Счастье после смерти

В списке счастливых, кажется,

семнадцатая из шести.

ноябрь 2014 - июнь 2016

За последние 2 года произошло столько, что хватит на несколько жизней. Человек живет - человек умирает - человек рождается. Сколько раз стоит за жизнь умереть, чтобы вкусить счастья без примесей? В любом случае - прячется оно за смертью. Внутри меня кладбище, где на каждой могиле крест (до памятника не доросла) и моя на то время фотография. Но если раньше было чувство, что иду я не туда и, быть может, вообще не иду, то сейчас наблюдаю спокойное движение: вперед, вширь, ввысь.

1. Несмотря на отсутствие у меня амбиций, за счет пинков Господа событийный прогресс имеется. Работаю уже год. Участвую со своими студентами в разных конкурсах и даже занимаю призовые места (точнее, занимают студенты). Успела побывать на концерте Земфиры: услышала "Гору", свалилась немножко в обморок. Гуляла в полночь по Старому Арбату. Пела арию на итальянском. Вернулась домой - в музей Марины Цветаевой. Полюбила другого. Жаждала в человеке вечности, а нашла лишь человека. И разлюбила. А как же я была тщеславна, тогда, перед очередными похоронами себя! Мир хотелось завоевать: смотрите, какая я прекрасная, самая лучшая! Если работать, то непременно руководителем. Глупость страшная! Вывести свое честолюбие на чистую воду, вытравить, отпустить его - нелегко. Наверное, надо дойти до ручки, стать одиноким и непонятым, насколько это возможно. Понять, что статус - явление навязываемое, социальное. Как я сказала коллегам на фуршете: "Самореализация и авторитет не одно и то же". Многие задумались о смысле жизни, как минимум. Я не хочу жить из-за общества. Я хочу жить из-за себя и на радость нуждающимся (именно во мне).

2. Любовь и деньги - две взаимоисключающие энергии. Денег нет (и это нормально). А что с любовью? Интересно, если можно было бы сравнить, то чего больше - любви ко мне или уже нелюбви ко мне? Скорее, любви, которая больше нелюбовь, чем любовь. Любви, которая не находит внешнего выражения, лишена вдохновения и желания завоевать, не признаю. Это сродни заниматься сексом молча и в темноте. Об удовольствии стоит лишь догадываться. Но легче считать, что чужая душа - потемки, и не лезть в иное нутро: целее будешь. Не считаю себя обласканной. Не чувствую себя любимой (и уже смирилась с этим - в положительном смысле слова "смирилась"). Изменилось то, что раньше я считала, что меня обязаны любить. И ждала-ждала-ждала. Сейчас я позволяю любить меня. Любите меня? Хорошо. Не любите? Хорошо. Значит, любите кого-то другого. Или полюбите. Любовь была, есть и будет, пусть не у меня. Важно наличие.

3. Как оказалось, отдавать не так уж страшно, даже наоборот. Отдавать не ради повышения самооценки, а ради счастья другого. Эти другие - мои студенты. Я рада, что они есть у меня, и надеюсь, они рады, что наши пути пересеклись. Не могу спокойно по городу пройти: везде студенты, здороваются, интересуются. Кто бы мог предположить, что я буду счастлива по такой причине! К парням особенное тепло - материнский инстинкт не дремлет, и вот я уже заботливая мама для шестнадцатилетних лбов: поучаю, помогаю, люблю. Отдавая, ты получаешь - уже в процессе самой отдачи. И тогда вообще разучиваешься брать. Не ждешь, не ищешь, не требуешь. Плывешь на спине, напевая песенку о том, как же все-таки хорошо плыть на спине.

4. Чтобы полюбить людей, их надо возненавидеть. Самые любящие получаются из мизантропов. Как четвертый эннеатип, утверждая равноправие (отсюда неприятие авторитетов), я стремлюсь к единению. Здесь, кстати, помогает то, что мне близка жизненная позиция поколения Зет. Ты можешь не любить общество, но можешь понять, что человечество - единый организм. И если ты два раза тонул, то где-то тебя дожидаются два корабля.

5. Я признала-таки, что являюсь поэтом. И стихи пишу совсем по-другому. Пытаюсь воспитать в себе волю, так называемое "ремесло". Осознанная жизнь - осознанное творчество. Не сравнивая!

6. И вообще приняла себя - такой. Ни хорошей, ни плохой. Точнее: и хорошей, и плохой. Хотя плохого во мне все меньше и меньше. И как-то нормализуется все вокруг, встает на свои места. Ты - это твоя внутренняя правда.

7. Если и стремиться к чему-то, то только к свободе, потому что очень часто у другого человека стоит цель свободу твою ограничить. Винить его не стоит. Просто держи свободу крепче. Делай, что хочешь, и пусть все думают, что хотят.

8. Не хочешь читать - не читай. А если хочешь, выбери книгу исходя из внутреннего совета, лучше несколько из разных жанров, и читай параллельно. Нет ничего зазорного в том, чтобы оставить крупную сумму в книжном. Я много читаю. И еще больше - не читаю.

