Счастье после смерти

В списке счастливых, кажется,

семнадцатая из шести.

ноябрь 2014 - июнь 2016

За последние 2 года произошло столько, что хватит на несколько жизней. Человек живет - человек умирает - человек рождается. Сколько раз стоит за жизнь умереть, чтобы вкусить счастья без примесей? В любом случае - прячется оно за смертью. Внутри меня кладбище, где на каждой могиле крест (до памятника не доросла) и моя на то время фотография. Но если раньше было чувство, что иду я не туда и, быть может, вообще не иду, то сейчас наблюдаю спокойное движение: вперед, вширь, ввысь.

1. Несмотря на отсутствие у меня амбиций, за счет пинков Господа событийный прогресс имеется. Работаю уже год. Участвую со своими студентами в разных конкурсах и даже занимаю призовые места (точнее, занимают студенты). Успела побывать на концерте Земфиры: услышала "Гору", свалилась немножко в обморок. Гуляла в полночь по Старому Арбату. Пела арию на итальянском. Вернулась домой - в музей Марины Цветаевой. Полюбила другого. Жаждала в человеке вечности, а нашла лишь человека. И разлюбила. А как же я была тщеславна, тогда, перед очередными похоронами себя! Мир хотелось завоевать: смотрите, какая я прекрасная, самая лучшая! Если работать, то непременно руководителем. Глупость страшная! Вывести свое честолюбие на чистую воду, вытравить, отпустить его - нелегко. Наверное, надо дойти до ручки, стать одиноким и непонятым, насколько это возможно. Понять, что статус - явление навязываемое, социальное. Как я сказала коллегам на фуршете: "Самореализация и авторитет не одно и то же". Многие задумались о смысле жизни, как минимум. Я не хочу жить из-за общества. Я хочу жить из-за себя и на радость нуждающимся (именно во мне).

2. Любовь и деньги - две взаимоисключающие энергии. Денег нет (и это нормально). А что с любовью? Интересно, если можно было бы сравнить, то чего больше - любви ко мне или уже нелюбви ко мне? Скорее, любви, которая больше нелюбовь, чем любовь. Любви, которая не находит внешнего выражения, лишена вдохновения и желания завоевать, не признаю. Это сродни заниматься сексом молча и в темноте. Об удовольствии стоит лишь догадываться. Но легче считать, что чужая душа - потемки, и не лезть в иное нутро: целее будешь. Не считаю себя обласканной. Не чувствую себя любимой (и уже смирилась с этим - в положительном смысле слова "смирилась"). Изменилось то, что раньше я считала, что меня обязаны любить. И ждала-ждала-ждала. Сейчас я позволяю любить меня. Любите меня? Хорошо. Не любите? Хорошо. Значит, любите кого-то другого. Или полюбите. Любовь была, есть и будет, пусть не у меня. Важно наличие.

3. Как оказалось, отдавать не так уж страшно, даже наоборот. Отдавать не ради повышения самооценки, а ради счастья другого. Эти другие - мои студенты. Я рада, что они есть у меня, и надеюсь, они рады, что наши пути пересеклись. Не могу спокойно по городу пройти: везде студенты, здороваются, интересуются. Кто бы мог предположить, что я буду счастлива по такой причине! К парням особенное тепло - материнский инстинкт не дремлет, и вот я уже заботливая мама для шестнадцатилетних лбов: поучаю, помогаю, люблю. Отдавая, ты получаешь - уже в процессе самой отдачи. И тогда вообще разучиваешься брать. Не ждешь, не ищешь, не требуешь. Плывешь на спине, напевая песенку о том, как же все-таки хорошо плыть на спине.

4. Чтобы полюбить людей, их надо возненавидеть. Самые любящие получаются из мизантропов. Как четвертый эннеатип, утверждая равноправие (отсюда неприятие авторитетов), я стремлюсь к единению. Здесь, кстати, помогает то, что мне близка жизненная позиция поколения Зет. Ты можешь не любить общество, но можешь понять, что человечество - единый организм. И если ты два раза тонул, то где-то тебя дожидаются два корабля.

5. Я признала-таки, что являюсь поэтом. И стихи пишу совсем по-другому. Пытаюсь воспитать в себе волю, так называемое "ремесло". Осознанная жизнь - осознанное творчество. Не сравнивая!

6. И вообще приняла себя - такой. Ни хорошей, ни плохой. Точнее: и хорошей, и плохой. Хотя плохого во мне все меньше и меньше. И как-то нормализуется все вокруг, встает на свои места. Ты - это твоя внутренняя правда.

7. Если и стремиться к чему-то, то только к свободе, потому что очень часто у другого человека стоит цель свободу твою ограничить. Винить его не стоит. Просто держи свободу крепче. Делай, что хочешь, и пусть все думают, что хотят.

