Спасибо за боль

Снилось, что умерла бабушка, что мать меня куда-то тащит, не дает попрощаться, а я сквозь слезы кричу: "Как же так? Я же ее больше не увижу!" После - я посреди заснеженного поля, в небе ясно, и тут нападает ветер, начинает кружить, и я не могу сдвинуться с места, совсем нет сил противостоять, поэтому падаю в снег спиной и смотрю в темнеющее - наступает вечер - небо. Буря стихла, и удалось встать и даже по этому полю передвигаться. За эти 4 часа сна можно сто раз умереть и воскреснуть. Проснуться, слушать дрель, которая уже вошла в слуховую привычку, удивляться визжащим бесам (детям) и откуда-то взявшимся у соседей собакам. Видимо, точно что-то происходит, потому что вся эта мешанина из звуков случилась в 10 часов утра.

Вчера было суперлуние, и во мне бурлила - без метафор - кровь. Более того, пылали такие страсти - прямо коротило и взрывалось между людьми. Ловила себя на чувстве "еще немного, и меня разорвет", а в один момент я даже заплакала без причины, будто чувствую чужую тоску и боль. Я уже чувствовала такое раньше, но не так сильно. Теперь чужое страдание меня в прямом смысле сбило с ног. В моей судьбе есть клубок из нескольких людей, разными сторонами со мной связанных, и сейчас их трясет и подбрасывает - в преддверии соединения "Смерти" и "Луны", когда все тайны станут явными. Боже, как же удобно мыслить "карточными" категориями, то есть архетипами! А у меня так вообще красота - выпадают одни и те же карты, выучила их значения наизусть. И часто пугаешься - выпадает то, чего опасалась. И главное - с виду ничего не происходит: сидение дома, безденежье, музыка и слова. А что внутри? Вселенная рождает новые планеты.

Наверняка, некоторые думают, что я не знаю, потому что все мы смертны и многое нам не по силам. Но я знаю все: что-то от себя, что-то не от себя. Не помогает логика - включаешь чувства. Чувства молчат - работаешь логикой. Возможно, это начало провидения. И думаю, его можно развить. И все спрашивают: "Что с тобой?" Приходится говорить: "Простой ответ будет слишком мал. Надо писать, как минимум, книгу". Хотя иногда все же приходит подозрение, что я всего лишь безумный человек. Безумец, утверждающий, что если что-то и умирает, то не сразу: возможно, для этого потребуется огромный кусок жизни. Но легче всего думать, что ничего не исчезает и ничто не берется из пустоты. У всего есть свои начало и бесконечное развитие.

Меня не хватает на рыдания, которые просятся из души. Если бы начала рыдать, от меня бы ничего не осталось. Снова, пытаясь поддержать нечужого человека, я получила такую затрещину, что легкие потеряли воздух от "зачем ты так со мной?" Вот он, ветер, который не дает идти. И я падаю. Почему в этом мире "ты важный для меня человек" идет рядом с "ты такая плохая, вот от тебя все и бегут"? Очень "радостная" "правда". Я говорила о безоговорчности вчера - вот она и ввалилась в дверь: пожалуйста, раз вы, нечужой мне человек, говорите так, словно я последняя паскуда, то думаю, нам не по пути; всех вам благ. Я устала извиняться за то, чего даже не думала совершать. Как же больно. Больно умирать и жить погибшей дальше.

Почему же так горько?
Комом. В горле.
Солнце.

Больсон Сонболь

Опять я устала от боли. Не жизнь, а мучение. Вчера целый вечер трещала голова (боль сопровождалась странным чувством - будто кто-то по мне тоскует, будто это не моя грандиозная тоска, а чья-то), боль периодически переходила в зубы и ухо, ужасно болели запястья и пальцы (именно поэтому временами я не в силах печатать, как следствие детской болезни), голова напрочь отказывалась принимать стороннюю информацию (уши просто не слышали, не хотели слушать). Долго не могла уснуть - мерещились странные картины. А после накрыло ощущение, будто я живу в собственном воспоминании - видимо, меня забросили на какое-то время в будущее, полное восторгов и исполнившихся желаний, и вернули в прежний быт, где все до жалости мелкое и незначительное: слова, люди и споры. С горем пополам уснула и проснулась от другой боли - как поняла, был приступ гастрита. В мучении и холодном поту от нехватки кислорода ворочалась около часа, пришлось выпить обезболивающее, и уже с его помощью уснула спокойно. Перед пробуждением пришла фраза "Добрые дела сейчас в моде. Можно делать их, не задумываясь". И вроде бы хорошо все было, но опять заболели запястья и пальцы (хотя и не так сильно, как вчера), прихватило живот, а еще мышцы после вчерашнего марафона с 25 кг ноши ноют, особенно спина. Сижу сейчас - больная и разбитая. Настолько организм не выдерживает нагрузок переезда.

