29

Ну вот, мне 29. Не думала, что доживу до этого возраста, если честно — столько было потрясений. Но это не итоги жизни, а итоги года, так что мне есть чем себя — и, возможно, вас — порадовать.

Какое-то время назад я ушла в глубокую депрессию — это была не меланхолия, не сплин, не астения, а именно депрессия, с плохими мыслями и всеми вытекающими (опустошение, отсутствие эмоций и пр.). Причины, естественно, экзогенные. Так было плохо, что я реально стояла перед выбором: жить или не жить? Буквально держала свою жизнь в руках, раздумывая, куда ее деть: применить к чему-нибудь, «поюзать» или все-таки выбросить? Не выбросила, стала «юзать» — не пожалела. Я назвала это время «мировоззренческим кризисом» — когда старые установки мертвы, а новых еще нет. В своих старых установках я рассчитывала на других, полностью зависела от них, более того — всю себя размещала не в себе, а в других. В момент кризиса я поняла, что дальше так продолжаться не может, надо что-то делать. И стала вычленять других людей из своего самоопределения — больно, а что делать. Будто деревья из себя выкорчевываешь. В конце остались одни ямы с пустошью.

Обрастать цветами — не так просто, как кажется. Отныне на мне не будет деревьев, я сама себе дуб и клен. А вокруг будут цветы, каких свет не видывал. Те, что в Италии — повсеместно (смеюсь). Цветы эти — любовь. Любовь не к себе (хотя и она там есть), а чувство в целом. Наполненность, сила, ясность. Когда ни откуда не дует, когда так жарко, что хочется открыть окно в тридцатиградусный мороз. Метафору можно понять буквально — я на самом деле стала меньше мерзнуть.

За этот год я — через тернии плохих мыслей — пришла к собственной душе. Я думала, что там ящик Пандоры, что я не увижу ничего, кроме теней. Но это был сундук с драгоценными камнями, и пусть он был на дне Марианской впадины — я все же опустилась в самое глубокое место на планете и нашла там несметные богатства. Я поняла, что все, к чему я стремлюсь, уже есть во мне, как и в каждом — просто не в те сундуки заглядываете.

Как я пришла к собственной душе и обрела гармонию? Я давно стала замечать, что я в реальности очень отличаюсь от той, которая во сне. Во сне я рублю правду-матку, веселюсь, руками размахиваю, пляшу, целую всех и обнимаю. В реальности все было ровно наоборот — если я и была веселой, то это всегда был смех с горечью. Сейчас я хотя бы могу этот горький смех имитировать — для текста, а тогда это была та самая доска, за которую держался спасшийся после кораблекрушения юнга. «Обнимашки? Пф, для сентиментальных дураков», — думала я и грызла себя по ночам вопросами, что же со мной не так. А потом приходил сон, и в нем я кружилась в прекрасном платье, пела и танцевала. Я чувствовала, что это я, но я, погребенная заживо — когда-то. Даже не думала, что смогу к себе той приблизиться, даже цели такой не стояло — я просто сделала шаг, имея в виду то, что с каждым шагом мне будет все лучше и лучше.

Если вспомнить родимый психоанализ, то я приблизилась к «наличному Я», избавившись от зацикленности на «Я идеальном». «Наличное Я» — это все, что в тебе есть: открытое и скрытое. Мы себя никогда до конца не откроем, не познаем, но что нам мешает ощутить миры, которые прячутся за невзрачной оболочкой (но все меняется, когда посмотришь в глаза)? Творческому процессу, на который я временами решалась, постоянно сопутствовал страх. Не растеряла ли умение? Не пролежала ли на диване талант? Работают ли лингвистические связки? Смогу ли? Осилю? Я вступала в новый текст, как вступают на болотистую почву — вытягивают ногу, опускают стопу, нажимают сначала слабо, а потом сильнее, и наконец делают шаг, но все равно смотрят назад — если провалится, отпрыгну. А еще сотни глаз, мигающие со всех сторон — ожидают, когда оступишься. Сейчас все иначе — страх остался лишь словом из пяти букв.

