Демоны Ренаты

героиня нашего романа

У Литвиновой есть фетиш — целовать (и в целом — сексуально желать) врагов, особенно — мертвых (беру не с потолка — она сама в этом признается, хоть и не такими, как у меня, сильными словами). Если учитывать тот факт, что ее враги — это соперницы, то есть женщины, то… Нет, я ни на что не намекаю и вообще ошибаюсь. Хотя мысль довольно занятная. Продолжать я ее, конечно, не буду.

Позвольте предположить (и поговнить от души) — груз психоанализа давит плечи. Основной враг Ренаты — это она сама. Все эти «соперницы» — ее многочисленные субличности, в которых сосредотачивается все ее зло (темная сторона личности, архетип тени, по Юнгу). Эти соперницы пьют, изменяют, много едят, завидуют, убивают, крадут. Они — пошлые. Они — ненасытные. И она все это в себе ненавидит, отчаянно хочет уничтожить: всеми сознательными («бесконечный ЗОЖ») и бессознательными способами (творчество). Но одновременно это ее будоражит. Всех будоражат как раз плохиши: социопаты, психопаты, убийцы, маньяки. Просмотры сериалов с подобными героями взлетают до небес. Мы устали от навязанной хорошести, от яркого солнца — нам подавай прохладную тень и блеск ножа или пистолета. Это не пропаганда зла, как можно подумать. Это обращение к скрытой стороне личности — в каждом. Обнаружа в себе тьму (и принимая ее), личность становится более-менее полноценной. Сбалансированной. Принимать отвратное в себе — самое сложное. Ты весь из себя такой хороший, а тут — «распишитесь, что вы обосрались». Расписываемся, не поднимая глаз.

садомазохизм в образе Ренаты

Не удивлюсь, если основная сексуальная фантазия Литвиновой — «порочная Рената». Агрессивные украшения, с шипами и пастями, цепи, лезвия, «кровавое» колье, будто тебе отрезали голову — не просто так. Помимо одновременного заявления о нелюбви к себе и другим (этот человек не боится шокировать — так она выражает свой протест), здесь еще попытка залезть на крест: шипы, кровь. Никого не напоминает? Я, конечно, ПРАКТИЧЕСКИ шучу, но кто знает? Жертва — это навсегда. От «мазо» до «садо» один шаг. «Нередко индивид сочетает садистские и мазохистские действия, получая удовлетворение и от тех, и от других». «В психоанализе мазохизм нередко рассматривается как разновидность садизма, направленного на самого себя». Вот вам цитатки, если мое мнение кажется излишне говн… субъективным.

Человек, который смакует слово «вожделеть» (значение слова — «испытывать сильное чувственное влечение»), делая на нем особый, гурманский акцент, реально вожделеет, то есть хочет и трясется, трясется и хочет. Но «вожделеть» не значит «делать». Это состояние, а не активное делание. Более того, формы совершенного вида здесь нет. Данное состояние в большинстве своем ничем заканчивается. Обычно это «хотеть издалека». Только «хотеть». Вожделение не подразумевает контакт с объектом вожделения — то самое «без проникновения». О чем нам это говорит? О том, что Рената — заложник собственных фантазий и фрустраций. Это как «хочу заниматься сексом трое суток подряд, но не могу, потому что целибат держит меня в тонусе» (в действительности — «потому что я буду осуждать себя за разнузданность»). Отсюда ее установка «любить издалека и ничего не требовать», к которой она — так жертвенно — стремится (из последних интервью). То есть одолеть вожделение и стать духом святым (наконец-то!). Я тоже этого желала, когда была влюблена безответно — так меня убивала постоянная фрустрация. Постоянное «ничего» на мой запрос «всё». Отмечу, что это именно фрустрация, а не депривация — блага (внимание) я все-таки получала, но мне их не хватало. Желание стать духом святым может доказать и ограничение себя в еде — человек, по Ренате, должен быть худым, менее плотным, он должен взлетать над землей. Мало еды, еще меньше секса, зато много — труда, в котором дерешь с себя три шкуры. Козерогам — привет!

ЗОЖ Ренаты (полы вымыты спиртом)

«Хочу вот так, а нельзя» — типичный внутренний конфликт. Запрет, наложенный якобы во благо. Так — не болит. Так — не ранит. Причем это осознанный запрет — введение искусственной депривации. Якобы во благо. Якобы депривации. Якобы — потому что человек думает, что это его единственный выход. И что это НОРМАЛЬНО. Но это его колокольня — моя колокольня думает иначе, но да ладно… Далее придумываются доказательства — чтобы оправдать свой якобы правильный выбор. Появляются установки, что надо любить издали, что требовать в отношениях ничего нельзя (серьезно?), что надо принимать все зло от того, кого любишь (серьезно?!). Чтобы расслабить внутреннюю пружину, появляются соперницы в текстах. Эти соперницы — носители запрещенных желаний — активно убиваются. Изощрённо, кстати. Чем изощрённее, тем сильнее сексуальное желание. Шпилькой в глаз. Или взрывом, и чтобы голова с бриллиантовыми серьгами покатилась по асфальту и звенела. И все сразу хорошо. Внутренний конфликт разрешился (на самом деле нет). А холодной одинокой (или даже нет) ночью вспомнить, прокрутить в своей голове еще раз и ощутить, как тело наполняется горячей сладостью. Вдобавок можно проиграть сценарий, когда у твоего любимого человека появляется другая. То есть — подготовиться. Помечтать — как будешь убивать ее. И вроде бы легче. Мысли все-таки материальны. Мечтайте, люди! Не переставайте мечтать!