Накануне снился интересный сон, над которым думаю до сих пор. В этом сне меня украли, мы летели на черном лакированном самолете - все известные люди, я хотела сбежать, но куда бежать, если ты - в небе? Вижу со стороны девушку в восточном одеянии (шаровары, тюрбан - с золотыми узорами), подвешенную к потолку на золотых матерчатых лентах, под ней огромная кровать с рюшами. Закрытая на ключ комната, а в ней такой извращенный, но красивый экспонат. И тут девушка, видимо, просчитав все до мелочей, начинает методично от лент освобождаться, выполняя акробатические трюки. Все это происходило достаточно долго, девушка освобождается и падает на кровать. В этот момент щелкает в замочной скважине ключ (железная дверь с глазком, кажется, они даже пересматриваются с "хозяйкой" в этот глазок какое-то время). Ее периодически ходит проверять зрелая (лет за 40) - богатая, в драгоценных камнях и фиолетовом одеянии - женщина. Я не видела ее, просто знала сам факт. Тут я становлюсь той девушкой и отворачиваюсь к окну, накрываясь восточным покрывалом, и дверь распахивается.

Ломит пальцы. Даже удивляюсь, как получается печатать что-то. Да, чувство, будто меня морально изнасиловали. Будто я перенесла на себе боль всего человечества. Это было не раз. Прошло. Значит, и это тоже пройдет. Надеюсь.

Капсула

Ре смотрит на Зе с балкона. Красное платье. Красные губы - улыбается. Зе на сцене (не концерт, сборная солянка), бегает, поет, заменяя некоторые слова. После берут интервью, в зале.

Журналист: "Вы видели, что Рената смотрела на вас?"
Она: "Да".
Журналист: "И что думаете?"
Она: "Что думаю? Что думаю? Звонить ей буду, вот что".

Следующий эпизод. В обработке видео из нарезок с девушками. Лежат на матрасах, избитые. Синяки, кровь.

Виртуальная железная дорога. Мчусь по ней. Быстро-быстро. Минуя отметки.

Информация валится водопадом. Мне все пишут. Очень много. Слова, слова, одни слова. Не успеваю отвечать.

Просыпаюсь. Настраиваю глаза. Онемела нога, будто ее и нет совсем. Дикая боль внутри. Нашариваю таблетку обезболивающего. Иду на кухню. Ставлю миску с водой на газ - чайник пуст. Завариваю мутный чай. Достаю яблоко - из нормальной еды лишь сосиска в жире. Но боль еще не утихла. Яблоку судьба лежать огрызком. Не люблю, но надо что-то съесть. Чай заставляет ноги подкоситься. Собака скулит, требуя выпустить на улицу. Встает мама, думает, что утро. Показывается и уходит. Давно так не было плохо. Покидают последние силы. Жар. Еле бреду до кровати, падаю на нее. Боль утихает, и становится чуть легче. Но побаливает горло - ангина машет ручкой. А я ведь из дома и не выхожу никуда. Редко. Наваливаются на плечи тупость и депрессия. Почему я вечно себя обвиняю в недостаточном уровне таланта? Когда это закончится? Почему никто не интересуется тем, кто я есть и что люблю? Что для этого надо сделать? Стать "как все"? Есть ли они, эти "как все"?

Любуюсь напряженными сухожилиями - что-то в этом есть. Мужественность, сила. Вспоминаю, что истинный автор - оно. Ищу свой пол. Не нравится быть ни мужчиной, ни женщиной. Мама: "Мужская футболка? Но ты же девушка!" От слова "девушка" морщу нос. Через несколько дней мама покупает мужской спортивный костюм - себе. Время подкалываний пришло. Мы как подруги - все путем. Вечная критика поперек больного горла. А еще: "Пиши, как все. Тебя не читают, потому что ты пишешь заумно". Доказываю свою позицию, цитируя себя же в последнем интервью. Она: "Ты говоришь сейчас, как Литвинова. Та - тоже... И неизвестной так бы и осталась, но она же актриса, поэтому о ней и узнали". Хмыкаю. Знала бы она... Эх, ладно. Такое сравнение хотя бы не портит настроение, совсем наоборот. Бабушка: "Настька [бывшая лучшая подруга] не звонила?" Я: "Нет". Хочется ответить бранью, мол, сдалась она мне, пошли все бывшие подружки семимильными шагами. Все потому, что мать ее выпросила номер моего телефона. Слава Богу, никто не звонит. До добра это никогда не доводило.