Я не так изменилась за этот год, как за последний месяц. 8 сентября (я веду что-то вроде дневника) мне приснилось, как я танцую и кружусь в голубом платье и так мне хорошо, как не было никогда. И гуляю я по подземным ходам (сегодня опять там была и хвалила Арбенину; мне кажется, я очень мало знаю о своей душе...). И в том, сентябрьском, сне незнакомый дедушка дал мне сломанную лампу и я должна была ее нести — у нее отваливалась верхушка, но, насколько я поняла, она все равно работала. Я просто очень хорошо помню то благоговение, ту необузданную радость, дикое веселье, что поселила все это уже в сознании (взяв из бессознательного — тех самых лабиринтов) и не хочу менять его на какой-нибудь суррогат. Я уже писала, что, вернувшись путем медитации в утробу матери, я узнала суть своей души — это ребенок, который хочет веселиться. Он ждал этого воплощения очень долго, он готовился, он предвкушал. Так не будем же ему «портить малину».

Если не хочется жить

Небольшая история с моего аска. Ответ на вопрос, что делать, если не хочется жить.

Я тоже несколько раз хотела свести счеты с жизнью. Два раза точно. Причины всегда были: проблемная семья, которая никогда меня не понимала, нищета все эти 20 лет, перманентное одиночество даже в кругу "друзей", отсутствие поддержки в творчестве, невозможность вырваться из замкнутого круга. У меня была клиническая депрессия, но никто мне этого не сказал. Если что и говорили, так это: "Перестань ныть". Каждый раз я вытаскивала себя сама: первый раз - случайно, второй - специально.

Первый раз я решила уйти на Пасху (так совпало). Четвертый курс университета. Пишу предсмертную записку, где сообщаю, что устала жить, что я пыталась бороться, но не смогла (до сих пор ее храню, чтобы перечитывать). Мне казалось, что я ничего не могу. Ничего не умею в этой жизни. Зачем тогда жить?

Совершенно случайно (на самом деле это была помощь Вселенной) однокурсница бросает мне на стену композицию известной дум-метал-группы, от которой я впадаю в экстаз. Естественно, я прослушала все их песни. В голове начали возникать целые сюжеты - так я написала первый серьезный рассказ (хотя пишу с 6-ти лет, но все эти годы я не верила в себя). Первый, второй, третий. Так я - метафорическим языком - пересказывала свою боль. И выжила.

Хотя срывы все же были. Решила бросить универ, не готовилась к сессии (а потом сдавала по 3 экзамена в день, так вышло, что на "4" и "5"). Опять же, я нырнула в творчество. Писала тогда самый большой русскоязычный фанфик по сериалу. Начала без поддержки, знакомых в фэндоме не было, строчила для себя, не спала, не ела. Жила ТАМ. Мою работу оценили, и я, самый одинокий в мире человек, подружилась с людьми со всего СНГ. Впервые за 20 с лишним лет мое творчество поняли и полюбили. Это такое счастье!

Второй раз меня накрыло в мае прошлого года. Клиническая депрессия, вернулись панические атаки, обострилась социофобия. Я реально чувствовала, как у меня едет крыша. Близкие люди не отвернулись, но не понимали, что со мной происходит. Для них это была "типичная грусть" и "истерика".

Я крепко села на противотревожные препараты (они обязательны) и стала искать психотерапевта, но никто у меня не вызывал доверия, да и цены там заоблачные. Уже подумывала наведаться в клинику, узнала адрес.

Тогда я решила броситься под поезд. Сидела на платформе в 3 часа ночи, курила без перерыва. Никто меня не возвращал. Я была одна во Вселенной. Еще чуть-чуть, и меня размажет электричка, хрустнут кости, брызнет кровь.

Знаете, что меня остановило? В моей голове словно что-то щелкнуло. Я посмотрела на людей, бегущих по делам в это позднее время, и подумала, что после моей смерти ничего не изменится, поплачут и забудут. Все будут радоваться, а я - нет. Но я тоже хотела радоваться! Я же достойна счастья!

Причины депрессии всегда физиологические, просто этот процесс запускает что-то извне (триггер). И понеслась душа в рай (в прямом смысле). Помимо препаратов, которые смогут снизить тревогу и уменьшить аффектацию при психозе (это могут быть не только таблетки, но и успокоительные чаи), стоит самому заниматься практикой. На одной медицине не выплывешь. Если препараты - это плот, то ваша работа, направленная на изменение нейропроцессов - это лодка с веслами. Если вы чувствуете, что у вас нет сил, то знайте, тревога (страх) - самый большой пожиратель психической энергии. Избавившись от нее (причины могут крыться в гормонах и вообще здоровье - советую провериться), вы сможете делать не только повседневные дела (с радостью), но и что-то новое. И это не пустые слова, не цитаты из американского бестселлера, это выводы из моей вот уже годовой практики.