9. Пару месяцев я не ем мясо. Стала видеть ясные сны с обилием приключений, что и не упомнишь все. Из последних. Купалась в морской заводи. Толпа людей, много детей. Вода теплая. Я ныряю с берега. А после иду по улице бедного города, кажется, в Индии, и ведет меня женщина. Иду к шаману, который живет в зеленом шатре. Я еще с мужем развелась, и тот шлет мне подробности своей личной жизни, и так мне больно. В другом сне летала над ночным мегаполисом, мужской голос расспрашивал меня о чем-то, а я говорила, что устала и хочу уйти с работы. Еще летала - в ту ночь было полнолуние - над улочками города, похожего на наш, залетела в дом к пожилому мужчине и там уснула. Утром приезжают его дети, и я убегаю. Никак не могу улететь. После понимаю, что летать можно только ночью. В доказательство, что мы на самом деле вылетаем из тела, когда засыпаем, могу привести факт, что я уснула и поймала себя на моменте, когда открываю глаза и смотрю через занавеску в свое окно. Часто попадаю в иные миры, где вижу себя другую, только трогать себя нельзя, иначе можно все разрушить. Сны дают силы жить, как и всякого рода чудеса, основанные на ментальной связи и интуиции. Ты больше, чем ты.

10. Столь праведный образ жизни помог осознать, что я ведьма. Ведьма, которая отлично вычисляет других ведьм. Видит, знает, предсказывает. И молчит. Возможно, стрессы, связанные с отсутствием любви ко мне после утверждения обратного, сняли скорлупу обыденности. Истина приходит только к тем, кто не боится. Сил на страх не было. Пришлось не бояться. Не бояться, что примут за сумасшедшую. Осудят. Предадут в очередной раз. Пускай. Когда меня предают, предаю не я и проблемы точно не у меня. И тогда тысячи ангелов, живущие на конце иглы, сказали: "Наконец-то!"

Непривычно жить без боли. Непривычно, когда внутри не ноет, а глаза не ревут. Несчастному обычное счастье в тягость. Для него счастье в отсутствии отсутствия. Во сне Иисус спросил меня: "А что у тебя есть?" Иным словом, фиксация достатка способствует увеличению этого достатка. И, возможно, поймав себя на бетонных сваях спокойствия, мы обнаружим (создадим!) гармонию на всей Земле.

Двери распахнуты

Понимаю, сказка

В явь сейчас пробралась.

Всё перевернулось.

Всё перемешалось.

Ночь, полная луна, в воздухе свойственный засухе запах гари, жара (и это конец сентября в центральной части России!), я в платье и спортивной кофте, на ногах красные вязаные следки и розовые шлепки (изыск!). Мы с мамой идем за водой на соседнюю улицу, потому что вот уже сутки нет воды. В руке ее ведро, в которое я накануне собирала грибы. Все слишком "за гранью": не каждую осеннюю ночь ты можешь пройтись раздетой, не каждый день, имея водопровод, ты отправляешься в густую темноту к высокой колонке, чтобы повиснуть на ней обезьяной и набрать ведро приятной горлу воды, без известкового привкуса, который бывает у той, что вскипятили. Гарь и лунный свет растушевывают реальность во что-то уютное, сонное, абсурдное. От сильного абсурда ты поддаешься панической атаке, трясешься осиновым листом, качаешься деревом. Здесь все иначе - такое же мягкое, как и вода, которую ты только что набрал. Асфальт теплый, катастрофически гладкий, глаз разве что может зацепиться на рисунки мелом, которые в темноте больше похожи на ритуальную живопись. Ловишь себя на желании лечь посреди дороги, дабы щека ощутила тепло камня. Стать родному городу еще роднее - уснув прямо на проезжей части: сейчас, в эту секунду по ней не шагает человек, не крадется автомобиль, все прочно засели в своих домах. Никому до тебя нет дела. Слава Богу. Словно ты не существуешь. Действительность - это сон, который принадлежит только тебе. И ты вправе зайти в любой дом, сесть на любой диван, каждый человек тебе брат. Ты не тащишь ведро, сгорбившись в три погибели - ты хозяин этого мира. Целый земной шар плещет океаном на подол, следки и тапки. Очередная гениальная истина сворачивается клубком где-то внутри твоего естества и давит на уставшую душу. Двери распахнуты.

Время показывает

Начинаешь в литературе любить не славу, а качество; не стороннего человека, желающего тебя поработить и, возможно, добром, а себя, к которому ты все чаще становишься справедлив. Вот что показывает время ("время покажет"). Время не объединяет тебя с социумом, наоборот - доказывает, что ты столько времени тратил впустую, общаясь с теми, кто о тебе забывал в тот же вечер. Но дело в том, что даже тот, кто не забывал о тебе, перестает быть столь же близким - и вот к нему уже никакого интереса: он стоит на месте, разглядывая носы своих ботинок, а ты мчишься вперед. Мчишься: в лицо ветер перемен, сзади - пинки амбиций, подмышками и в руках - пакеты с книгами; и ты точно знаешь, что книги - тот самый балласт, не дающий улететь кувырком назад. Человек, который остался на предыдущей станции, говорит о себе и о себе, наверняка, не зная, что есть и другие, гораздо выше, чем его собственное "я", темы - и ты негодуешь: "Как так? За что же он себя любит? За то, что всего лишь родился?" Негодование быстро проходит, становится смешно - человек, говорящий исключительно о себе, легким движением мысли превращается в анекдот, карикатуру на почти каждого. "Не забывай, что у тебя свой путь", - говорит новый день, и ты, хохоча над собой прежним, вновь начинаешь шагать. Все больше понимаешь феномен счастья: у каждого оно свое, у тебя, например, в непрерывном развитии и творчестве, в осознании собственного бытия без эмоциональных проблем и, конечно, свободе. Ты готов склонить голову лишь перед бирюзовым небом, дергающей за струны души песней и гениальностью текста давно ушедшего автора. От последнего в горле встают если не слезы, то точно ощущение волшебства - вот он, смысл жизни творческого человека. Чуткая душа, созерцая прекрасное, часто ловит себя на желании закричать: как-никак она лицом к лицу встретилась с вечностью - "Big time break down. Why didn't you just shout?" Все политические идеологии были провалены по одной причине: никто не искал истины, нужна была тактика выживания, но выживание не есть жизнь; истина приходит одиночкам, и может быть, они бы сверили их и нашли общий знаменатель, но им это не нужно. Истина эта настолько огромна, что, как говорил Камю, очнувшись, человек видит, что окружен врагами - ты отказал всем в себе, а значит объявил войну. Иначе это звучит: "Как ты мог лишить нас возможности получить от тебя то, в чем мы нуждаемся?" И ты вспоминаешь, что некоторое время назад смеялся над той самой карикатурой - и смеешься опять. Когда общество отрезает времени язык, ты, такой же безъязычный, ликуешь: у тебя и времени теперь одно - улыбающееся пустотой - лицо.