Человек постоянно балансирует между тревожностью и агрессией. Тревожность — из-за страха потерять любимого. А вдруг он полюбит другую? Нереально, но все равно — а вдруг? Агрессия — как здоровая реакция на то, что тебя не устраивает. Тот самый «абьюзинг» (я не намекаю ни на какую песню). После вспышки агрессии всегда появляется вина, и ты снова надеваешь на голову терновый венец и залезаешь на крест. А перед этим долго-долго-долго извиняешься (и признаешься в любви — словами и делами). Потому что агрессивны только соперницы. Агрессия, особенно на любимого человека — нехорошо. Она порицается. И ни в коем случае не признается. Признается только то, чем можно блеснуть. Что-нибудь сверкучее.

сверкучее

Тень — это темная сторона нашей личности, все худшее в ней: зависть, похоть, алчность, криминальные позывы и т.д. Тень, по Юнгу, не осознается. Она вся в бессознательном, то есть вылезает периодически, как прыщ — во снах, в текстах, в гневе. У всех нас есть своя тень. Это то, что мы в других люто ненавидим. Мы ненавидим в них не то, что от нас отличается, а то, что есть в нас, но мы не можем это признать. Мы не ненавидим того, кто нам чужд. Мы его игнорируем. Мы ненавидим тех, с кем у нас много общего. Кто стоит с нами в одном ряду, кто претендует на наши блага (вся наша политическая оппозиция). По крайней мере, так пишет Зиммель. Я не ненавижу того, кто ненавидит меня — это человек из другого мира, я его совсем не знаю (поэтому для меня эти сообщения абсурдны). Я ненавижу того, кого я ставлю рядом с собой. Я могу ненавидеть близких или друзей — за равнодушие или обесценивание. Могу ненавидеть творческих — за заносчивость, бездарность, высокомерие. Могу ненавидеть женщин (потому что я сама женщина). Эти люди — рядом. Если покопаться, то все эти качества наблюдаются и у меня — я замечаю то, что уже видела: если я не видела синего цвета, я не скажу, что небо синее. Это как «красота в глазах смотрящего»: сколько в тебе красоты, столько и красоты вокруг (даже если ты живешь на мусорных окраинах Дели). Так и с ярким отрицательным чувством. Я вижу, что человек выпендривается, потому что я сама периодически выпендриваюсь (например, в этом тексте — заметно?).

Почему тень вытесняется? Почему мы не можем быть светом и тенью одновременно? Потому что это приведет к распаду, расщеплению личности. У нас есть сознательный образ себя (хороший), и все, что целостности данного образа угрожает, заметается под ковер бессознательного. Казалось бы, спрятал и забыл. Но не все так просто. Есть такая психологическая защита, как «проекция» — реакция на триггер, когда мы переносим «наше» на «не наше». И тогда человек, по нашей оценке, становится злым, хотя в действительности он просто что-то сказал, что нас разозлило.

— А не могли бы вы…

— Ах ты мразь!

Интересно, откуда это берется — в нас. Зиммель пишет, что желание любить и ненавидеть у нас от природы, в дальнейшем мы просто ищем объект, на который можно вывалить все это добро (или говно). Я говорила об этом, когда писала о травле. Человек напряжен, фрустрирован, ему надо облегчиться, поэтому он находит человека, принижает его статус до своего уровня (чтобы ненавидеть — так звезд, например, считают чуть ли не соседями) и начинает выпускать пар — свое природное желание уничтожить. Кстати, сарказм — это тоже про убийство. Люблю сарказм.

Рената хочет убить худшее в себе

Поэтому так важно ловить себя на раздражении. Поэтому так важно следить, кого ты убиваешь в своих произведениях (или кто у тебя там перманентно страдает) — это ты худшее в себе убиваешь, пытаясь снять напряжённость и решить свой внутренний конфликт. Следить за собой вообще полезно, особенно когда рука так и тянется к кнопке «заблокировать пользователя» — раз от разу.