8. Не хочешь читать - не читай. А если хочешь, выбери книгу исходя из внутреннего совета, лучше несколько из разных жанров, и читай параллельно. Нет ничего зазорного в том, чтобы оставить крупную сумму в книжном. Я много читаю. И еще больше - не читаю.

9. Пару месяцев я не ем мясо. Стала видеть ясные сны с обилием приключений, что и не упомнишь все. Из последних. Купалась в морской заводи. Толпа людей, много детей. Вода теплая. Я ныряю с берега. А после иду по улице бедного города, кажется, в Индии, и ведет меня женщина. Иду к шаману, который живет в зеленом шатре. Я еще с мужем развелась, и тот шлет мне подробности своей личной жизни, и так мне больно. В другом сне летала над ночным мегаполисом, мужской голос расспрашивал меня о чем-то, а я говорила, что устала и хочу уйти с работы. Еще летала - в ту ночь было полнолуние - над улочками города, похожего на наш, залетела в дом к пожилому мужчине и там уснула. Утром приезжают его дети, и я убегаю. Никак не могу улететь. После понимаю, что летать можно только ночью. В доказательство, что мы на самом деле вылетаем из тела, когда засыпаем, могу привести факт, что я уснула и поймала себя на моменте, когда открываю глаза и смотрю через занавеску в свое окно. Часто попадаю в иные миры, где вижу себя другую, только трогать себя нельзя, иначе можно все разрушить. Сны дают силы жить, как и всякого рода чудеса, основанные на ментальной связи и интуиции. Ты больше, чем ты.

10. Столь праведный образ жизни помог осознать, что я ведьма. Ведьма, которая отлично вычисляет других ведьм. Видит, знает, предсказывает. И молчит. Возможно, стрессы, связанные с отсутствием любви ко мне после утверждения обратного, сняли скорлупу обыденности. Истина приходит только к тем, кто не боится. Сил на страх не было. Пришлось не бояться. Не бояться, что примут за сумасшедшую. Осудят. Предадут в очередной раз. Пускай. Когда меня предают, предаю не я и проблемы точно не у меня. И тогда тысячи ангелов, живущие на конце иглы, сказали: "Наконец-то!"

Непривычно жить без боли. Непривычно, когда внутри не ноет, а глаза не ревут. Несчастному обычное счастье в тягость. Для него счастье в отсутствии отсутствия. Во сне Иисус спросил меня: "А что у тебя есть?" Иным словом, фиксация достатка способствует увеличению этого достатка. И, возможно, поймав себя на бетонных сваях спокойствия, мы обнаружим (создадим!) гармонию на всей Земле.

Паперть

Душа кричит неслышно. Если бы она имела голос, я бы непременно и уже давно оглохла. От отсутствия любви (когда любящие тебя на самом деле любят себя в этой любви), от духоты работы (у меня нет амбиций, но трудовые будни реально стирают твою личность, обрубая самые живописные углы), от графика, когда боишься уснуть, потому что после сна предстоит, как минимум, очистить Авгиевы конюшни, внутри все затягивает гаечным ключом - ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ментальная тошнота. Бьешься во все двери, стучишь глазами в каждое лицо. Улыбаешься, в душе призывая: "Спасите меня! Забросьте на плечо, унесите в какую-нибудь глушь, где я сяду в углу и буду просто сидеть, как это должен делать человек, чтобы в голове ни крутилось ни единой проблемной мысли, ни единой мысли вообще. Сидеть, дышать, быть". О любви тут и речи не идет. Любовь - роскошь. Поцелуи и прикосновения - они в моем плане стоят на возрасте "35", ровно через десяток. Порой мне доброго взгляда достаточно. Держишься, чтобы не броситься доброму человеку на шею, а то нарушишь, не дай Бог, это добродушие. Достаточно теплой шутки. А за окном сейчас резня ливня со снегом. Я выпрашиваю свет, как нищий. Весь мой путь - это длинная-длинная паперть.

В лицо пустоте

"Земфира, чай, кофе, но вино отменяется - ЗОЖ.

Работаешь днем и творишь исключительно ночью.

От себя не уйдешь и вещи, кхм, не соберешь.

И в лицо не плюнешь себе - это, конечно, точно".

и

"Не принижай свои недостатки".