Download The Whitest Boy Alive Island for free from pleer.com

Итоги

Даже не знаю, с чего начать, и долго думала, надо ли начинать вообще. Начну с привычного, со снов. Она (если кто так и не понял, это Р) и я снимаемся в одном - видимо, чужом - фильме: роли подруг. Был похожий сон сто лет назад (один из первых - я даже помню роли, которые уж очень безумные: я ее спасаю, а в перерывах между съемками весело болтаем). Переснимаем одну сцену несколько раз, и мне даже легче, потому что прежний вариант не нравился. Мы просто идем по улице, даже не разговариваем, не смотрим друг на друга. Но гуляем не бесцельно - куда-то все-таки направляемся. А сцена называется "Чертовщина". И словно идет пересечение с тем сном, который можно назвать "Fatum": они постоянно натыкались друг на друга, не понимали, что это такое с ними, но в финале все-таки встретились, хотя так и не проронили ни слова. И это практически продолжение, только в главных ролях не сторонние люди, а мы. И, конечно, стоит вспомнить о сне про подвешенную под потолком девушку, которая была мной: она, в восточном одеянии, выпуталась из золотых лент, подвешенных к потолку, и рухнула на кровать, посмотрела в глазок массивной двери и увидела хозяйку (глаз в глаз, та пришла в очередной раз проверить и полюбоваться), убежала на кровать и отвернулась к окну, укрыв голову тяжелым, расшитым золотом, покрывалом, и тут замок щелкает, дверь распахивается - пришла в фиолетовом халате хозяйка, прекрасная и в перстнях. Это божественно красиво. Один вопрос: не слишком ли много для меня одной? Сегодня же приснилось, как смотрю на медальон (висит во сне на шее), который я сняла накануне. Вспомнила под вечер, надела обратно.

И я опять приеду домой, и опять спросят: "Ну, что нового?", и отвечу: "Ничего", потому что внешне действительно ничего, а внутри рушится Вселенная. Я действительно безумно слепа и многое не видела и не вижу до сих пор (и даже бессознательное не кричит, хотя должно). Время открывать глаза и собирать камни обрушившейся Вселенной: "мы пуговицы ищем в лунном свете, что за жизнь успели потерять". Я фантастически чувствую некоторых людей (и среди них Р): душу и настроение в данный момент. Чудесам уже не удивляюсь: подумаешь, предсказала что-то в сотый раз. Скажу лишь, что я была не готова и только сейчас набираю силы. Когда-нибудь я напишу об этом книгу.

Если вы еще не знали, жизнь абсолютно нематериальна. Нематериальна настолько, что хочется кричать: то ли от собственной ущербности, то ли от восторга. "Все не просто. Все не так. Все не просто так", - написала я в начале одного из своих стихотворений, и это главная истина жизни. Вот она, если вам ее так не хватало.

Если я напишу все, что случится, будет неинтересно. Чую, скажу: "Ну, здравствуйте. Я знаю, что вы думаете и хотите. Мы просто можем помолчать..."

Перечитывала некоторые главы "Холода". Автор - гений.

Сердце кончилось

На множественные "почему?" хотелось ответить "сердце кончилось", но за обилие пафоса меня бы забанили даже анонимы. Господи, сколько всего случается за один день - никогда не привыкну. И вроде бы с виду ничего не происходит: живет человек, пьет чай и смеется иногда. И только он знает и чувствует: в голове - "взрыв столбом огней", а в сердце даже страшно заглядывать, слышны лишь крики и выстрелы. На повторе кручу свою раннюю фразу "если бы тебе дали истину, которую ты так хотел узнать, ты бы молчал до конца дней своих". Узнала - спасибо. Сколько продлится это "молчание до конца дней"?

Не думаешь о человеке, забываешь его, можно сказать, напрочь, а после тебе снится продолжение ЧУЖОГО сна-видения, где вы в главных ролях. И столько после того видения воды утекло, а тут словно назло - держи, дружище, картину, от которой тебе раньше было бы радостно, а теперь лишь откреститься хочется. Более того, бегаю по чужим снам: то с бабочками над головой, которые падают в момент моего пробуждения, то матом ору. В общем, типичная я... Господи, до сих в голове и перед глазами тот человек - РЕАЛЬНЫЙ. И фон словно стерли рукой. Мол, хотела узнать продолжения чужого видения - держи свое, пусть и пятисекундное. Тяжело все это нести. Как же тяжело.

