Муха села на варенье

Прошло сто лет, и меня спросили, что же писать легче — стихи или прозу. Ответила: «Стихи». Поймала недоумевающий взгляд. Боже, как же я люблю — эти взгляды. Но ответ, конечно, не ради них, не ради эпатажа — прозу писать действительно сложнее, это знает любой автор, кто «занимается сексом» с прозой вот уже... 19 лет?

И нет, ребята, я не о постах в ВК или инсте, которые пишут все кому не лень. «Пост в соцсети» — это беллетристика от слова «бе», а проза (в моем понимании) — это авторский, художественный (даже если это нон-фикшен, да даже если беллетристика от слова «бе») текст. Это текст, над которым работали и работают. Сколько раз Толстой переписывал «Войну и мир»? Бедная жена его, переписывающая эти, полные правок, страницы начисто. Да и вообще — бедная его жена (жена самодура и мизогина). И все это не потому, что «просто не нравилось». Дело в стремлении к совершенству, не к тому, которое диктуют классики, а к внутреннему, личному лекалу: попадаешь ты в себя (как минимум) или нет. А если еще и в читателя попадаешь (обычно читатель считывает авторское попадание), то вообще успех — не зря вытирал испарину, не зря не ел, не зря не спал.

О чем это я, если по-русски? Да о форме. Облечь мысли в прозаическую форму гораздо сложнее, чем в стихи. «Муха села на варенье — вот и все стихотворение» — это же шедевр! Если у тебя есть слух, чувство ритма, если ты не можешь и дня прожить без музыки, ты спокойно определишь музыкальность в той или иной строчке, да даже про муху. Кто из нас в детстве не баловался рифмами? «Любовь — морковь», «роза — мороза»? Стоит только фразу растянуть, подточить под тот или иной размер — и готово!

Но самое действенное — это, конечно, начитаться того или иного поэта, а потом бацать то под Бродского, то под Цветаеву, а когда совсем плохо, то под Полозкову. Сама так делаю периодически. Перевожу Рильке и так наполняюсь музыкой, что не могу молчать. Крышку рвет, и я — струей пара — врываюсь в пространство новым стихом, полных аллюзий на Рильке. Только вот распознают немногие, но да ладно.

Иным словом, стихотворное чутье — это музыкальное чутье. Ну, и языковое (уже в процессе подбора материала). А прозаическое чутье — сначала языковое и только потом музыкальное (у меня есть статья о музыке синтаксиса). Чтобы начать прозу, ты должен знать, с чего такого сильного начать, чтобы захватить внимание — свое и читателя. Ты должен знать — всё. Ты должен орудовать — всем. Нажимать на многие кнопки и ничего не упускать. Ты сидишь практически перед пультом в студии звукозаписи. Кнопочки светятся, и ты уже предполагаешь, для того, чтобы достичь нужного эффекта, нужно нажать одновременно 15, а у тебя только 10 пальцев.

Над формой прозы я задумалась только лет в 20. До этого писала и даже не помышляла, что над текстом надо работать, корпеть, отдавать ему силы и время. И тогда, озаренная новой истиной, я написала первый серьезный — с зявкой на художественность — текст. Крохотный, по моим сегодняшним меркам. Но его грандиозная заслуга была в том, что он был осознанный, то есть была мысль «это не писюлька, это практически новелла». И вот уже 9 лет я иду к идеалу (тому внутреннему лекалу), который разделили между собой разум и сердце. И сделала только несколько шагов.

"Не на той я живу планете" ("Крик" Мунка в литературе)

Если бы мне сказали, чем я буду вчера ночью заниматься - не поверила бы. И нет, это не секс с использованием посторонних предметов. Под впечатлением от выставки Эдварда Мунка, на которую я таки сходила (для домоседа это труд), я стала дотошно рыться в биографии художника и, не нашед необходимой пытливому уму конкретики, решила прочитать ЗА НОЧЬ биографию Мунка, написанную его хорошим знакомым - Рольфом Стенерсеном. Книга реально потрясающая, как раз тем, чего я так жаждала - конкретными примерами из жизни, на основе которых я сама смогу сделать выводы о характере главного действующего лица. Иным словом, скажи, что ты ешь на завтрак, и я скажу, кто ты. Но речь даже не о книге. За ночь прочесть ее не получилось - только половину. Причина невыполнения плана уважительная - я наткнулась на предысторию самой известной картины Мунка - "Крик". Якобы Мунк вдохновился стихотворением своего друга - Сигбьёрна Обстфельдера (1866 - 1900), прожившего жизнь в нищете и умершего в расцвете лет от туберкулеза.