Мой организм (мозг - в особенности) измучен, и никому до этого нет дела. Сначала была такая сильная мигрень, что от звонка с урока голова моя чуть не брызнула серым веществом. После - давление, как у трупа. Теперь гипоманиакальная фаза биполярного аффективного расстройства. Стоит отметить, что я наконец-то стала относиться к нему серьезно и даже засекла начало, чтобы проследить, сколько фаза продлится. Как же выматывают эти "русские горки": то депрессия с нежеланием вылезать из постели, то раздражительная мания, в которой начинаешь ругаться матом (не просто так - есть тому множество причин в виде очень неприятных обстоятельств). Покоя хочется. Нет, не так. Покоя хочется, блеать!!! Но какой может быть покой, если ты живешь в России? И ладно бы в цивилизации, где больше безразличия, чем хамства, но нет - это сельская местность, словом "село" полностью себя оправдывающая. Положение можно описать всего одной сценкой: в святой тишине и с блаженной улыбкой рассматриваю репродукции картин размером около полуметра, как в аудиторию заваливаются три персоны (завхоз, ремонтник и левый мужик) и начинают язвить, что портреты нужно вешать другие, что нужны рамки, что вообще нужно все переделать (а я лохушка без умения пользоваться рубанком). И мне бы сжаться в комок, как раньше, но я кивнула: "Как скажете". Господи, как же тонка граница между гармонией с привкусом Рая и липким обществом! Бежишь с работы как нахлыстанная. Думаешь, сейчас я пообщаюсь с человеком, который признался, что любит меня, и он точно поддержит, даст сил и веры, но тот тоже выказывает недовольство. Я реально после первых дней работы обнимала кота и собаку, говоря им: "Любимые мои, никуда не ходите. Оставайтесь дома. Здесь вас не обидят, потому что любят. Не уходите, не общайтесь с людьми. Они не приносят в жизнь ничего хорошего". А если и приносят, то в конце предательство это хорошее перечеркнет.

Люди уверены, что сильного человека можно завоевать слабыми признаниями. Всюду перекос: человеку, нуждающемуся в огромных письмах, шлют два слова; человеку поверхностному признаются в любви на пяти страницах и изысканным слогом - каждый день. Это как "Зачем тебе говорить, что ты качественно пишешь, раз ты сама это знаешь?" Можно бы смешнее, да некуда. Может, отменим фразу "я люблю тебя"? А что, люди должны сами узнавать, любят их или нет. Абсурд, от которого тошно.

Мне тут еще вопрос задали: "Ты пишешь для себя или для людей?", мол, определись, мразь. Сначала я писала для людей - видела, что то, что пишу, людям необходимо. Но все проходит. Прошел интерес, и я стала писать исключительно для себя. Не потому, что упиваюсь в тексте собственным мастерством (письменно мастурбирую), нет, а потому, что больше нет читателей. Не скажу, что опечалена этим фактом. С читателями ушел негатив, который так любит выплескивать большинство на меньшинство. Но тогда все, конечно, дышало и ширилось. Сейчас я исключила понятие "читатель". Я не зла на него (как можно злиться на безразличие?). Решила смотреть правде в лицо, в данном случае - в лицо пустоте. От пустоты этой веет смертным холодом, но у меня всегда есть мед и горячий чай.

Но мастерство все-таки не пропьешь. Не пролежишь на диване. Не просмотришь сериалами. Читая чужой текст, я чуть ли не мышцами чувствую, где нужно исправить. Руки так и чешутся. Причем это не слепое желание - я могу все свои намерения ясно аргументировать. И: лучше отшлифовать до совершенства один абзац и уснуть спокойно, чем через пень колоду переделать целый рассказ. Самолюбие - очень вредная для творца черта. Оно не дает ему корректировать свои работы. Если он и взглянет на написанный текст, то сожжет его в порыве гнева, как это сделал Гоголь. "Переписывать - унизительно, особенно когда переписывать надо всё", - ответил бы он мне. Не хватает всегда одного: точности, ясности и силы. Ну, дерзости еще (не той, что у Набокова - там гениальный перебор). Точность - специфика лексики, в частности выбора повторных номинаций. Автор выбирает близорукие слова, размытые, не дающие читателю ничего, кроме "голубого ветра" Блока. Ясность - удел синтаксиса. Логика должна читаться ледяным сквозняком. Читатель не будет выискивать глубинные смыслы в ворохе однородных членов предложения - "поезд, кактус, ручка, латы". Автору стоит помнить, что он не Бродский. Литературоведы не накинутся на его стихотворение в жажде разбить текст на слоги, дабы уловить идею. Сила всегда притягательна, с чем соглашался самый несчастный из смертных - Ницше. Силу дает опыт пройденных бед. Сила - предвестник цельности, а цельность - прямой путь к гениальности. Почему бы автору не возненавидеть свое творчество? Поди, после такого начнешь смотреть на него со стороны и обнаружить целое поле, которое придется возделывать мотыгой.

Божественная дихотомия. Я здесь и сейчас, но не здесь и не сейчас. Я состою из плоти и крови в данную секунду и осознаю собственное бытие, но на самом деле (задницей бессознательного) стремлюсь к иной эпохе и к иному месту жизни. И если в прошлое я вернуться не смогу, то есть возможность поменять местность и окружение. Найти то, что будет водой для моей внутренней рыбы. Те люди живут без меня. Вокруг них растут деревья, которые меня ни разу не видели. Для них я не существую. Приятно думать, что при встрече с судьбой ты для нее рождаешься.