Состояние дремоты - истинное. Чего только в нем не подумаешь, не вспомнишь. Многое как раз вспоминается, например, то, что в одном из снов я спорила с кем-то из сферы модельеров по поводу, какой вариант образа выбрать: с юбкой или брюками. Было много красного цвета. Очень интересно слушать свои ощущения. В один день их было очень много: сырой песок морского берега (или океанского), длинное восточное платье (c золотом, тяжелое), черно-белая фотография ночного Парижа (вот уж о чем не думала) и книга, которую прижимаю к груди. А также - земной шар. Во сне некоторое открылось: перед глазами щелкали панорамами городов и остановили на Париже. И я, будучи тем, кто не любит этот город, спрашиваю: "Ну, башня. Ну, здание из металла. И что?" А сегодня слушала варианты одной песни с названием "The Return" (что было очень важно, и эта песня на самом деле есть), находясь в детских местах. Хожу по прошлому, думаю о многом, а в небе две птицы: больная и здоровая, и здоровая помогает больной лететь. И небо такое низкое, почти ночь. Безвременье, ни одного человека. Будто хожу внутри старой фотографии.

Еще тяжело читать чужие мысли. Раньше - распутывать ходы матрицы. Теперь - распутывать мысли. Мода поменялась? Или новый уровень? Господи, это невыносимо - думать за другого, и пусть это в каком-то роде моя основная деятельность, но всему есть предел. По двум словам знать о человеке все - и только вера в доказательство. Проницательность - слишком пошло. Ментальная связь - избито. Что же? Танец душ?

Событийно: встретилась с Настей, прекрасным человеком и, надеюсь, теперь другом. Получила от нее презент и красную розу (чувство красных цветов?). Счастлива, что писательская деятельность продолжает приводить ко мне замечательных людей: это ли не истинный результат? Робкие шаги моих возможностей.

А знаки... Иногда просто с ног сбивают. Падаешь на асфальт, и хорошо, что не на рельсы. Трясешь мокрой от мыслей головой, поднимаешь разбитое лицо к Богу: "Это всего лишь сон. Где мое пробуждение?" А в ответ слышишь смех, но не Бога, а многоголосой реальности.

С 3 на 4 августа

Здравствуй, матрица. Вчера меня вырубило, будто не спала пару тысячелетий (с рождества Христова как раз). С головой творилось что-то невообразимое, по-русски - "неведомая херня". Все кружилось: в последнее время, когда засыпаю, чувствую, будто меня (дух, душу, энергию - какая разница) заворачивает в рулет; это похоже, если кисть в синей краске сунуть в ведро с белой и начать вращать по часовой стрелке. Медленный, но верный процесс. И опять же, просыпалась не раз (определяю время по солнцу - ближе к вечеру то светит прямо в глаза), видимо, время было раннее - и снова в голове какие-то размышления, будто не мои вовсе. В общем, пока сплю, моя голова живет отдельной жизнью - не во снах, а в реальности.

А сейчас будет именно то, что написала не я. От меня - руки.

Лейся на голову мирного племени

Временем, временем, временем, временем.

Лейся на голову сильно, без устали

Чувствами, чувствами, чувствами, чувствами.

Дверь отвори, раз закрыта была, была заколочена.

И жизнью живи той лишь, что тебе напророчено.

Свет просто есть. Если нет, то ищи - кто засветится.

Есть небесная твердь, есть звезда - у Большой Медведицы.

Твои руки дрожат. Твои мысли дрожат. Ощущай эту связь - что имеется.

Раздувай с ладони собственный прах. Он не ты, и он сразу развеется.

Мир забыл о тебе, но он вспомнит едва, на постели, единожды - при смерти.

Ты уйдешь как всегда. Одинокая связь. Не посветишь - чужое не высветишь.

Живешь, ходишь по улицам-коридорам и даже не подозреваешь, что в маленькой квартире вершатся судьбы, вершится чья-то судьба. В маленькой голове вершится судьба этой головы. Хотя голова предпочитает сидеть, никуда не ходит - это ей не нужно. Весь мир сужается до крохотного черепа, за которым что ни день, то новый мир. И уж если смерть, так Смерть - настоящая, гигантская, без крови и кишок. Та смерть, которая должна быть. Человек умирает так, как он этого заслуживает. Некоторые умирают не один раз, поэтому да, к смерти реально привыкнуть. Точнее - к ней надо привыкнуть, на то мы и живем здесь. Вся наша постоянная беготня - бегство не от самих себя (не очень точно), а от собственной смерти. Только она реальна - реальнее нашего собственного тела, которое мы даже не можем увидеть со стороны. Смешно... Куда эта беготня? Бегут люди, в дороге умирают люди. И зачем это все? Чтобы научить беготне другого? Не проще ли остановиться и умереть, например, под розовым кустом? Пусть не была красивой твоя жизнь, станет красивой смерть. Смерть представляют черной бездной, но на самом деле в ней очень много света - тысяча наших солнц. Именно за этим светом можно не увидеть многое. А можно увидеть совсем не то, что хочешь. Свет высвечивает то, чего ты так боялся, увеличивает контрастность, прибавляет звук. Это ты - мертвый - у себя на руках. Поешь о том, как тебе плохо. Целую бесконечность. Иначе - не выдержишь. А каким является, по твоему мнению, ад? Твои страхи поглотят тебя, ты будешь ходить с ними в обнимку, придут даже те, о ком ты и помнить забыл. Ты будешь видеть их боль и их смерть. А они снова воскреснут и снова умрут. У тебя есть целая вечность, чтобы понять, сколько ты сделал людям зла. И сколько ты не сделал добра, хотя имел возможность помочь. Каждый оценивает лишь то, что хочет. И никто не оценивает то, что ему надо оценить. Никто не хочет искать. И не ищет. В самый раз умереть и искать собственную голову в кромешной темноте, а у тебя лишь одна мокрая спичка, даже коробка нет. Жуткое зрелище, но правдивое. Правда вообще темная - темнее только истина. Об истине поэтому все молчат, потому что она живет темным сгустком, которому ты только и можешь дать имя, как "темный сгусток". И безвкусный, если попробовать. Зато принимает любую форму, если захочешь. Из нее лепил сам Господь.