Нужно пустить нервные импульсы по новым нейронным связям. Привычка вырабатывается 21 день. Если 21 день думать, что жизнь говно, начнешь верить в это и жизнь действительно станет хуже некуда. Если 21 день думать, что "не такой уж я плохой человек, новый день - повод для радости, у меня куча возможностей", то постепенно, не сразу, в мозгу образуются новые "магистрали", которые будут расти, если питать их новыми впечатлениями: радость от весны (после долгой зимы), от общения с животными, от небольшого успеха на кухне, от удачной стрижки и проч. Не делать акцент на неудачах - они всегда будут. А перепрошить мозг на счастье. Стать самому "источником света". Радовать, веселить - других. Помогать (не потому что надо, а по велению души). Понять, что все - друзья, покинувшие тебя; семья, тебя не любящая; безразличные преподаватели - ошибались в тебе. Ты очень хороший человек. Добрый, веселый, сильный. Все у тебя получится. Вопреки несчастному прошлому!

Ты всегда будешь один, прими это как данность, поэтому будь себе другом. Другого у тебя не будет. Так что стоит пожалеть и полюбить (никто до тебя не жалел и не любил это!) свои не очень густые волосы, не очень прямые ноги и зубы, жирок на животике, узловатые пальцы, рукожопость, педантизм, лень-ленище и все остальные внешние и внутренние составляющие.

Сейчас я учусь общаться с душой. Я всегда слушала разум, ставила его во главу угла. Интеллект заглушал все, диктовал, что надо делать. Но чего-то не хватало. Я ожесточилась, стала бессердечной (о чем долгое время мечтала). Не было счастья. Знаете, какого? Счастья из детства. Когда ты смотришь на красивейший закат и хочешь кричать - от восторга. Когда упиваешься звездами. Хохочешь, потому что кошка залезла под одеяло и щекочет тебя. Рыдаешь в три ручья, потому что сочувствуешь всему миру (но это такое счастье - быть вместе).

Я не медитирую (терпения не хватает). Просто думаю о хорошем. На каждый вопрос сначала слушаю ответ души. Но и о теле не забываю - фитнес тоже присутствует. Не критикую себя (и не даю себя критиковать другим), не виню, не бичую. Исключительно хвалю. И да, я все еще в пути. Разрушаю старые нейронные связи, создаю новые путем позитивных впечатлений. Это практика, это серьезный труд. Но я наконец-то поверила в себя.

Помимо этого, мне очень помогла психология Михаила Лабковского и Вероники Степановой, книги Майкла Ньютона, Нила Доналда Уолша, Джона Кехо и Джо Диспензы.

Мой аск: здесь

Капсула

Ре смотрит на Зе с балкона. Красное платье. Красные губы - улыбается. Зе на сцене (не концерт, сборная солянка), бегает, поет, заменяя некоторые слова. После берут интервью, в зале.

Журналист: "Вы видели, что Рената смотрела на вас?"
Она: "Да".
Журналист: "И что думаете?"
Она: "Что думаю? Что думаю? Звонить ей буду, вот что".

Следующий эпизод. В обработке видео из нарезок с девушками. Лежат на матрасах, избитые. Синяки, кровь.

Виртуальная железная дорога. Мчусь по ней. Быстро-быстро. Минуя отметки.

Информация валится водопадом. Мне все пишут. Очень много. Слова, слова, одни слова. Не успеваю отвечать.

