О дружбе, которая всегда в кавычках

«Со мной никто не хочет дружить!

А потом я спрашиваю себя, хочу ли я,

чтобы эти люди дружили со мной.

И понимаю, что нет, не хочу.

Они не понимают меня.

И никогда не поймут».

© "Жара" (22 глава)

«Кровь моя холодна.

Холод ее лютей

Земли, промерзшей до дна.

Я не люблю людей».

© Иосиф Бродский "Натюрморт"

Когда компания терпит (смиряется, по-христиански прощает) дурость одного из ее участников, тем самым пестуя ее, я открыто говорю, что это - дурость и что, по крайней мере, мне слышать это неприятно. Все, конечно, же не за меня, потому что ТАКОЙ ВОТ ОН ЧЕЛОВЕК, ЧЕГО ТЫ ЗАВЕЛАСЬ. Я всей душой ненавижу эти взгляды, говорящие: "Сядь", "Замолчи", "Остынь". Может, вы и лучшие друзья, но я ни с кем клятву на крови не произносила. Я много требую от себя, а от вас, граждане люди, я хотела бы лишь малую часть - уважения других. Уважение - это не когда ты жалуешься на то, что выбрал сам, раз, два, двадцать два раза подряд. Уважение - это спросить себя: "Приятно ли будет другим, когда я завоняю?". Неприятно - многим, но они молчат - в силу воспитания и этикета (ебаных). Промолчать - значит попустительствовать неуважению. Промолчать - значит согласиться со всем, что на тебя льется. Молчание - это не про любовь.

Неприятно больше всего то, что я, как и тысячи случаев назад, остаюсь в такой ситуации одна: три пары глаз смотрят на меня с осуждением. Человек, который мог хотя бы выбрать нейтральную сторону, осуждает меня за то, что я «обидела» его лучшего друга. Следовательно, он выбирает не меня (и не "мир во всем мире"), а друга. Когда-то я написала: "Порой на фразу "Я выбираю не вас!" нужно развести руками и пойти пить кофе".

Наверное, я просто не люблю людей (и общество как категорию). Я много лет потратила, чтобы понять их и принять, но тщетно. Они продолжают - образно - срать под дверь (не все, конечно, но избранные специально жрут побольше). Я не буду лицемерить и строить из себя христианина. Хотела любить, но не смогла.

Хороших людей много, мне они попадаются нечасто. Я всего лишь не хочу врать себе. Бывает так, что человек ни с кем не сходится и уходит жить в тайгу, строит себе там избушку. И ему комфортно. Но мало кто думает о предыстории. Сначала человек скитается по свету, ищет, с кем ему можно будет поговорить и, если сойдутся звезды, начать строить дружбу. Но звезды не сходятся. Более того, темы, интересные скитальцу, многим не то чтобы неизвестны - сложны (читать "скучны"). И тогда жизнь его превращается в разговор с самим собой.

И нет, это не жалоба. И не возвышение себя за счет других. Это - признание себе в том, что любовь к людям (в христианском понимании) мне - как дереву из другого, пусть это самый хилый и невзрачный сад из всех, сада - не прививается. Как и нормы морали. Как и следование авторитетам. Психологический тест называет это "противопоставление своих установок этико-моральным устоям", "криминальная направленность" и "разрушение всех связей с миром". Отличный аферист и мошенник.

И еще, я так устала от осуждений. Я, взрослая тетя, не могу смириться с тем, что даже близкие люди, которых ты, поборов в себе крайнюю мизантропию, всей душой любишь, считают, что ты - в чем-то - плохая. Я знаю, что я, в основном, хороший человек, с некоторыми недостатками (точнее, характеристиками, избавившись от которых, я бы зажила припеваючи). И как же меня расстраивает тот факт, что я - такая, человек-компликейдед - не могу найти полного приятия. Остается только думать (с болью), что все эти люди меня на самом деле не знают. Стороннее мнение - это фотография тени: на 2% - правда, на 98% - фантазия. 

Боже, когда мне уже будет насрать!

Не конец истории

Это не конец истории. В 4 часа дня я уснула и проснулась ровно в 6 от того, что у меня горячей струей хлещет из носа кровь. Никак не соображу, что делать - не до конца очнулась. Зажала пальцем ноздрю, а кровь так и продолжала с ритмом бить в нос. Подушку испачкала, но спасло то, что сплю я на боку, а то бы точно захлебнулась. После инцидента снова уснула. Во сне у меня был друг - брюнетистый парень. Мы не очень много разговаривали, но мотались из кадра в кадр вместе. Сначала ползли по крутому склону, ему очень трудно было, а я поднималась с легкостью. После мы попали в заброшенный дом, занесенный снегом, тот задувал в большие щели. По этому дому ходила огромная собака, но нам удалось лишь встретить ее гигантские следы на снегу. Было много событий, но главный смысл в том, что этот парень привел меня в так называемую "элиту", но в ней мне не понравилось.