Любовь кабацкая

Реальность выражает согласие. Вчера завершила текст выпадом, что детям нужны не только преподаватели ("предметники"), но и учителя жизни, и сегодня директор говорит о том же самом, практически дословно, будто в блоге моем побывал. Я всё слежу за начальством, которое ниже директорского ранга. Настоящая потеха видеть, как с тобой оно ведет себя строго, а перед директором растекается лужицей. Если бы я ставила спектакли, включила бы такую сцену. "Помните, что глубоко внутри вы только свидетель, вечно молчаливый, осознающий и неизменный". Молчу, осознаю и, может, чуточку меняюсь согласно первым двум условиям. Что начальство? Просто люди, обремененные руководящими обязанностями. Не завидую им страшно. Если я некачественно выполняю свою работу, пожалуйста, делайте замечания и я постараюсь исправиться. Но не забудем, что я и вы - представители единого общества. Внутри нас одно - человек, о котором Горький писал: "Это звучит гордо!" Гордо или не гордо, но звучит и уши затыкать не стоит. О том, что я ничем не отличаюсь от остальной массы, я поняла, когда работала на двух работах: в шесть утра за больную маму подметала возле банка, а после собиралась на пары. Возможно, раньше я бы постыдилась работать метлой и подбирать окурки с бумажками. Но жизнь меняет нас, пришло осознание, что стыдиться можно только того, что ты вообще не работаешь, то есть любая работа - это польза. Садилась на велосипед и под дождем крутила педали в центр города, врубала в наушниках музыку и убирала мусор, не забывая пританцовывать. Есть кайф даже в собирании окурков, господа курящие.

"Отягощенные памятью прошлого, отягощенные планами на будущее, вы продолжаете жить по минимуму". Обычно я говорю: "Прошлого и будущего не существует". Не существует той женщины, что нахамила в маршрутке. Не существует скривившегося лица начальника при вашей реплике. Не существует предательства, которое выжгло душу напалмом. Любви, которой была, но умерла, нет. Любви, о которой вы мечтаете, захлебываясь от боли, нет тоже. Есть единственная секунда, которая постоянно сменяется следующей. "Если бы я осознавал себя постоянно, то это больше бы походило на игру в себя", - сказал бы кто-нибудь в ответ. Мы не играем роль инстинктивно - актерское мастерство требует умения перевоплощаться. Умейте быть собой. Студентка отказывалась читать стих на публике. Я наклонилась к ней и почти шепотом напомнила, что не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас.

Счастье - это не только осознание собственного несчастья, как утверждал Камю, но и жизнь без обиды (так утверждаю я). "Как же все плохо! Сил нет!" - и останавливаешься посреди комнаты: ты здесь и сейчас, и есть в твоем отчаянии что-то поэтическое, относящее тебя к страдающим художникам начала прошлого века. Я люблю закат не потому, что он вдохновляет, а потому, что он - связующее звено между теми, кто был, теми, кто есть, и теми, кто будет. Закат видел Бунин. Закат увидят мои правнуки. Закат переживет нас всех. И пусть красота наносит рану нашему сердцу, потому что "она вечность, длящаяся мгновение, а мы хотели бы продлить ее навсегда". Но долгая красота перестает быть красотой. Именно поэтому женщины стареют. Произведения искусства теряют свою ценность, потому что запросы общества меняются не к лучшему. Создавая что-то, думать об этом не стоит. Искусство - это котел, в котором варятся мечты, фетиши, либидо и безумие. Новое творение - это всплеск психического напряжения, это спасение, которое уговорило мастера не убивать себя в порыве экстаза. Это что касается красоты души, ее бессознательных волнений. Чувства определяют связь художника с действительностью. В сотый раз о любви. Ей придают столь большое значение, потому что только она обладает мощной энергией для создания нового человека и искусства. Она заставляет человека чувствовать себя избранным, особенно если любовь взаимная. Но он не избранный. Раздутое "эго" человека, будучи парусом, гонит его корабль на скалы, потому что у каждого чувства есть срок. Мы умеем любить, но не умеем любовь эту в себе убивать. Хорошо, если бы существовали действующие инструкции.

Бывает, конечно, что ловлю себя на желании крикнуть: "По каким кабакам шляешься, любовь моя? Я твой главный кабак, слышишь?" Но я прекрасно понимаю, что в даже в губернском центре представителей ЛГБТ-сообщества можно пересчитать по пальцам. Остается только интернет-пространство, но и то не оправдывает себя: все ищут похожих и никто не ищет иную высоту. Человек просто бежит от тебя в страхе влюбиться. Ничего, пока я буду искать в себе то, что смогу вручить тебе, когда мы все-таки столкнемся. В кабаке, ага. Список мест, которые мы обязаны посетить вдвоем, ширится. Список песен, которые ты прослушаешь, ежедневно увеличивается на треть. Может, я даже суну тебе под нос пару текстов, обращенных к тебе, посетителю очередного кабака, но пока без меня. И фильмы - покажу тебе их все! Слушай, читай и смотри. Не говори ни единого слова (я не удивительная, не уникальная и не прекрасная). Просто отныне иди рядом. Я буду глотать тебя большими глотками, часто давиться и смеяться, вытирая губы. Ненасытный ребенок, который хочет захлебнуться. Губы, руки, глаза твои будут затерты моим взглядом (а после и губами) до дыр. Я сделаю правильно - буду любить тебя ежесекундно: звонить-писать много-много-много по ночам, с работы и даже во сне, а при встрече буду прыгать перед твоим лицом надоедливой собачонкой. Я не верю в иную любовь. Работа не выше любви. Семья не выше любви. Творчество не выше любви. Если, конечно, любишь.