Просыпаюсь. Настраиваю глаза. Онемела нога, будто ее и нет совсем. Дикая боль внутри. Нашариваю таблетку обезболивающего. Иду на кухню. Ставлю миску с водой на газ - чайник пуст. Завариваю мутный чай. Достаю яблоко - из нормальной еды лишь сосиска в жире. Но боль еще не утихла. Яблоку судьба лежать огрызком. Не люблю, но надо что-то съесть. Чай заставляет ноги подкоситься. Собака скулит, требуя выпустить на улицу. Встает мама, думает, что утро. Показывается и уходит. Давно так не было плохо. Покидают последние силы. Жар. Еле бреду до кровати, падаю на нее. Боль утихает, и становится чуть легче. Но побаливает горло - ангина машет ручкой. А я ведь из дома и не выхожу никуда. Редко. Наваливаются на плечи тупость и депрессия. Почему я вечно себя обвиняю в недостаточном уровне таланта? Когда это закончится? Почему никто не интересуется тем, кто я есть и что люблю? Что для этого надо сделать? Стать "как все"? Есть ли они, эти "как все"?

Любуюсь напряженными сухожилиями - что-то в этом есть. Мужественность, сила. Вспоминаю, что истинный автор - оно. Ищу свой пол. Не нравится быть ни мужчиной, ни женщиной. Мама: "Мужская футболка? Но ты же девушка!" От слова "девушка" морщу нос. Через несколько дней мама покупает мужской спортивный костюм - себе. Время подкалываний пришло. Мы как подруги - все путем. Вечная критика поперек больного горла. А еще: "Пиши, как все. Тебя не читают, потому что ты пишешь заумно". Доказываю свою позицию, цитируя себя же в последнем интервью. Она: "Ты говоришь сейчас, как Литвинова. Та - тоже... И неизвестной так бы и осталась, но она же актриса, поэтому о ней и узнали". Хмыкаю. Знала бы она... Эх, ладно. Такое сравнение хотя бы не портит настроение, совсем наоборот. Бабушка: "Настька [бывшая лучшая подруга] не звонила?" Я: "Нет". Хочется ответить бранью, мол, сдалась она мне, пошли все бывшие подружки семимильными шагами. Все потому, что мать ее выпросила номер моего телефона. Слава Богу, никто не звонит. До добра это никогда не доводило.

Пишу без остановки, заглушая боль, которая возвращается и начинает метаться по всему телу. Боюсь, остановлюсь и умру. Спать не выйдет. Что же еще делать?

Пишу в никуда. Хочется взять душу за волосы и выбросить из собственного тела. Если бы я могла впасть в припадок, я бы впала. Но ничем подобным не болею, лишь иногда льет из носа кровь и адски болят кисти рук, так, что невозможно что-либо делать.

Спасаюсь тонной музыки. Вспоминаю, как мучилась от приступов паники. Один раз накрыло в автобусе. Еле доехала до города с учебы. Встретили родители (так совпало) и долго смотрели на меня, трясущуюся, на лавочке. А я вцепилась в волосы и сидела, качаясь. Вылитый псих. И сейчас что-то схожее. Боюсь слушать тишину - так я встречусь с собой, болью и депрессией. Паника наступает редко, когда ситуация выходит из-под контроля. Я начинаю раскладывать вещи по струнке или размеру. Долго и внимательно. А сейчас для этого слишком темно, поэтому вслушиваюсь в музыку DenDerty. Классный он, а тексты - один "маргариновый стержень" чего только стоит. Цитирую регулярно. Однажды, когда я слушала его в больших наушниках, меня чуть не толкнул под машину школьник ростом по плечо, обвиняя в том, что я гот. И ответить ведь не смогла, а то не дай Бог, бросила бы его под колеса. Дело было на обочине. Вот почему я не хочу работать учителем. Нынешние дети - сволочи. Их не спасти. Мало того, они бьют друг друга, ходят в туалет в урны, воруют еду и посылают на хуй техничек. Младшие. Ангелы? Вот такая у нас школа.

Сегодня заявила матери, что стены меня убивают и скоро убьют окончательно. Она махнула рукой. А я сидела на кухне и сожалела о том, что не курю.

Лечу куда-то. Вниз. Сама знаю это. Мне нужна квалифицированная помощь, но, видимо, до нее мне еще парочка тугих лет.

Осознала, что если бы не тексты, наложила бы на себя руки. Да кого это ебет? У нас тут мужик неродного сына убил и повесил. Думали, самоубийство. А ведь только из армии пацан пришел. Жалко. Столько мрет знакомых. В голове своя строчка: "И оплатить забыв проезд, мы прям в дороге стадом умираем". Стадом, вот именно.