Пишу без остановки, заглушая боль, которая возвращается и начинает метаться по всему телу. Боюсь, остановлюсь и умру. Спать не выйдет. Что же еще делать?

Пишу в никуда. Хочется взять душу за волосы и выбросить из собственного тела. Если бы я могла впасть в припадок, я бы впала. Но ничем подобным не болею, лишь иногда льет из носа кровь и адски болят кисти рук, так, что невозможно что-либо делать.

Спасаюсь тонной музыки. Вспоминаю, как мучилась от приступов паники. Один раз накрыло в автобусе. Еле доехала до города с учебы. Встретили родители (так совпало) и долго смотрели на меня, трясущуюся, на лавочке. А я вцепилась в волосы и сидела, качаясь. Вылитый псих. И сейчас что-то схожее. Боюсь слушать тишину - так я встречусь с собой, болью и депрессией. Паника наступает редко, когда ситуация выходит из-под контроля. Я начинаю раскладывать вещи по струнке или размеру. Долго и внимательно. А сейчас для этого слишком темно, поэтому вслушиваюсь в музыку DenDerty. Классный он, а тексты - один "маргариновый стержень" чего только стоит. Цитирую регулярно. Однажды, когда я слушала его в больших наушниках, меня чуть не толкнул под машину школьник ростом по плечо, обвиняя в том, что я гот. И ответить ведь не смогла, а то не дай Бог, бросила бы его под колеса. Дело было на обочине. Вот почему я не хочу работать учителем. Нынешние дети - сволочи. Их не спасти. Мало того, они бьют друг друга, ходят в туалет в урны, воруют еду и посылают на хуй техничек. Младшие. Ангелы? Вот такая у нас школа.

Сегодня заявила матери, что стены меня убивают и скоро убьют окончательно. Она махнула рукой. А я сидела на кухне и сожалела о том, что не курю.

Лечу куда-то. Вниз. Сама знаю это. Мне нужна квалифицированная помощь, но, видимо, до нее мне еще парочка тугих лет.

Осознала, что если бы не тексты, наложила бы на себя руки. Да кого это ебет? У нас тут мужик неродного сына убил и повесил. Думали, самоубийство. А ведь только из армии пацан пришел. Жалко. Столько мрет знакомых. В голове своя строчка: "И оплатить забыв проезд, мы прям в дороге стадом умираем". Стадом, вот именно.

Критика... Вернусь к злобе жизни. Если бы критиканы знали, как я отношусь к собственным текстам, а именно посылаю на хуй и смеюсь, то они бы перестали так яро на меня нападать. Публикую с мыслью "Хуй знает что". Перечитываю: "Сносно". Иногда: "Занятно". Забываю. А уж если вспоминаю, то только со стыдом - всегда. И хочется любить, ценить. Но голос за спиной шепчет: "Это хуйня, и не спорь". Я соглашаюсь. И пишу ведь не для того, чтобы поразить. Чтобы не умереть, заглушить физическую и душевную боль.

А болит постоянно. И тут только одна фраза в оправдание: "Мне 23 года, никто не хочет меня видеть, слушать и вообще знать". Я не мейнстримная малолетка, а человек страдающий. Хомо Психопатус. Вот и пожинаю плоды из пустоты. Незря же сей блог так назван.

Мои руки опустились настолько, что ими можно обернуть Землю пару раз.

Очередной текст отнял у меня саму себя. Было легче, а сейчас я закончу его и буду мучиться собственной экзистенцией. Она вечно ноет и чего-то требует. Дерьмовая сущность. Хочу жить отдельно. Вышлите капсулу для души.

СТАНЕТ ЛЕХШЕ. КОГДА-НИБУДЬ.

Дико болит голова. Не дай Бог, еще кровь из носа польет. Вчера во сне (ровно в 4 утра) чуть не захлебнулась - лежала на спине, дремала - и тут нате вам, зажимайте пальчиком-с, я лью из левой ноздри, красная и горячая.

