смеется. И якобы именно так я поднимусь в гору. Кричат практически.

Волосы скоро дорастут до пояса. Вот когда дорастут, обращусь в хиппи. Буду курить травку, спать со всеми подряд и бряцать на гитаре под деревом.

Я пепел. С каждым днем меня все меньше и меньше. Ощущение, что ветер непонимания вечен.

Отказываюсь от тепла и закрываюсь на ключ. Думала, что найду с обществом одну нить, но, видимо, не судьба. Устала видеть ситуацию, когда поверхностный текст без смысла - на вершине мира сего, когда совершенно обычная персона лет пятнадцати гораздо интереснее таланта. Это абсурднее квинтэссенции абсурда... Я никому ничего не должна. Отныне. Было добро - не оценили. Возвращаюсь к своей холодной и циничной сути. Ледяной пустырь снова во мне.

Больше молчать, ничего не ждать и ни в коем случае не дружить.

Я уезжаю. Завтра. К человеку, который всегда будет рядом. Ему я могу рассказать всю себя, не боясь осуждения. Остальных не существует. Остальные слишком много потребляют и ничего не дают взамен. Так нельзя. Это слишком... Эти немногочисленные слова слишком фантомны. Исчезают, когда только притронешься. А все потому, что не было их, как и не было понимания в этом пустом мире. Я не существую, а если мелькала в ваших мыслях, то лишь по причине вашего неправильного пути. Прищурьтесь - впереди машет рукой серость.

А меня нет. И не было никогда.