Как известно, Мунк не писал картину в единственном экземпляре. Он создавал целую серию, постоянно дополняя сюжет той или иной находкой. Печатал многочисленные литографии. Одни части серии оставлял у себя, другие - продавал. "Крик" - это не одна картина. Это несколько вариантов одного сюжета, созданных в период с 1893 года (Мунку 30-ть) по 1910-й. К "Крику" (первоначальное название - "Крик природы") Мунк на самом деле шел. Сначала он написал "Отчаянье", где не было кричащей фигуры, а главным героем был мужчина в шляпе, но краски были почти теми же самыми. После того, как "Крик" все же был нарисован (в том варианте, в котором он представлен сейчас в Третьяковской галерее), Мунк продолжал модифицировать сюжет: написал "Меланхолию" с, возможно, женской фигурой и "Тревогу" с группой лиц обоих полов.

В "Википедии" версия, которую дает Стенерсен, не представлена. Мунк якобы сам был участником сего кровавого действа - никакое стихотворение он не читал. Шел по мосту, увидел ужасающие краски и внутренне закричал. Исследователи выдвигают ряд реалистичных версий: извержение вулкана, способствующее подобному окрасу неба, нахождение моста вблизи скотобойни и дома для душевнобольных, впечатления от мумии, которую Мунк видел за 4 года до написания полотна. Возможно, сыграло роль все вместе.

Отмечу, что реальный "Крик" (не картинка из интернета) - довольно непримечательное полотно. Некоторые - например, "Убийца" - оставляют наиболее сильный след в психике, чем всем известный шедевр.

Но вернусь к норвежской поэзии. Написана она, насколько я поняла, на букмоле - книжном варианте норвежского языка. На нем писали многие, если не все, норвежские писатели 19-го века. Букмол - это норвежско-датский язык, который электронные переводчики распознают как датский. Представьте, если бы был средний язык между русским и украинским, только основа - русская. Вот это "букмол". Кстати, понять статью, из которой я взяла стих, мне не составило труда. Как выяснилось, букмол похож на немецкий, а немецкий я с горем пополам знаю. Так что если вы знаете немецкий, срочно учите норвежский.

Возможно, Мунк и Обстфельдер прогуливались вместе, и, так как каждый искусен в своем, они обратились к разным видам искусства, чтобы выразить мощное впечатление от увиденного. Возможно, это было примерно в одно и то же время. Если верить Стенерсену, Мунк обладал своеобразной чертой - он писал только то, что его волновало в данный момент. Если он и мог что-то написать спустя годы, то это только события, покалечившие его психику. В основном, это были смерти родных, следовавшие одна за одной. То, что преследовало его во сне. Он буквально страдал от бессонницы, что больше калечило и без того его расшатанные нервы. Чем больше снится кошмаров, тем страшнее тебе засыпать.

Я не буду анализировать стих, как это сделал бы каждый литературовед. Анализируйте и сравнивайте картину и стихотворение сами. Отмечу лишь, что стих на норвежском в метафорическом смысле сух и лишен рифмы. Там описывается только то, что лирический герой видит. В конце он делает вывод - ему кажется, что он на другой планете.

Кажется, теперь я знаю, как сварить кашу из топора.

Оригинал:

Jeg ser.
Jeg ser på den hvide himmel,
jeg ser på de gråblå skyer,
jeg ser på den blodige sol.

Dette er altså verden.
Dette er altså klodernes hjem.

En regndråbe!
Jeg ser på de høie huse,
jeg ser på de tusende vinduer,
jeg ser på det fjerne kirketårn.

Dette er altså jorden.
Dette er altså menneskenes hjem.

De gråblå skyer samler sig. Solen blev borte.

Jeg ser på de velklædte herrer,
jeg ser på de smilende damer,
jeg ser på de ludende heste.

Hvor de gråblå skyer blir tunge.

Jeg ser, jeg ser . . .
Jeg er vist kommet på en feil klode!
Her er så underligt . . .

Перевод (мой):

"Не на той я живу планете"

Я смотрю на белое небо,
облаков сизоватых пласты,
на кровавое солнце, нервное.
И на мир,
а он - монастырь.

Я смотрю в эти тысячи окон,
как зрачки, с отраженьем зари.
Башня церкви стоит одиноко

на земле,
где мужчины - цари.