Без автора и адреса

- Не живешь, а спишь. Будто в тумане ходишь.

- Да, я хожу в тумане. И это мой осознанный выбор.

Интересно, можно ли с полной уверенностью заявить: мне ничего от мира не нужно? В любом случае человек, принявший жизнь в виде, как она есть, нуждается в покое, чтобы и в дальнейшем ничего не требовать, ведь если равновесие нарушится и в дверь вломится невежество, естество его содрогнется. Таким образом, можно отказаться только от базисов: страх, любовь, смерть. Есть ли вообще что-нибудь, выходящее за рамки этих составляющих? Пожалуй, стоило бы расположить их в ином порядке: любовь, страх, смерть. Так хотя бы видна логика.

Допустим, я требую тишины. Тишина - это любовь к настоящей секунде, к природе, если в секунду эту ты рассматриваешь пейзаж; это страх услышать звук, который все разрушит; это смерть звукам вообще, даже шуршанию книжных листов - смерть. Я отказываюсь от всего, оставляя лишь тишину. Мы смотрим друг другу в глаза и ничего при этом не чувствуем. Мы знаем о наличии друг друга. Этого достаточно.

Наблюдатель, который не спит. Он, будучи во сне, всматривается в предметы и принимает их. Просыпается и принимает уже реальный мир - без боя. Хотя если подняться ввысь и взглянуть на цепь событий целиком, можно распознать натиск, с которым окружающая действительность намеревается тебя поработить. Работой, например. С работой постепенно теряешь ясность разума, перестаешь быть собой. Теряешь какие бы то ни было очертания. Упустить свою личность можно в двух случаях: в нирване, когда реально лишь астральное тело, и в рабочей рутине, когда находишься под гнетом обязательств и контроля. В нирване ты больше, чем человек, на работе - меньше, чем человек. Тем временем суть твоя стремится обрести свободу. Ее нельзя потребовать у мира, нельзя выиграть или получить за какие-либо заслуги. Свобода - это осознание, продукт осознанной воли. Это взгляд на мир ясным взором и с тихим сердцем. Нет ничего, кроме жизни - понимаешь, когда остаешься совсем один. Только не попади в ловушку: освобожденный устает от проделанного поиска и по его завершению тотчас начинает искать, к чему себя приковать. И главное, не спутай усталость с мудростью.

Кто-то говорит из нас. Не в нас, не через - из. Выговаривается. Или, что еще точнее, договаривает. Чувство, что покинувшие этот мир продолжают свои размышления, а если "мыслю значит существую", то никто никогда не умирал. Откуда подобное убеждение? Я не хочу предаваться сентенциям в данный час - он для меня неурочен. Но кто-то говорит внутри, не диктует, а просто вываливает на стол ворох накопившихся мыслей. Я тону в этом потоке без автора и адреса.

28.10.2015

Однажды о тебе вспомнят

Каждый ребенок знает Бога,

Не Бога имен, 

Не Бога запретов, 

Не Бога, все время творящего странные вещи, 

А Бога, который знает только четыре слова 

И повторяет их:

«Приходи танцевать со мной».