Сейчас я чувствую сильную усталость, будто все эти "бега" были в реальности. Тело будто бы изношено. Кстати, после того самого допроса у меня было стойкое чувство: надо куда-то идти. Бежать сломя голову. Я уже отчаялась, спрашивала: куда и зачем? И после небольшой то ли дремоты, то ли задумчивости чувство испарилось. Еще периодически вижу себя в ином образе - как из прошлого. И теперь точно знаю, что мне необходимо сделать: собрать всех тех, с кем была в иной жизни. Современность (это воплощение) нас беспощадно раскидала; кажется, я потрачу на "сборы" всю свою жизнь. Кто те, с кем я была раньше? Такие же сильные личности, необычные, обладающими волшебными способностями и нестареющей оболочкой. Правда, есть еще и другие, значимые в иной сфере фигуры. Что нас свяжет? Волшебство матрицы, конечно.

Люди настойчиво хотят меня исправить. Видимо, так цивилизация выпрямляет "кривые умы". Это, конечно, раздражает, но я уже привыкаю, а главное - я вижу в этом логику. Вообще, логика - это мощная вещь; то, что спасает меня от часа к часу. Даже смех берет, когда каждое мое слово встречает активное противодействие. Скажу: "Ветер", а в ответ: "Ты неправильно говоришь!" Да, меня упорно хотят принизить до среднего уровня, до уровня человека с посредственным творчеством и желанием обниматься с первым встречным. Но я такая, какая есть, и это приносит человечеству боль: я гнойная заноза в его волосатой заднице, да. Господи, я же никого не держу. Идите по своим делам, любите других - мне даже не больно от этого, представляете?

Вообще, надо начать роман. Тот самый, с которого все "завертится".

Л.А.

Антибыт

17.02.14. 03:11

Читая записи Розанова или Бунина, я не замечала в них яркой границы между бытом и умозаключениями. Ну, выслали пару рубашек. Ну, порвалась старая. И - никакого отвращения. Все так органично, что хочется рыдать от умиления. У меня же все иначе. Каждая толика быта доставляет мучение. Как я, абсолютно нематериальное существо, могу вещать о столь мелком и незначительном? Трата мозга впустую, насилие над словами. И никогда - любимая часть. Мысль о возможном повествовании, посвященном быту, вызывает усмешку. А ведь без материи никак, как и без смысла.

Избитое слово "смысл". Столько великих слов стало штампами - совестно, будто я их истерла до дыр. А между тем, стараюсь дать жизнь старому, можно сказать, слугам классической литературы. И вывожу фразами вензеля, а ведь кажется, что слишком много, можно было бы и сократить, уместить мысль в паре предложений, но почему-то после прочтения каждого текста ощущение одно - мало и не точно. Будь даже десять страниц и очень достойных.

По сравнению с проблемами героев классики и даже героев моих рассказов мои мучения кажутся смехотворными. Вообще, над моей жизнью хочется насмеяться всласть. И забыть. Не тот масштаб, ничто не удовлетворяет, слишком пусто - да, я могла бы претендовать на звание чеховской героини, точнее - героя. Женщины у Чехова выходят не особо здравыми на ум, что уж говорить. А мелодика... Не пьеса, а песня в четырех действиях. И, сравнивая молодые и зрелые работы, становится ясно, что гению нужно развитие, что мощь его не сидит на месте, растет. И так до смерти. Каждый монолог словно стих в прозе. Льется, льется: то ли речь русская богата мелодией, то ли литература классическая сильно поэтична, то ли Чехов - поэт. При чтении иного прозаика глаз, как квадратный мяч, медленно катится по порогам, переворачивается с бока на бок, даже слышно, как стучит. А тут совсем иное - песня на берегу реки, ветер в волосах и бесконечное желание жить счастьем. Все взоры устремлены в будущее, а ночью пускают слезы по ставшему сказкой прошлому. Когда вой в трубе, вой из собачьей будки и где-то внутри груди.