Вот и дождь. Разодетая дама
шлет улыбку любителю мод.
Тучи - грозны, а солнце - пропало.
И, в костре словно, лошадь идёт.

Тонут краски в линяющем свете,
в сердце спрятался мрак густой.

Не на той я живу планете.

Не на той,

не на той,

не на той.

Эдвард Мунк "Крик" (1893)

Переводы Шекспира

Сонет 97

How like a winter hath my absence been
From thee, the pleasure of the fleeting year!
What freezings have I felt, what dark days seen!
What old December's bareness every where!
And yet this time removed was summer's time,
The teeming autumn big with rich increase,
Bearing the wanton burthen of the prime,
Like widowed wombs after their lords' decease:
Yet this abundant issue seem'd to me
But hope of orphans, and unfathered fruit,
For summer and his pleasures wait on thee,
And thou away, the very birds are mute;
Or if they sing, 'tis with so dull a cheer
That leaves look pale, dreading the winter's near.

****

Зима в миру похожа на разлуку
С тобою, радость мимолетных дней!
Я льда и тьмы испытываю муку.
Декабрь раздетый - по ее вине.

Настанет лето - для потехи время,
И осень - вестник скорого конца.
Вдова несет спасительное семя, -
Весною разродится без отца.

Созревший овощ или фрукт осенний -
Сирот надежда обрести приют.
Мир стал похож на храм без песнопений,
Ведь птицы в небе больше не поют.

Коль запоют, от звука грустью веет,
И лист от страха перед холодом бледнеет.

***

Сонет 130

My mistress' eyes are nothing like the sun;
Coral is far more red than her lips' red;
If snow be white, why then her breasts are dun;
If hairs be wires, black wires grow on her head.
I have seen roses damasked, red and white,
But no such roses see I in her cheeks,
And in some perfumes is there more delight
Than in the breath that from my mistress reeks.
I love to hear her speak, yet well I know
That music hath a far more pleasing sound;
I grant I never saw a goddess go -
My mistress when she walks treads on the ground.
And yet, by heaven, I think my love as rare
As any she belied with false compare.

***

Глаза любовницы моей не ярче солнца.
Коралл - краснее губ ее, ну что ж.
И грудь - темна, коль белым снег зовется.
И волосок ее на проводок похож.

Ковры я видел с розами в узорах,
Но нет тех роз с ее цветущих щек.
Чудесных ароматов целый ворох,
Конечно, слаще, чем ее душок.

Люблю ее бормочущей в тревоге,
Но есть еще приятней голоса.
Клянусь, не видел, как богиня ходит, -
Идет она, и я надеюсь сам,

Что не сравнится с лодкою река
И что любовь моя, о Небеса, редка.

***

Сонет 147

My love is as a fever, longing still
For that which longer nurseth the disease,
Feeding on that which doth preserve the ill,
Th'uncertain sickly appetite to please.
My reason, the physician to my love,
Angry that his prescriptions are not kept,
Hath left me, and I desperate now approve
Desire is death, which physic did except.
Past cure I am, now reason is past care,
And frantic mad with evermore unrest,
My thoughts and my discourse as madmen's are,
At random from the truth vainly expressed:
For I have sworn thee fair, and thought thee bright,
Who art as black as hell, as dark as night.

***

Любовь моя как лихорадка: жаждет
Того, что пища для ее огня,
Но пищи нет, и с днем все больше каждым
Любовь взывает, мучая меня.

Я очень болен, но рассудок лечит.
Больной ему достался хоть куда.
Мой врач сбежал, и без ответа речи
О том, что страсть - смертельная беда.

Неизлечим, любовью обезвожен.
Рассудка нет. И как себя спасти?
Наверное, теперь я просто должен
Безумца крест до смерти донести.

Надеялся, ты свет в моем саду,
Но ты как ночь, царящая в аду.

***

Сонет 153

Cupid laid by his brand, and fell asleep:
A maid of Dian's this advantage found,
And his love-kindling fire did quickly steep
In a cold valley-fountain of that ground;
Which borrowed from this holy fire of Love
A dateless lively heat, still to endure,
And grew a seething bath, which yet men prove
Against strange maladies a sovereign cure.
But at my mistress' eye Love's brand new fired,
The boy for trial needs would touch my breast;
I, sick withal, the help of bath desired,
And thither hied, a sad distempered guest;
But found no cure: the bath for my help lies
Where Cupid got new fire - my mistress' eyes.