Я дико устала. Надо отдохнуть. Совсем нет сил. Сегодня было столько негатива в мою сторону  - это трудно переживать. А сколько будет еще - даже подумать страшно.

Еще: моя голова скоро взлетит на воздух.

Л.А. (отчасти; и хз, кто еще)

Антибыт

17.02.14. 03:11

Читая записи Розанова или Бунина, я не замечала в них яркой границы между бытом и умозаключениями. Ну, выслали пару рубашек. Ну, порвалась старая. И - никакого отвращения. Все так органично, что хочется рыдать от умиления. У меня же все иначе. Каждая толика быта доставляет мучение. Как я, абсолютно нематериальное существо, могу вещать о столь мелком и незначительном? Трата мозга впустую, насилие над словами. И никогда - любимая часть. Мысль о возможном повествовании, посвященном быту, вызывает усмешку. А ведь без материи никак, как и без смысла.

Избитое слово "смысл". Столько великих слов стало штампами - совестно, будто я их истерла до дыр. А между тем, стараюсь дать жизнь старому, можно сказать, слугам классической литературы. И вывожу фразами вензеля, а ведь кажется, что слишком много, можно было бы и сократить, уместить мысль в паре предложений, но почему-то после прочтения каждого текста ощущение одно - мало и не точно. Будь даже десять страниц и очень достойных.

По сравнению с проблемами героев классики и даже героев моих рассказов мои мучения кажутся смехотворными. Вообще, над моей жизнью хочется насмеяться всласть. И забыть. Не тот масштаб, ничто не удовлетворяет, слишком пусто - да, я могла бы претендовать на звание чеховской героини, точнее - героя. Женщины у Чехова выходят не особо здравыми на ум, что уж говорить. А мелодика... Не пьеса, а песня в четырех действиях. И, сравнивая молодые и зрелые работы, становится ясно, что гению нужно развитие, что мощь его не сидит на месте, растет. И так до смерти. Каждый монолог словно стих в прозе. Льется, льется: то ли речь русская богата мелодией, то ли литература классическая сильно поэтична, то ли Чехов - поэт. При чтении иного прозаика глаз, как квадратный мяч, медленно катится по порогам, переворачивается с бока на бок, даже слышно, как стучит. А тут совсем иное - песня на берегу реки, ветер в волосах и бесконечное желание жить счастьем. Все взоры устремлены в будущее, а ночью пускают слезы по ставшему сказкой прошлому. Когда вой в трубе, вой из собачьей будки и где-то внутри груди.

После Чехова меняется образ мышления. Странно, ведь редко находишь в словах героев что-то близкое себе, никакой аналогии. И сердце не страдает, не обливается кровью за замученные судьбы, помочь им не хочется. Если только заткнуть, заставив смотреть на то, как гнется в поле рожь. Только душа после Чехова очищается, дышать начинает, как после церкви. Словно слова святой водой омыты, душевным светом окрашены. И что тебе беллетристика по психологии - блажь прагматическая! Вон! И я: абстрактность, хрусталь идеи, звон в ушах и долгая дума. До чего поражает разность русского языка, русской литературы, русской головы. Столько важного в жизни видится, что выдумывать что-то - грех. Вот оно, живет - пиши. Так о чем я напишу? О грязной миске, талом снеге и храпе? Тошно-творно.

От быта и так трещат современные книги, телевизор, газеты, людские языки... И моя голова. Кажется, если я заговорю о нем, упаду перед собой на уровень, а эти уровни мне очень тяжело даются. Нельзя восхвалять абсолют и трещать о кружевах трусов. Если это случается, значит абсолют очень даже не абсолют. Вот почему часто творческие люди падают в глазах почитателей. Они оказываются обычными. Это не радует их и радует меня. Потому что в моей жизни все иначе. Хотя бы в том, что у них - почитатели, а у меня - рядом идущие.

Действительно, истина - в парадоксе. Я надеялась на то, что есть хорошие люди возле меня, хотя якобы не верила в это. И точно - их не оказалось. Хотела быть перед, а очутилась в стороне, поняв, что хотела я как раз этой "стороны". В общем, получила то, что хотела. Потому что чем меньше вокруг меня иных персон, чем больше я ценю общество, не видя его каждодневной тупости. Знаю, что есть она, но закрыла к ней доступ. Тихо сам с собою я веду беседу. Даю себе то, что другие дать не в состоянии - достойный разговор. Кичусь тем, что могу выдержать проверку у собственного мозга. И тогда отпадают категории "нужность/ненужность", "для кого-то/для себя". Слишком они скучны и не конструктивны. Ничего не могут дать. Как и люди, собственно. Хотя они могут дать кое-что - отличную пищу для размышления.

Я не люблю людей. Но я люблю то, что они, такие нелюбимые, могут направить мою мысль в новое русло. Все становится очень интересным, до одури. "Во всем хочу дойти до самой сути". Допустим, гнев. Сколько я потратила времени на то, чтобы выяснить его ходы и причины, но не зря. Ничто не зря - высшая жизнь. Почему же возникает гнев?