Хафиз Ширази, 14 век

Однажды о тебе вспомнят. Не то что бы прибегут и начнут стрелять горящими глазами - подумают о тебе и даже протянут повисшую ладонь помощи, и будет приятно даже из-за такого. Месяц я была предоставлена сама себе, преподавала разными стилями - от Макаренко до "Принесите мне кофе и булочку", но так и не заметила движения возле своей аудитории. А тут так совпало, что классный руководитель самой буйной группы еще и психолог, работающий не только со студентами, но и с преподавателями, а ведь молодой преподаватель - это студент и преподаватель в одном лице. Меня попытались услышать. "Педагогика - это место, где ты затрачиваешь много сил, привык отдавать, но силы эти нужно где-то брать. А где брать их? Если даже у преподавателей глаза - мертвые и ни разу в нашей беседе еще не блеснули, хотя я бросаюсь в них спичками? Любимое дело (писательство), семья, природа, изредка новые впечатления не могут восполнить ту потерю, которая случается на одной паре. Можно просто опустить руки и никогда их не поднимать. Общение, как и преподавание - это обмен, не теннис с бесконечностью, когда мячик улетает и никогда не возвращается", - докладывала я, активно жестикулируя и рассматривая глаза собеседника: а вдруг мелькнет искра? Она понимающе кивала и сказала несколько вещей, с которыми я жадно согласилась - такое в нашем учреждении редко бывает. Потому что я с остервенением ищу друга. Работать без хотя бы одного крепкого контакта больше похоже на самодеятельность, на которую никто внимания не обращает. Никто не хочет открыть тебе душу. Более того, никто не хочет смотреть в душу твою. Производство слов, две трети из которых забываются тотчас. Бессмысленная беготня, даже возня, перемешанная с приторным официозом. "Любимое дело?" - она приподнимает брови. Наверняка, удивлена, что в моей жизни есть что-то, кроме педагогики. "Да, я пишу. Всю жизнь, можно сказать", - прозвучало как оправдание, будто я по ошибке взяла чужой кошелек. Пусть будет знать хотя бы один человек - кстати, очень хороший человек, - что я творческая персона. Раньше мне нужно было, чтобы мои тексты понимали, чуть позже - чтобы читали, сейчас - чтобы просто знали, что я пишу, а не вяжу, например.

"Ты хочешь, чтобы я спросила, изменилась ли ты за одну ночь?" - человек, который вроде бы друг, негодовал. Он не понимал, что именно это мне и нужно, что рождение нового человека происходит не неделями, а сразу: раз - и ты думаешь совсем иначе, у тебя даже другой аромат, словно парфюм и мысли как-то связаны. Ты открыл в себе очередную грань, а грань эта - поле, которому конца и края нет, и тебе в ближайшее время придется изучить на этом поле каждую травинку, рассмотреть каждого жучка. А сегодня, между тем, студентам я говорила о Боге и посоветовала книгу Уолша "Беседы с Богом". Мы не только о Боге говорили - о человеке вообще, о стране, о развитии, о современности. Не пара по литературе, а пара по философии. Мы затронули тему выбора и сошлись-таки на том, что выбор - это хорошо, даже если одна сторона из двух - зло. Я не удивляюсь себе. Удивляюсь, скорее, регулярности ударов молота, которым я стучу по социуму. Я стараюсь не быть статистом, как делают многие: "Сегодня мы будем писать конспект". Даже если мы пишем конспект, он сопряжен с обсуждением житейских проблем: как скучно жить в общежитии, какие женщины-преподаватели в возрасте - стервы, нужна ли литература лесничим. Неслышно и в темноте слетают с моей души скобы, соединяющие ее со злым одиночеством. Если бы у меня был фейерверк, я бы запускала его каждый день.

Путь мой имеет маршрут "Страх - Отстраненность - Интерес - Злость - Усталость - Осознанность". Не знаю, как будет называться следующая станция - "Тишина" или "Концерт". Интроверт, работающий с людьми - штука забавная. Ясно только, что игры не будет. Роль одна - быть самим собой. Самая сложная роль.

Самособойно

Здравствуй, смотритель,

налей кружку браги.

Кто бы мог подумать, что спасет меня алкоголь. Душу, тело, что там еще есть в человеке?, бессознательное со всеми вытекающими. От градусов не то что весело - самособойно, скорее, свободно, будто тебе развязали наконец-таки руки и сорвали скотч со рта. А еще накануне, в этот же самый день, напряжение достигло такой координаты, когда что ни сон, то кошмар (снится, что прозвенел будильник, показывающий 5:50, и я его выключаю, а после он еще раз звенит и время опять 5:50 - утро сурка, не иначе), когда голова мокрая не от любовного бреда, а от усталости, сопряженной с низким давлением и таким же гемоглобином, когда от тревоги нечем дышать, настолько она сильна, и в завершении сводит правую кисть, а большой палец вообще отбивает чечетку. Плюнула на все заборы, построенные внутри своей личности, и рванула за градусами. С дум-металом в ушах проехалась по улице, на которой прошло детство, вырулила на центральную и чуть не кувыркнулась через бордюр. А над головой звезды-звезды-звезды. И фонари отказались светить, а те, кто не решился, категорически ослепли. И вроде бы не надо вливать в себя спиртное - все и так хорошо, просто нужно было покинуть домашние стены не на работу. Хотя со спиртным собственные фотографии не кажутся такими страшными, и в этом его существенный плюс и перевес над чередой фильтров.