Гроза все ближе и ближе. И почему-то не хочется выискивать свой любимый высокий и трескучий гром. Не люблю темноту и вспышки. Будто нас с неба фотографируют. И ведь все спят. А я даже не в силах лечь и закрыть глаза. Говорить не с кем (да и кому я нужна?), вот и пишу все, что думаю больной головой. Гром, конечно, хиленький. Хочется, чтобы громыхнуло так, чтоб все проснулись. Но гроза, видимо, еще далеко.

Нас преследует Копенгаген. Это судьба. Я просто оставлю это здесь.

Я действительно очень устала. Не жалоба - констатация. Даже когда вчера пили вино, не расслабилась. Не знаю, что уже для этого сделать. Начать убивать что ли?

О, ветерочек... Да, меня расслабит гроза, точнее сильная гроза, чтоб с ветром, ливнем стеной и громом на всю округу. Разухабистая стихия - вот то, что мне сейчас нужно.

Прочитала почти всю "Обладать и принадлежать" Литвиновой. Моя рецензия ограничится парой фраз: "Представь, ты в море деталей и не понимаешь, какая из них художественная, а какая - нет, ты тонешь в этом море и последний твой крик: КТО ВСЕ ЭТИ ЛЮДИ?!"

"Сердце стучит бешено. Что бы было, если бы и мозг стучал? Я задыхаюсь. Не хватает для ума мыслей. Недобор, скрывающий перебор. Буду меньше думать - умру от разрыва сердца или удушья. Начинаю усиленно думать - появляется второе дыхание, приступ исчезает". Это написала я вчера в телефоне. Много я вчера написала. Не зря. Достойно вышло. Если б не написала, умерла бы, наверное. Постмодернистское понимание энергии, писательского томления, только у меня это томление именно умственного свойства. Оно заставляет меня рожать по ночам томики Чехова.

"Мозг по ночам берет у меня интервью, а я и не сопротивляюсь. Мне даже нравится - и телесной морды рядом нет с опросником". Тоже вчерашнее. Откуда-то появляются вопросы, и мозг без моего ведома, желания сам начинает на них искать ответы. И ему посрать, что голова болит, что спать надо, что надо думать о другом. "Нет, мне надо думать о том, нормально ли рожать в два часа ночи томик Чехова или нет", - отвечает он и начинает рожать.

"Если не пишу, начинается припадок: будто у тебя потуги мозговые и сердечные. Еще чуть-чуть, и ты треснешь". Начинается мозговой зуд, если уточнить. Всю трясет. Слабость. Настроение - в дерьмо. Это если я не буду думать и не буду писать о том, что думаю. А потом наступает усталость, приятная, удовлетворенная... Спокойствие. словно ты сделала то, что тебе поручили. Кто там говорил из великих, мол, надо в день писать хотя бы по две строчки?

Гроза уходит, сучка. А я так на нее рассчитывала. "Подыхай", - сказала Гроза мне и ушла, сверкая в темноте взором.

Куча всего интересного - в заметках к сценарию. Здесь - ерунда. Но это не последние роды.

Срочно нужна кнопка "Выкл". Голова болит безумно. Тошнит не так безумно. Нет сил на сон. Зато придуман сюжет очередного вязаного носка. И лишь этот факт радует и не заставляет рыться в таблетках, чтобы их обожраться и сдохнуть. А... ХА... ХА (без улыбки, низким голосом).

Недожизнь какая-то. Все не в полную меру. Все, что ни происходит, происходит урывками. Где пресловутая разухабистость?

Недожизнь равна недосмерти. Вроде умер, но не совсем: ходишь, выполняешь обязанности, смеешься...

СТАНЕТ ЛЕХШЕ. ЛЕХШЕ. КОГДА-НИБУДЬ.

Такая разная боль

Иногда накатывает такая волна нежности, что хочется высказать человеку все, что на душе, обнять его и простоять так несколько часов. Шептать: «Я рядом. Все хорошо. Не переживай». Сердце просто разрывается от этого желания. В груди начинает бешено стучать. Дыхание перехватывает, словно у тебя отнимают последнюю каплю воздуха. В последнее время я постоянно живу с такими ощущениями.

Дико сводит пальцы. Уже несколько дней. Постепенно привыкаю к этой противной боли. Словно между суставами продевают металлические пластинки. Или словно руки опускают в ледяную воду.

Еще часто тошнит. Я не могу нормально есть. Сегодня половину утра решала, стоит ли мне сунуть два пальцы в рот или все же не стоит. Не сунула. :D Тошнота ближе к вечеру прошла.

Спасает лишь хорошее моральное самочувствие. Если бы не оно, продолжала бы думать:

Лежу в углу больной псиною.

Родилась и умру образиною.