Что движет звезды и светила? Может быть, и любовь, но не только она. Еще одно - обида. Обида, из-за которой человек теряет разум, выпуская пар. На что человек может ворчать? На то, что он хотел бы иметь. Одному - все, а другому - ничего. Зависть - та же самая обида. Главное - поймать себя за хвост, ткнуть себя носом в это подлое чувство. Осознать, что завидуешь. И избавиться от негатива. Второе - роптание из разряда "недопустимо!", "как можно!", "некультурно!" и прочая. Потому что ропщущему - нельзя, а какому-то херу с горы все можно, даже идти по улице с мокрыми от самого себя же штанами. Остальным же - запрещено, знак "Свобода" перечеркнут. Тонны гнева, от которого трещит интернет. Гнев и тупость. Тупость и гнев. Ничего нового. Ах, разве что умное ничто - личина той же тупости.

Путь человека сродни телу - ему тоже свойственно регенерировать. Пошел не по той дороге, главное - вернуться, а там ноги сами понесут. Вот почему мне так нравятся люди, одержимые одной идеей. Они ищут во всем только одно, и это одно всегда идет им навстречу. Опять же, высшая жизнь. Может казаться, что это несвобода, но, наверное, все наоборот: несвобода - не знать того главного, что движет тобой, и хвататься за все что попало. Как все интересно и парадоксально.

Я часто молчу, не отвечаю. Пишут, а я понимаю, что сказанное или не понравится мне, или не будет понято в должной мере и поэтому разочарует. Уж лучше неизвестность, как говорится. Перед собой у меня другие цели, я уж точно пойму и даже запишу. В этой голове мир гораздо больше окружающего. Он тот же, но шире. И широту эту доказывают сны, которые то и дело уговаривают продолжать борьбу за жизнь. Если не прямым текстом, то счастливой суггестией. Странно, что источник забывается, а ощущение безграничного счастья остается. Лес, дорога, искры, солнце, детство - и вроде бы все. А после - благоговение перед величием и за окном - так ничтожно, так мало. И понимаешь, что ради того, что за и над, стоит жить. Оно и проникает в нищий ум из искусства.

Наверное, одиночеству я должна поклониться в пояс. Мне не надо будет терпеть реплик "Я всегда ее поддерживал", "Я рад, что у меня был такой ученик", "Она всегда могла рассчитывать на меня". Если быть self-made, то быть им до конца.

Л.А.

Абзацы хотят жить. Абзацы хотят умереть.

Лишь тот человек свободен, у которого спокойно сердце и напрочь отсутствует сожаление. Могу с уверенностью сказать: я свободна. Если бы то, что мы видим, могло окрашиваться в наше состояние, то я сидела бы сейчас во льду. Возможно, ковыряла бы пальцем иней и смотрела, как чистое место вновь покрывается морозными пластинками. Как же красиво в моей замерзшей до самого дна комнате. И дверь не нужна - никто не покусится на чужую смерть.

Ночью осознала, что дышу слишком медленно, и вдруг задумалась: в вдруг усну и умру? Как в моем стихотворении о Дали: "Или умру, или проснусь". Пульс нормальный, а дыхание - странное, и сердце кувыркается, как красная птица в груди поэта. Я часто неспешно дышу, родители даже проверяют - чуть ли не с зеркалом у рта. Не сон, а игра со смертью.

Я ведь могу написать безмерное число абзацев, и все бы они заканчивались одним словом. Жили бы, пока их читали, и с последним словом сразу же умирали.

Абзацы хотят жить. Абзацы хотят умереть.

Ничего больше не остается, как бороться со всем, что есть у меня под рукой. Текст - это молитва, а молитва лишена быта. И я с остервенением выковыриваю из собственных желаний стремление кончиком буквы коснуться быта, ведь стоит только сделать - вся мерзость мира хлынет в твои и чужие уши. Быт - это или просьба ("Боже, накорми меня досыта!"), или нытье ("Боже, я так несчастна!"), или самолюбование ("Боже, наконец-то я купила сегодня..."). В любом случае - это никак не должно относиться к тексту. У него другая задача - лечить душу. Лечить словом истинным, без шелухи и корысти. И любая жизненная ситуация, которую приводит автор, сразу же покрывается уродливыми наростами высокомерия и потенциального влияния. Легче всего писать абсолютно абстрактный текст, особенно научный - перекладывай мертвые тела из угол в угол, пока не устанешь. Но абстрактный текст обязан жить - и здесь важно умение писателя наполнить слова душевной простотой, расставить их в самом простом порядке и вселить в душу читателя такую же простую истину.

Чье-то сердце движимо кровью, чье-то - одержимостью. Утопия - наделять все вокруг душой, даже буквы. Утопия - искать рецепт идеального текста. Утопия - закрывать на зеркале собственное лицо, это же не отменяет твоей настоящей гримасы. И ты отворачиваешься.

Леди Абсурд

Хаос, истинная задача и сон

Начнем с того, что я проспала 12 часов, легла спать даже раньше бабушки, то есть в 21:00. За это время мне приснился такой бред, что словами его трудно передать. Хожу в странном состоянии с 09:00. Не могу улыбнуться. Смотрю в одну точку. Бабушка за меня переживает. Говорю через силу, потому что не хочу разговаривать совсем. Все мои слова - в голове. Их много, а язык не поворачивается. Легла на спину, смотрю в окно, на небо, где белое облачное полотно застилает голубое. Становится трудно дышать. И я понимаю, что это белое полотно напоминает мне обычную ткань. Понимаю, что я не смогла бы жить под колпаком, как жили в "Мы" Замятина. Действительно не хватает воздуха. Не смотрю в окно.