***

Лежит Амур, в своем пожаре спит.
Проверить светоч хочется Диане,
И вот огонь уж больше не горит,
Погас в воде, в изысканном фонтане.

Бурлит вода - священный кипяток,
Огнем Амура вызвано кипенье. 
Ныряют люди в пламенный поток:
Больное сердце просит исцеленья.

Унылый гость, любимую желая,
В фонтан нырнул, но боли не ушли.
Как, Купидон, остановить страданья?
Ужель угас огонь всея любви?

Любимой взгляд - как тысяча свечей.
Зажег огонь он от ее очей!



Перевод - Кристина Лужина

Переводы Рильке

Ich liebe meines Wesens Dunkelstunden,
in welchen meine Sinne sich vertiefen;
in ihnen hab ich, wie in alten Briefen,
mein täglich Leben schon gelebt gefunden
und wie Legende weit und überwunden.

Aus ihnen kommt mir Wissen, dass ich Raum
zu einem zweiten zeitlos breiten Leben habe.
Und manchmal bin ich wie der Baum,
der, reif und rauschend, über einem Grabe
den Traum erfüllt, den der vergangne Knabe
(um den sich seine warmen Wurzeln drängen)
verlor in Traurigkeiten und Gesängen.

 22.9.1899

Люблю, когда темнеет бытие,
В него, как в письма, чувства окунаю.
Письмо - из жизни прожитой, я знаю:
Легенда о себе напоминает мне.

Из них я чутко знания ловлю,
Как жизни вечность пережить, но дважды.
И вот я древо; проходящий каждый,
Заслышав, как листвой своей пою,
Томится грустью с песенною жаждой.

Спит мальчик подо мной в холодной яме.
Я обниму его нагретыми корнями.

***

Pont du Carrousel

Der blinde Mann, der auf der Brücke steht,
grau wie ein Markstein namenloser Reiche,
er ist vielleicht das Ding, das immer gleiche,
um das von fern die Sternenstunde geht,
und der Gestirne stiller Mittelpunkt.
Denn alles um ihn irrt und rinnt und prunkt.

Er ist der unbewegliche Gerechte
in viele wirre Wege hingestellt;
der dunkle Eingang in die Unterwelt
bei einem oberflächlichen Geschlechte. 

1902/03

Мост Каррузель

Слепой, ногой пустивший корень в мост,

И сер, и сед, как пепел от Помпеи.

Как всё, что во Вселенной, по идее,

Песчинка он средь полуночных звёзд,

И то сеченье, что в миру довлеет,

Когда светила катятся без цели.

Он праведник, застывший на путях,

Которых у него побольше сотни.

Он дверь в полу под гнездышком утят,

Которая скрывает преисподнюю.

***

Herbst 

Die Blätter fallen, fallen wie von weit,
als welkten in den Himmeln ferne Gärten;
sie fallen mit verneinender Gebärde.

Und in den Nächten fällt die schwere Erde
aus allen Sternen in die Einsamkeit.

Wir alle fallen. Diese Hand da fällt.
Und sieh dir andre an: es ist in allen.

Und doch ist Einer, welcher dieses Fallen
unendlich sanft in seinen Händen hält. 

11.9.1902

Осень

Желтеют листья, падают в садах,
И в тех садах, что райскими зовутся.
Нам, одиноким, некуда приткнуться:
Земля в ночи, как камень - на гробах.

Увянет всё. Рука, что пишет стих,
И та, что свечкой совершает бденье,
И лишь Один подхватит нас в паденьи
И на ладонях оживит своих.

***

Einsamkeit 

Die Einsamkeit ist wie ein Regen.
Sie steigt vom Meer den Abenden entgegen;
von Ebenen, die fern sind und entlegen,
geht sie zum Himmel, der sie immer hat.
Und erst vom Himmel fällt sie auf die Stadt.

Regnet hernieder in den Zwitterstunden,
wenn sich nach Morgen wenden alle Gassen
und wenn die Leiber, welche nichts gefunden,
enttäuscht und traurig von einander lassen;
und wenn die Menschen, die einander hassen,
in einem Bett zusammen schlafen müssen:

dann geht die Einsamkeit mit den Flüssen... 

21.9.1902

Одиночество

Все ливни одиночеству сродни,
Над морем слёзы горя выливают.
По истеченью, как всегда бывает,
На город вдруг обрушившийся Нил
Стремится вверх - к тем, кто его родил.