На 6 часов работы приходится 7 часов усталости (такая усталость, когда ты лежишь без движения и дырявишь взглядом потолок, а внутри тебя счастье, что ты наконец-то дома). Не так. На 6 часов работы, которая не нравится (может не задаться день), приходится 7 часов усталости, а после вроде бы дела поделать, но еще 3 часа усталости заставляют не покидать просторы кровати. Если же работа нравится, появляется желание всех обнять. Или хотя бы признать, что ты мог бы обнять тех, кто еще пару дней назад выпил из тебя все соки. Я о студентах. Да, через 2 недели работы могу официально заявить, что люблю этих придурков. Конечно, будет время, когда я захочу их перестрелять, но фоном все же останется материнская благодать. Столько скопилось историй - можно начинать делать зарисовки для книги "Методика преподавания от балды". Пар сейчас нет (преподаю не каждый день), а я уже, можно сказать, скучаю. Взять хотя бы вторник. На первой паре мы пили кофе/минералку/чай (мне еще булочку купили от чистого сердца), болтали о случаях в школе, угадывали, какой именно мат Пушкин использовал в стихотворении "Телега жизни", читали переделку "Лукоморья" и изредка отвлекались на биографию Пушкина. На второй паре в конце студенты-парни сидели за моим столом, выясняли, что мне притащить - цветы или конфеты, а один собирался для усиления душевности атмосферы включить музыку, еще заключили с одним героем пари. На третьей принесли груши со своего сада. Я пустила левого парня просто так посидеть, чтоб тот не мотался по зданию, а уже на выходе студенты позвали меня на физкультуру, но я, естественно, отказалась. Еще парк вокруг, запахами с ума сводит. Паутина падает на нос, иногда вместе с пауками, цветы расцвели еще обильнее, чем весной, по утрам "грибные" туманы, а грибов на самом деле очень много. Эта осень была спланирована так, чтобы я полюбила ее.

Пропало желание оправдываться, которое, казалось, претендовало на вечность. Еще до алкоголя. Великое чувство - чувство "я этому миру пригодился". Я еще чего-то стою после лавины бед, свалившихся на меня за последний год. Ехала по грязному полю и наткнулась на проселочную дорогу, и даже домики вдали виднеются: блеск окон, дым из труб. Тепла еще нет, но оно уже машет тебе рукой, обещая, что в этот раз все будет гораздо лучше: по крайней мере, нет близких людей, которые могут обидеть, предать и забыть. Социальные навыки тоже важны. Посмотреть на хозяина дома не исподлобья, а с искренней улыбкой. Поговорить с ним об урожае, о праздниках и о детях, которые ну никак не хотят учиться, балбесы эдакие. Увидеть в нем не врага, а друга, пусть и на то только время, что будешь ты у него гостить. Выкурить крепкого табака, выпить самогона, закусить до тошноты соленым огурцом с дубовой шкурой. Выйти во двор, почесать за ухом пса и посмотреть на звезды, доказывающие, что все мы едины, раз под одними и теми же созвездиями ходим. На одного Бога смотрим, одному Человеку руку жмем. Отказаться от войны, которую ты объявил тем, кто о тебе даже не знает, и встать на тропу соучастия. Смирение - это не слабость. Это сила быть последним.

Еще один день

Все чаще смотрю на себя со стороны. И вижу человека, которому опостылели устные слова, он произносит их отстраненно, словно это заученные еще сто лет назад реплики спектакля. Набор звуков с монотонной интонацией режет пространство пару-тройку раз и затихает. Хочется сказать: "Давайте посмотрим куда-нибудь. В окно, в себя, в лицо соседа. И помолчим". Сколько слов тратится впустую! А еще удивлялась, что у людей пустые глаза. Не только - пустые рты, которые произносят пустые формулировки. Пустая, в сущности, жизнь. А вокруг - чаща с танцем сумасшедших запахов, голова кружится, ноздри раздуваются шире и чаще. В себя! Надо пропитаться осенней горечью (что же это так безумно пахнет? привезенное из дальних далей деревце? тут таких сотни, если не тысячи), подобрать хотя бы основной ноте хиленькое определение, чтобы оставить в памяти. Да, сухая горечь, в которой замешаны поздние цветы и взбесившийся цветом парк. Оболочка моя носится из здания в здание, из кабинета в кабинет, а душа метров за триста, должно быть, сидит у озера, любуется бликами косого солнца. Ей в этом мире лучше всех. Мел сушит кожу, он повсюду, не удивлюсь, если даже на нижнем белье мел. Зеленый цвет доски. Бумага в разных вариациях, только творчества на ней нет - сплошные отчеты. Считать часы, чтобы сбежать. Сбегать еще раньше. Засыпать в бреду еще днем. Встречать душу - уставшая от счастья, а не от работы, она сядет напротив, посмотрит в глаза и кивнет на клавиатуру: "Напиши что-нибудь. Не дай умереть нам еще один день".

14.09.15

Встретимся на вершине

На вершине моей

листья лавра жгут.

На вершине моей

нас много.