Всё началось еще вчера. Точнее не всё, а странное всё. Дремоту я считаю пограничным состоянием сознания, и, видимо, продремав тот час, за который приснился шизофренический бред, я из него полностью не вышла. Не буду говорить всех странностей, которые я видела в этой реальности, когда приехала в областной центр, скажу лишь, что иногда головой человека крутит сам Господь. Вот и вчера моей головой крутил Он, показывая сущность этого мира, его хаотичность с формальной стороны, и обусловленность - со скрытой. Пришла я в поликлинику в веселом расположении духа. Не удивительно - мозг на весь этот вроде бы абсурд реагировал лишь смехом. И зуб я все-таки вылечила.

Пока ехала в областной центр (50 минут), думала о том, о чем раньше и помыслить не могла. Исчезло это противопоставление "общество - я". Душа была спокойна, словно познала "дзэн". Спокойна не в высокомерии. Эту реальность я воспринимала, как что-то новое и интересное, словно я не отсюда. Я почему-то знала, что "подослана". Со стороны это кажется шизофренией, но есть многие доказательства этому. В голове сразу промелькнули "Она у них там, безусловно, очень важная персона" (из "Зеленого театра в Z"), "- Ты мне подослан. - Мы все друг другу подосланы" (из "Богини"). Разглядывая людей, я осознала, что не ощущаю к ним злости, которую чувствовала раньше. Потому что моя задача - созерцать. Мне просто нужно на это ПРАВИЛЬНО смотреть. Смотреть и не испытывать сильных эмоций. Созерцание это должно к чему-то привести, точнее я знаю, к чему это все приведет. Неинтересно жить, когда ты не знаешь, что будет в твоей жизни дальше. И это не красивый парадокс. Это правда. Моя жизнь поделена на отрезки. Отрезки как пути эволюции. Вот "эволюция" и всплыла. Настоящий отрезок существует, чтобы накапливать созерцательный опыт и попытаться его ПРАВИЛЬНО выразить. Правильно - истинно.

Родители мне родные и чужие одновременно. Родные, потому что я их ставлю на первое место, люблю их сильно, помогаю, чувствую, что обязана им всем в этой жизни. Безусловный авторитет. Чужие, потому что чувствую, что я не их абсолютно. Мы слишком разные. Часто ловлю себя на том, как выведываю у них информацию о чем-нибудь. Мы просто по-разному мыслим. Мне чужды их знакомые, ценности, увлечения, традиции. Сходимся мы только в юморе. Юмор у нас одинаков. И главное - меня не могли подменить в роддоме. Я вылитая копия матери и отца. От матери - форма глаз. От отца - волосы, родимое пятно, улыбка, форма лица. Когда вижу отца (мы не живем с ним вместе), меня передергивает от факта, насколько мы похожи. Он даже в кепке всегда ходит. Я тоже! И эти жесты... Я же видела его раз 15 за жизнь.

Вчера, крикнув как всегда раскричавшимся матери и бабушке "Сколько шума!" и укрыв ухо подушкой, я уснула на 12 часов. Снились сюжеты, очень хорошо смонтированные.

Сон

Путин. Как известно, Владимир разводится с женой. Снится пресс-конференция, где он заявляет, почему развелся. Истинную причину говорит. Люда смотрит на него из зала с усмешкой. С трибуны Путин заявляет: "Последней каплей для меня было то, что в церкви (на службе в Пасху, если не ошибаюсь) ты долго шепталась (с кем-то), ведь так нельзя. Я прислал тебе записку важную, а ты не ответила, хотя мне срочно нужен был от тебя ответ". Люда берет российский флаг и пишет на нем ответ. Камера урывает кусок записи: "Ты мне прислал записку через иностранных слуг, рабов. Я бы не стала тебе отвечать через них, а сказала бы ответ лично". Флаг передали Путину.

Катастрофа. Фильм про то, как в шторм, ночью, в Америке, на мосту случилась авария - столкнулись несколько вагонов, и вся эта конструкция висит. В вагонах люди. Льет дождь. Молния сверкает. В главной роли - молодая Билз. Помню, что никто из людей не хотел умирать.

Салют. Опять. Помню сам факт, что он имел место быть.

Страх сцены. Снится фильм, где снимаются Полищук, Гундарева и Яковлева. (Полищук и Гундарева уже на том свете, Царство им Небесное!). Концерт. На сцене кто-то выступает. Полищук и кто-то еще протискиваются к сцене, чтобы запечатлеть выступающим свои лица, чтобы те их узнали и пустили на сцену. Те узнают, пускают в гримерку. Перед зеркалом Гундарева примеряет платье: "Выгляжу, как работник ЗАГСа". Смеется. Приходят Яковлева - бледная, как снег, в белой одежде. Гундарева: "Что с тобой?" Яковлева: "Я не могу выступать!"

Ради жен. Современные российские певцы-мужчины решили сделать тату с изображением любимых групп их жен, выучить по песне и выступить на концерте. Долго собирались, выбирали песни. Подбирали гитарные аккорды.

Тоторо. Снится, будто я в магазине. Мне не нравится товар, но тут я нахожу подушку в форме Тоторо. В ней есть молния. Туда можно что-то запихать. Я в восторге. Говорю всем, что буду на ней спать. Она такая большая, удобная. Потом я, видимо, залезаю в эту игрушку и хожу по магазину, по углам. Слушаю сплетни женщин-продавщиц.