Внизу дождливо. Улиц поворот
Не скроет потерявшегося друга,
Который молча стонет от недуга, -
Его любви, - и вновь кривится рот.

Друг друга ненавидящие долго
Под тяжестью супружеского долга
В кровать идут, чтоб спать вдвоем навеки.
И дождь идёт, и утекают реки...



Перевод - Леди Абсурд

Пусть "Луна" умрет

Написали: "Это фантастика!" Но я бы сказала: "Это переходит все границы". И если я умру до конца месяца, это будет логичным завершением ситуации. Пояснять ничего не собираюсь, даже сон оставлю в отделе "очередной символ". Череда картинок из реальных мыслей - до сна.

Комната. Мягко светит настольная лампа на столе, который завален бумагами: то ли письма, то ли рисунки, а может, все вместе. Из рисунков - цветы (красное, желтое, зеленое), завитки (то ли бабочка, то ли цветок, а может, игра фигур). Периодически исчерчено черным карандашом, даже по цветному. Стол с двумя выпуклыми ящиками - старинный. Рядом с мягкой обивкой стул (обивка в мелкий рисунок, еле заметный в сумраке). В углу (или у стены) высокий шкаф - темный, старинный. Вижу завитки на ярко-красном дереве - возможно, другой шкаф, чуть ниже. В массивной - потертой, светло-медной - рамке зеркало - может, в другой комнате. Рамка кажется больше самого зеркала, от этого некомфортно. Человек шаркает по полу, из комнаты в комнату. Большие мягкие тапки. В квартире холодно и одиноко, хотя человек уже привык. Остановился посреди комнаты. Совсем не знает, что выбрать и что делать. В раздумьях. Вроде бы с ним все, а он ни с кем - что-то внутри него не так, как раньше. И вроде все спокойно, и свет мягко светит, ночь или утро, но что-то надо выбрать. И он даже садится за стол и упирает запястье в лоб. Словно говорит: "Надо что-то делать". Где-то рядом длинные черные перья - шляпа? Черное платье, с ниточным узором на прозрачной черной ткани на груди (думаю: "Господи, сейчас такое носят?" и отбрасываю видение в сторону). Черно-белое фото: чучело ворона с открытым клювом - на толстой сухой ветке, а рядом девушка в черном купальнике, черная помада на пухлых губах; вообще - красиво. Про две бутылки вина (шампанского?) в моих руках опустим (смеюсь - неужели по бутылке на лицо?). И заканчивается все тем, как я еду в открытой машине по каменному переулку. Европейская страна. Водитель ведет машину, я же стою и, возможно, даже кричу что-то. На мне белая блузка и в пол шелковая юбка. Юбка - голубая с зелеными листьями или цветами. Я повзрослевшая и такая счастливая - яркая помада, завитые волосы на ветру. Выезжаем на площадь с высоченным фонтаном, прямо в солнечное место. Я поднимаю голову и говорю что-то в небо. Смотрю на это сверху. Огромное счастье.

Во сне видела низ ракеты: из турбин шел огонь, она отбрасывала поддерживающие конструкции и уже готова была взлететь. А еще было очень не по себе, что возле меня был какой-то незнакомый дедушка - мол, ты не тревожься, я побуду рядом и ничего не сделаю и не скажу. И ощущение, что у дедушки этого есть маленький внук. Вдвоем они совсем потерянные, никому не нужные. Там еще было кое-что (главное), но это опущу.

Голова гудит от стихотворных строчек, поэтому включила музыку, чтобы заглушить - невыносимо терпеть. Записывать их не хочу - разве оценят, даже если поэму напишу? А после того, как проснулась, вообще цитировала Маяковского про пожар сердца. У меня такое часто - в мысли врезаются какие-то строчки (даже стихотворений, которых я не учила, а просто читала). Так же и свои врезаются - прямо стреляют в мозг, и не спрятаться никуда. Очень точные строки всегда - надо обращать внимание обязательно. Это как знаки матрицы, только стихи. Но для этого нужно иметь особое состояние сознания - открытое, свободное. Еще выяснилось, что в чужих видениях и снах я громко разговариваю (особенно - видениях) и даже читаю целые проповеднические лекции (например, на тему интуиции). В общем, из характера своего не выхожу. А некоторым снюсь раз в 3 дня - пишу им в ВК "простите, я неспециально".