За этот вечер я повзрослела/постарела лет на десять. Люди, с которыми был какой-никакой контакт, оставили меня. Они могут оставить тебя даже тогда, когда находятся рядом, пишут и даже интересуются положением твоих дел. Главное - распознать. Просто в одну секунду (таким секундам нужно памятник ставить) ты понимаешь, что они (два-три человека) не знают тебя, раз, и не хотят знать, два. Наверное, второе хуже первого - отсутствие желания смотреть вглубь, рыться в человеке, как в "секонд-хенде": вещи не первой свежести, но по тем меркам дорогие, да и постирать можно - будут как новенькие. И ничто не изменится. Никто не изменится. Не знаю, может, таким образом, раз за разом, жизнь доказывает, что одиночество будет с тобой всюду, что это не отсутствие людей рядом, а чувство, что тебя не любят. Не любят той самой любовью, которая "взрыв, дым, огонь". Сначала чувство, а после и знание - находишь этому череду доказательств. Если это любовь, то любвеподобная жижа, похожая на лужу, которая растекается, становится все мутнее и мелеет. Не океан, ревущий в шторм. Дружба также лишается крыльев: обида за обидой, "слишком разные", "я не понимаю тебя". Не полет над облаками. Зачем отбирать друг у друга драгоценное время? Возможно, за углом каждого ждет более счастливая судьба - выбранная не тобой в порыве отчаянья, а Богом. Ненужность - в любви, безразличие - в дружбе, апатия - в работе. Что касается работы, девиз "Всем на всех насрать!" работает безотказно. Как давно я не встречала горящих в разговоре глаз! Ощущение, что ты, пусть одинокая и больная, тащишь на себе деятельность целого учреждения. Конечно, это не так на самом деле, но ощущение такое - одна бегаешь, что-то ищешь, пытаешься заглянуть в каждого, с кем доводится общаться. Понимаешь, что если и ты опустишь руки, сфере вашей конец - душа из работы уйдет, а тут хотя бы мнется у двери. Я могла бы без остановки ныть, что мне одиноко, что я устала и не хочу шагать вперед, но не буду: я останусь одним из представителей человечества, кто жаждет познавать, до финала.

Меня часто превращали в персонаж. Превращают до сих пор. Может, я сама отчасти помогла - с усердием строила свой образ. И это сыграло со мной злую шутку. С персонажем не дружат. Его не хотят целовать. Взять за руку в реальности - что за чушь! Он же книжный герой! Человек лучше понаблюдает издали, а если и решится, то на робкий вопрос или несколько писем. Реальность - не то, что от меня хотят. Иным словом, я полностью потеряла свою плоть. Были святые при жизни? Будут. И икону с ликом напишут, и молитва мне будет содержать слова: "Никто ее не желал телом своим, персты человека не касались чресел ее". Икона "Нежеланная". Будут мне поклоняться все те, кому надоело людское внимание. Абсурд не во мне, а в факте, что люди уже открыто заявляют: "Ты прекрасна во всех отношениях, идеальная, поэтому и не нужна никому". Иметь приятное (не буду вдаваться в подробности) тело и не найти ничью любовь к нему. Хотя бы к нему. Черт с душой! Ловлю себя на кратких приступах желания - лишь тогда понимаю, что то, что желание испытывает, еще не залито бетоном из-за бесполезности, а все к этому идет. Давайте не будем знать душ друг друга, но познаем хотя бы тела, пока их не тронули первые морщины!

Анализируя себя, ты распадаешься на части: тело, душа, личность (харизма), профессия, талант и прочие. Лучше б целой сидела - ни одна из частей не нужна миру. С телом мы уже разобрались. Душа слишком светла - надо бы погрязнее, а то глаза слепит. Харизма полна огней и пряностей - от корицы хоть нос зажимай, да и от фейерверков голова раскалывается. Профессия - вот уж где непонимание, другим словом, "дура, что ли?" Талант - каких свет не видывал, не видывал, не видывал и так и не увидел. Бывает, что усталость доходит до истерического хохота, с чем я знакома не понаслышке. Тут одиночество до истерического хохота дошло, причем оно вобрало в себя не только личную разновидность, но и разновидность профессиональную. Эдакий подарок при покупке. Любовь - это великая случайность, но я еще бы добавила, что вероятность ее появления - та, с которой ты, с завязанными глазами, стреляешь в глаз белки, прыгающей на плече у Бога. Это даже не лотерея. Это хуже. Что хуже? Выиграть в покер слепому? Точно - выиграть в покер слепому, у которого нет рук.

Брать силы негде. Разве что, вырабатывать электричество из истерического смеха, который более-менее постоянен. Впереди столько дел, а глаза у всех - пустые. Ладно, не давайте мне руку помощи, не надо, просто посмотрите на меня взглядом, в котором синим пламенем горят былые проблемы. Не любите меня, но любите другого, только обязательно сильно и без обмана. Не дружите со мной, но попробуйте построить крепкую дружбу с тем, о ком вы сначала подумали: "Ну и лох!" Помогите не мне - старушке, которая боится перейти оживленную трассу. Возьмите домой котенка, назовите моим именем и давайте ему регулярно ласку и поесть. И мы узнаем, что такое любовь. Выживем вместе, вместе не будучи.