После Чехова меняется образ мышления. Странно, ведь редко находишь в словах героев что-то близкое себе, никакой аналогии. И сердце не страдает, не обливается кровью за замученные судьбы, помочь им не хочется. Если только заткнуть, заставив смотреть на то, как гнется в поле рожь. Только душа после Чехова очищается, дышать начинает, как после церкви. Словно слова святой водой омыты, душевным светом окрашены. И что тебе беллетристика по психологии - блажь прагматическая! Вон! И я: абстрактность, хрусталь идеи, звон в ушах и долгая дума. До чего поражает разность русского языка, русской литературы, русской головы. Столько важного в жизни видится, что выдумывать что-то - грех. Вот оно, живет - пиши. Так о чем я напишу? О грязной миске, талом снеге и храпе? Тошно-творно.

От быта и так трещат современные книги, телевизор, газеты, людские языки... И моя голова. Кажется, если я заговорю о нем, упаду перед собой на уровень, а эти уровни мне очень тяжело даются. Нельзя восхвалять абсолют и трещать о кружевах трусов. Если это случается, значит абсолют очень даже не абсолют. Вот почему часто творческие люди падают в глазах почитателей. Они оказываются обычными. Это не радует их и радует меня. Потому что в моей жизни все иначе. Хотя бы в том, что у них - почитатели, а у меня - рядом идущие.

Действительно, истина - в парадоксе. Я надеялась на то, что есть хорошие люди возле меня, хотя якобы не верила в это. И точно - их не оказалось. Хотела быть перед, а очутилась в стороне, поняв, что хотела я как раз этой "стороны". В общем, получила то, что хотела. Потому что чем меньше вокруг меня иных персон, чем больше я ценю общество, не видя его каждодневной тупости. Знаю, что есть она, но закрыла к ней доступ. Тихо сам с собою я веду беседу. Даю себе то, что другие дать не в состоянии - достойный разговор. Кичусь тем, что могу выдержать проверку у собственного мозга. И тогда отпадают категории "нужность/ненужность", "для кого-то/для себя". Слишком они скучны и не конструктивны. Ничего не могут дать. Как и люди, собственно. Хотя они могут дать кое-что - отличную пищу для размышления.

Я не люблю людей. Но я люблю то, что они, такие нелюбимые, могут направить мою мысль в новое русло. Все становится очень интересным, до одури. "Во всем хочу дойти до самой сути". Допустим, гнев. Сколько я потратила времени на то, чтобы выяснить его ходы и причины, но не зря. Ничто не зря - высшая жизнь. Почему же возникает гнев?

Что движет звезды и светила? Может быть, и любовь, но не только она. Еще одно - обида. Обида, из-за которой человек теряет разум, выпуская пар. На что человек может ворчать? На то, что он хотел бы иметь. Одному - все, а другому - ничего. Зависть - та же самая обида. Главное - поймать себя за хвост, ткнуть себя носом в это подлое чувство. Осознать, что завидуешь. И избавиться от негатива. Второе - роптание из разряда "недопустимо!", "как можно!", "некультурно!" и прочая. Потому что ропщущему - нельзя, а какому-то херу с горы все можно, даже идти по улице с мокрыми от самого себя же штанами. Остальным же - запрещено, знак "Свобода" перечеркнут. Тонны гнева, от которого трещит интернет. Гнев и тупость. Тупость и гнев. Ничего нового. Ах, разве что умное ничто - личина той же тупости.

Путь человека сродни телу - ему тоже свойственно регенерировать. Пошел не по той дороге, главное - вернуться, а там ноги сами понесут. Вот почему мне так нравятся люди, одержимые одной идеей. Они ищут во всем только одно, и это одно всегда идет им навстречу. Опять же, высшая жизнь. Может казаться, что это несвобода, но, наверное, все наоборот: несвобода - не знать того главного, что движет тобой, и хвататься за все что попало. Как все интересно и парадоксально.

Я часто молчу, не отвечаю. Пишут, а я понимаю, что сказанное или не понравится мне, или не будет понято в должной мере и поэтому разочарует. Уж лучше неизвестность, как говорится. Перед собой у меня другие цели, я уж точно пойму и даже запишу. В этой голове мир гораздо больше окружающего. Он тот же, но шире. И широту эту доказывают сны, которые то и дело уговаривают продолжать борьбу за жизнь. Если не прямым текстом, то счастливой суггестией. Странно, что источник забывается, а ощущение безграничного счастья остается. Лес, дорога, искры, солнце, детство - и вроде бы все. А после - благоговение перед величием и за окном - так ничтожно, так мало. И понимаешь, что ради того, что за и над, стоит жить. Оно и проникает в нищий ум из искусства.

Наверное, одиночеству я должна поклониться в пояс. Мне не надо будет терпеть реплик "Я всегда ее поддерживал", "Я рад, что у меня был такой ученик", "Она всегда могла рассчитывать на меня". Если быть self-made, то быть им до конца.

Л.А.