Критика... Вернусь к злобе жизни. Если бы критиканы знали, как я отношусь к собственным текстам, а именно посылаю на хуй и смеюсь, то они бы перестали так яро на меня нападать. Публикую с мыслью "Хуй знает что". Перечитываю: "Сносно". Иногда: "Занятно". Забываю. А уж если вспоминаю, то только со стыдом - всегда. И хочется любить, ценить. Но голос за спиной шепчет: "Это хуйня, и не спорь". Я соглашаюсь. И пишу ведь не для того, чтобы поразить. Чтобы не умереть, заглушить физическую и душевную боль.

А болит постоянно. И тут только одна фраза в оправдание: "Мне 23 года, никто не хочет меня видеть, слушать и вообще знать". Я не мейнстримная малолетка, а человек страдающий. Хомо Психопатус. Вот и пожинаю плоды из пустоты. Незря же сей блог так назван.

Мои руки опустились настолько, что ими можно обернуть Землю пару раз.

Очередной текст отнял у меня саму себя. Было легче, а сейчас я закончу его и буду мучиться собственной экзистенцией. Она вечно ноет и чего-то требует. Дерьмовая сущность. Хочу жить отдельно. Вышлите капсулу для души.

"Гениопатия": выдержка из книги

"Гениопатия" - мой собственный образный термин.

Занимаясь изучением болезней гениев, В.П. Эфроимсон выяснил, что многие знаменитые люди страдали маниакально-депрессивным психозом. Эфроимсон нашел признаки этой психической болезни и у религиозных вождей, и у писателей, и у ученых, и у поэтов (Лютера, Канта, Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Мопассана и многих других гениев). Фрейда Эфроимсон квалифицировал как циклотомический гипоманиакальный тип. 