Вечеринка. Мы с некоторыми из универской группы заходим в помещение. Там вечеринка. Мне не по себе. Не в настроении. Девки роются в драгоценностях и просят дать померить. Примеряют браслеты. Я смотрю на процесс с усмешкой.

Выдумать бога

Шепотом: "Написано во время катарсиса".

Боль постоянна, просто на время мы забываем о ней.

Любовь созидательна. Если любовь ничего не создает, она изначально рождается гнилой, а после - вообще умирает. Любовь создана Господом для создания чего-то большего, чем любовь. Любовь преобразует то, что привыкли называть человеком, и делает из этого существа Человека. Человек по своей главной принадлежности - творец, потому что создан по подобию Господа. Все, что способствует творению, есть благо, в том числе и любовь. Созидание для любящих - это воздух. Любящие друг друга люди, особенно молодежь, обязательно испытают разочарование в любви, потому что их любовь привыкла только брать и существовать. Истинное чувство преимущественно дает: дает тому, кто любит, тому, кого любят, и, естественно, миру. 

Любовь истинная не сидит на месте, не привыкла задыхаться. Она смотрит на этот мир и создает новые. Потому что это для нее - образ жизни. Она должна созидать, чтобы жить. Вы можете жить с одним человеком, строить с ним семью, а любить другого. Это истинное чувство. Оно не требует от любимого человека ответного чувства, если его нет. Никого не заставляет что-либо делать против воли. Это стихия наравне с Огнем, Воздухом, Водой и Землей. Любовь - основная стихия. Пятая. Она создала четыре основных стихии и держит их до сих пор вместе. 

Чья любовь? Любовь людей друг к другу. Любовь людей к жизни, к этому миру, к природе. Любовь Господа к нам и наша любовь к Господу. 

Считайте, если вы полюбили, вам здорово повезло. Вы теперь равны Господу. Истинная любовь, пусть и не взаимная, не будет источником депрессии. Это всегда радость.

Когда любишь, забываешь, как дышать. Ловишь себя в ту секунду, когда не дышишь уже продолжительное время. Сердце болит, горит. Ты прикладываешь к нему кусок льда из морозилки в надежде, что станет легче. Но легче не становится. Ты уже не понимаешь, реальна твоя боль или нет. Что болит, сколько по времени. Хочется на воздух. Хочется обнять то, что ты полюбил. 

ЧТО. Иногда ты обязан выдумать свою любовь, если ее нет. Выдумать себе бога. Бога, который нужен лишь тебе. Этот неиссякаемый источник не истертых, новых, оригинальных идей, вечно бьющий ключом - без претензий, без какого-либо навязывания. Он есть. И ты готов поклоняться ему всю оставшуюся жизнь. Ходить за этой тенью и слушать ее гениальный лепет. Когда станет совсем тяжело, ты найдешь богу лицо. И ты поймешь, что любишь только своего бога всем сердцем. Любишь его идеи. Если уточнить, сам бог - это идея. Ты любишь идеи, которые создает идея в лице выдуманного тобою бога. Ты не хочешь узнать его поближе, заговорить с ним. Это совсем неважно. Главное - быть рядом, наблюдать, слушать, поглощать не переставая. Если найти соответствие в реальности, то это сродни любви к писателю, которого уже нет с нами. Только писатель и его творения слишком материальны. Твой бог - это всего лишь гениальная тень, твое вечное стремление.
И вот однажды ты встретишь своего выдуманного бога в реальности. И это будет превеликое счастье. Это сродни Второму Пришествию Иисуса Христа, но только в твою жизнь. Вместе вы - одно. Вместе вы можете создавать гораздо больше, чем вселенные. Вы готовы каждую клеточку своего тела и каждую мысль обернуть в красивую обертку, завязать бантиком и подарить ему.

Часто бывает, что вы станете богом для другого, не для своего бога. Такова жизнь.

"Кого ты все время ищешь? Идеи тебе нужны? Вон сколько писателей и литературы есть! Чего не хватает?" - спрашивают меня. Дело в том, что все эти идеи знают миллионы, если не больше. Они истерты до дыр. Не интимны. Я бы смогла полюбить лишь того писателя, которого никто в жизни не читал. Он бы был только моим. Его идеи знала бы только я. Он бы стал для меня богом. Только таких писателей вряд ли найдешь.

Каждый поднимает самооценку по-своему. Я же люблю себя лишь за одно - мысли. Если день прошел без череды достойных мыслей, день прошел зря. Я боюсь потерять дар оригинально мыслить. Боюсь потерять то, за что себя люблю. Боюсь потерять то безумие, которым стала обладать в последнее время. Безумие - это не сумасшествие. Безумие как любовь - к чему-то приведет, не к плохому, не к хорошему, а к иному. Поставит на новый путь познания. Я так долго его искала. Пыталась создать. И вот я с ним сижу сейчас. Не знаю, как оно возникло. Возможно, его принес с собой мой выдуманный бог. Мой бог, ради которого я готова обезуметь окончательно.

Такое светлое чувство, будто солнце внутри.

Если бы я не написала это, умерла бы от разрыва сердца.

От куска льда осталось лишь горячее пятно на рубашке.
Я снова дышу. Я знаю, зачем дышу. Знаю, для кого дышу. И пусть я никогда не встречу его в реальности, он есть, хотя бы в моих мыслях. Он много дает, не зная об этом. Он дает желание идти и жить дальше.

Обретая своего бога, ты теряешь людей, с которыми раньше общался. Они больше не нужны.

Цените то, что заставляет вас думать.

Нет зла. Нет добра. Есть только то, что убивает, и то, что дает жизнь.