Вчера я взбунтовалась не на шутку. Зачем эти полумеры? Это как "Вот у Сартра мне нравится пара мыслей, хотя да, я люблю его творчество". Что это? Не противно? Если уж и любить, то все. Если уж и не любить, то все. Как это - выискивать? Господи, так от этой мысли неприятно, настолько она мне чужда. Вы любите человека - так любите его всего! Разве вы говорите "Я люблю его, но мне не нравится нос, да и ноги кривоваты". Или "Я люблю тебя, но на характер ты ужасен". Смех! И слезы... А еще очень не люблю "осторожничанье": "я бы многое написал вам, но ограничусь - мне понравилось". За такое надо вообще штрафы ввести. Все противоречит моей теории любви: если любишь, то заваливай объект или субъект любви словами восхищения, не жди, пока он угаснет от твоего молчания, а он непременно угаснет.

Ненавижу молчание. Ненавижу интриги, особенно в последнее время. Пусть "Луна" умрет - быстрее бы.

Постараюсь на днях вернуться к творчеству.

Лунное одиночество

Доела последнего осьминога. Плавал в рассоле, раздвоенный и с головой на липочке. Взяла руками и отгрызала по частям: если на него не смотреть, очень даже вкусно; смотреть - жалко. Запила минералкой. Слава Богу, пальцы не пахнут осьминогом. В прошлый раз пахли - будто я целый день их варила, потрошила и консервировала. Хм, где надо использовать тег "изыск", так точно здесь.

Сегодня не только продуктный (я радовалась с малой Родины колбасе - в самой Москве! - и пролила на лицо молоко), но и продуктивный (столько общения с прекрасными людьми!). "Когда читаю твои работы, я каждый раз вижу, что передо мной гений", - написали мне, а я и ответить развернуто не могу, потому что уже который час болтаю (и хохочу на всю квартиру) в скайпе. Неужели это робкие шаги того, что будет, а именно Справедливости? Господи, неужели Будущее проснулось и отсылает - пока что - пьяные письма? Меня всегда удивляло внимание к моей персоне, потому что всю жизнь его не было (что касается творчества). И здесь - пишут со всех сторон, а я не успеваю ответить: щипать бы себя, а вдруг сплю, дергая в этот момент лапами, как тот спящий щенок? И радостно, и больше не хочется быть жестокой - совсем наоборот: сплошное добро и вкусняшки, на протяжении дня мной поглощаемые. Сегодня я поблагодарю Господа и все космические силы. За свое начинающееся счастье.

Вчера перед засыпанием придумала сюжет - опять об одиноком человеке. Хотя это только с виду он одинок, на самом деле у него есть Луна. Думаете, Луна для всех - совсем нет. Она для тех, кто нашел в ней смысл помимо света. Все еще не могу забыть во сне Ее "Вы Луна". Возможно, назову рассказ "Дом для Луны" - пока рабочее. Очень красивые пейзажи, которыми я никогда не промышляла - то есть многое ново. Там нет сильного трагизма, эдакое лунное одиночество: созерцание, погружение в истину мира через его часть, много светлой ночи. Светлое (от Луны) звездное небо и человек напротив него. До дрожи родная картина. Хм, в детстве я временами смотрела на что-то природное (закат, лес, ручей) и ловила себя на желании закричать. Закричать от восторга и красоты. Вот так - странно - реагировала детская душа на этот мир: криком от любви. А ведь мне было лет 6. Я писала стихи по этой причине - хотя бы так выразить красоту.

"Свечка погасла вскоре,

И тишь никто не нарушил.

Небо, как звездное море,

Мир внимательно слушал",

- строки, которые я написала где-то в 6 классе (11 лет), это конец стихотворения про ночь и творчество. В последнее время часто вбивается в голову то или иное стихотворение (то Тютчев, то еще кто, то свои - отдельные строки). И это бы четверостишие идеально описало суггестию будущего рассказа. За суггестию можно и жизнь отдать.

Еще раньше (лет в 10) я написала стихотворение, которое никто, конечно, не оценил, но сейчас его оцениваю я, профессиональный литературовед и взрослеющая девушка, прочитавшая кучу книг. Маленькая Кристина, знай - ты прекрасный поэт. А еще я знаю судьбу, уже знаю.

Кто мне нужен?

Да никто.

В безмолвной стуже

Смотрю в окно.

И что же делать,

Мне не понять:

Закинуть невод

И просто ждать.

Сижу, вздыхаю

И просто жду.

Я не узнаю

Свою судьбу.

Так что же дальше?

Слезы лить

И в мире фальши

Просто жить.