Тяжелая депрессия может быть вызвана страхом непризнания, который приводит к отчаянию. Страх непризнания порождает первую сильную фрустрацию и выступает как эмоциональный ответ на угрозу. Инстинкт самосохранения борется, вытесняя импульсы страха из сознания в бессознательное, но в бессознательном эти импульсы не исчезают, а страх непризнания становится неосознанным. И сознательная фрустрация превращается в бессознательную. Это приводит к растрачиванию психических и энергетических ресурсов, и отчаяние не исчезает. Если добавляется еще один фактор тот, который Фрейд назвал невротической тревогой (неспособность контролировать сознанием идущие из бессознательного разрушительные импульсы), то вклад этой тревоги еще более усугубляет положение психики. У уравновешенного человека в редком случае действуют оба фактора, поэтому он с ними справляется. Фрейд говорил, что невротическая тревога есть ответ на внешние сигналы. Эго борется с обоими видами тревоги, но энергия Эго не достаточна, тогда начинается упадок сил, возникает двумерная фрустрация, которая является следствием недостижимых целей. Подавленность и эмоциональные переживания усиливаются. У человека с чрезвычайной впечатлительностью, ранимостью такая ситуация становится ступенью на пути попадания в область пограничного состояния, когда сознание уже не может контролировать психические процессы, вытесняя их под порог сознания.
В состоянии депрессии все вызванные в сознание информационно-смысловые образы окрашены сильными отрицательными эмоциями, поэтому психический фильтр не пропускает положительные эмоции и положительную информацию. В сознании происходит противоборство положительных и отрицательных переживаний. Цели, вызванные положительными образами и связанные с творческим процессом, могут быть окрашены отрицательными эмоциями вследствие их недостижимости. В этом случае рождается состояние безысходности. Фрустрация становится многомерной, если все цели одновременно оказываются недостижимыми. Кругом одни тупики. А сильное воображение дополняет мрачную картину. Для любого творца явление многомерной фрустрации чревато жизненной и творческой катастрофой. Это та самая грань, за которой известны случаи самоубийства. Когда человека без видимой причины охватывает грусть, все гаснет, мир теряет свои краски, будущее превращается в черную неопределенную стену, а прошлое – в ленту темных воспоминаний, отягощающих чувством вины, – пишет польский психиатр А. Кемпинский о состоянии  депрессии. Нормальная жизненная энергия теряется, каждое решение становится неслыханно трудным, самые легкие дела возрастают до уровня проблем, которые нельзя решить, и мысль вращается вокруг одного навязчивого образа. Жизнь кажется безнадежной, а смерть – единственным избавлением.
Когда существует высокое напряжение между сильными переживаниями и творческим процессом, то большая нагрузка на нервную систему приводит к истощению сил организма и предельному выражению всех личностных черт. Если это личность творца, склонного все преувеличивать, крайне остро чувствовать, то в его произведениях, как говорил К. Ясперс, наступает время идеальных образов, значение которых, на первый взгляд, становится непонятным. Ощущение мира, природы, человеческих переживаний и поступков до предела обостряется. Освобождение духовных сил под воздействием этого напряжения сначала дает всплеск творческих находок, но затем наступает опустошение сознания. Александр Блок поэтически и образно высказал идею о причинах безумия Гоголя. Писателя поглотило само творчество: «Гоголь сжег себя самого, барахтаясь в лапах паука».
Когда психическая энергия писателя концентрируется на образах героев его произведений, то писатель так сживается с ними, что черты его собственной личности попадают под власть черт придуманных героев. Психическая энергия с большой скоростью перетекающая в художественные образы может сломать психику автора, не оставляя энергии на реальную жизнь. Гоголь так и не смог выбраться в реальную жизнь из оков своего гениального воображения и галлюцинаций. При аномальном состоянии психики, события реальной жизни вытесняются под порог сознания. Все что не касается творчества, в реальной жизни начинает раздражать. Разрушаются адаптационные свойства организма, что и приводит к безумию (или даже к смерти, как у Гоголя). Когда вклады ряда факторов с разной степенью своей силы действуют совместно, психическая жизнь человека нарушается, а граница между нормальным и полубезумным состоянием становится расплывчатой, тогда человек с повышенной впечатлительностью уже не выдерживает натиска образов, поглощающих его сознание.
Такой момент творчества, когда творец, погружаясь в запредельную область и переходя грань реальности в бессилии сопротивляться этой чужой и одновременно своей силе, сравнив искусство с Адом, философски описал Александр Блок. «Быть художником – значит выдерживать ветер из миров искусства, совершенно не похожих на этот мир…», но «…в тех мирах нет причин и следствий, времени и пространства, плотского и бесплотного, и мирам этим нет числа…». Размышляя о художественном творчестве и безумии Врубеля, Блок предположил, что Врубель не выдержал натиска этих миров. Часто так бывает с художниками, «...ибо искусство есть чудовищный и блистательный Ад. Из мрака этого Ада выводит художник свои образы… Леонардо заранее приготовляет черный фон, чтобы на нем выступали очерки Демонов и Мадонн… Рембрандт выводит свои сны из черно-красных теней. Но именно в черном воздухе Ада находится художник, прозревающий иные миры. И когда гаснет золотой меч, протянутый прямо в сердце ему чьей-то Незримой Рукой сквозь небеса и воздухи миров иных, тогда происходит смещение миров, и в глухую полночь искусства художник сходит с ума и гибнет…»
Мир реального и мир духовного в восприятии гения склонного к помешательству начинает существовать отдельно и складывается впечатление, словно эти два мира борются друг с другом. Вследствие этой борьбы может начать прогрессировать психическая болезнь или могут родиться выдающиеся творения. К. Ясперс полагал, что в такие моменты проживание и ощущение жизни под воздействием психопатического процесса становится аффективным и непредсказуемым, а жизнь души и субъективные переживания получают выход: «Врубель видел сорок разных голов Демона, – писал Блок, – а в действительности их не счесть».
Вдохновение резко усиливает интенсивность творческого процесса, но вдохновение должно питаться мощью психической энергии. Откуда ее взять? Гениальная творческая личность способна погружаться в особое маниакальное энергетическое состояние творческого экстаза, когда бессознательное выходит на свободу. И такое состояние приводит к высокой степени прогенерации идей и образных решений у ученых, поэтов, писателей, художников, композиторов. Эта интенсивная прогенерация становится источником образов, доминант, идей и неожиданных решений, она объясняет высочайшую продуктивность творчества гениев. Чайковский написал «Пиковую даму» за сорок четыре дня, Ван Гог в один из периодов творчества писал по картине в день. Это состояние, когда талант питается мощью внутренней энергии вдохновения, творческого экстаза (можно дать и другое название этому состоянию), по-видимому, может настигать гения не так много раз за всю жизнь, ибо затраты психической энергии слишком высоки и период такой интенсивной работы не может длиться бесконечно долго.