Чтобы не истощать психику и продуцировать все-таки светлое, а не темное (как пиво), надо того, кого ты ненавидишь, убрать из общей с тобой среды. Нет, не убить (потому что посадят). А именно убрать. Поместить в другую группу. Я ненавижу харкающих мужиков — до жути. Почему? Потому что мы граждане одной страны и мы обязаны соблюдать правила нахождения в обществе. Я соблюдаю, а ТЫ нет. Почему ТЫ имеешь такое право? Только дело в том, что и Я не соблюдаю эти правила и иногда страшно позорюсь (стыд, особенно за сломанные ветки и мусор). Но Я-то хорошая (мой образ), а ТЫ — плохой. Нас объединяет страна, общество и правила, а если глубоко копнуть, то равнодушие к другим («это я на всех вас харкаю»). Равнодушие я в себе страшно корю. Будешь ли ты ненавидеть пьяницу? Будешь ли ты ненавидеть наркомана? Нет, конечно. Если у вас нет с ним общей платформы. Если это не близкий вам человек. Так с чего ненавидеть харкающих? Можно поставить их в один ряд с пьяницами и наркоманами. Людьми, которые вредят себе и другим.

Меня ненавидит целая толпа. Почему? Потому что эти люди считают, что я, стоящая, по их мнению, в одном с ними ряду, угрожаю их безопасности. Я раскачиваю лодку восхищения и покоя. Я не молчу, когда мне что-то не нравится. Вдобавок я отнимаю блага, которые хотели бы получить они: эти блага — чужое внимание. Эти люди считают, что они заслуживают внимания, а я — нет. Я для них — угроза в их родном поле. Угроза их психической целостности — в частности. Заставляю задумываться о значении морали, например. А если человек — ругающийся матом моралист? Поэтому меня срочным образом надо принизить, затравить. Затравить и успокоиться. Все бы ничего, но эти люди не могут встать на мое место. Я не считаю их людьми из моей группы. Для меня они — другая, совсем неинтересная, планета. Это как отбиваться от насекомых. Поэтому у меня нет ненависти в ответ. Скорее — недоумение. Но сейчас и этого нет. Если я вижу, как человека бомбит (или то, что он меня заблокировал — как с Ренатой), значит, я попала в точку — нашла ту самую мозоль и крутанула на ней каблуком. Признаю, что мне нравится крутиться каблуками. Возможно, я энергетический вампир, не знаю. Я оправдываю это тем, что мне скучно жить без куража. Здесь я вставлю карту Таро — так и просится.

ваш покорный слуга

У Вероники Степановой, нашего любимого психолога, есть другое решение — найти в этой тени позитивное. То, что можно применить на практике. Для этого ты раписываешь на листочке, какой человек для тебя хороший, а какой плохой. Вот этого плохого и надо пустить в оборот. Ненавидишь высокомерие? Значит, и в тебе есть чутка. Как это высокомерие применить? Может, в самопиаре, где нужно повернуться самым лучшим бочком? Да и вообще — в творчестве, в эпатаже. Скромность тут ни к чему. Ненавидишь наглых? А если опаздываешь на самолёт, а тебе надо справку взять (а там очередь в три загиба)? Тогда что? Иным словом, подружись со своим говном. Но для начала, конечно, стоит это говно в себе признать. Это как плюнуть себе в лицо и улыбнуться — знаю по себе. Но сразу станет легче. Будет кризис самоидентификации (обещаю), но в конце туннеля обязательно появится свет. Главное — не спиться и не скуриться. Выдержать этот шквал цвета детской неожиданности.

Этот текст не родился бы, если бы не Литвинова, Зиммель и Юнг (надеюсь, им уютно в этой компании). Рената пишет, как вожделеет мертвых врагов, а Зиммель говорит, что, в общем-то, в этом нет ничего странного. Сначала ты врага ненавидишь — тем самым устанавливаешь с ним тесную чувственную связь, а потом идёшь за рамки прелюдии и начинаешь этого человека любить. Целесообразнее все-таки — любить. Но сначала, чтобы от него ничего не прилетело, нужно опасность снизить до нуля — и сопернице сносится голова (это я предполагаю, я не так сильна в убийствах; мои персонажи, если и умирают, то случайно или от болезни). Ну, или пронзается сердце. Что-нибудь очень красивое происходит, короче. И никогда не грязно, не пошло, не тускло — даже если это произойдет на помойке, будет показана вся красота этого места, так, что вы пойдете выбрасывать мусор и будете долго смотреть на эти — уже не безобразные — баки. В баках будет целая философия.

фотка, от которой хочется плакать

Негэнтропия и синтез: роль бессознательного

Основываясь на методе структурно-осевой психологии, Евгений Синицын, исследователь природы гениальности из Новосибирска, построил свою психолого-кибернетическую модель, подразумевающую наличие в психике гения автономного психонейрофизиологического комплекса (АПК), включающего в себя постоянно расширяющиеся информационно-смысловые структуры (ИСС) разного объема и свойства. В книге "Тайна творчества гениев" Синицын пишет, что синтез смысловых структур находится в сфере инстинктов, то есть присущ каждому индивиду. Он также вскользь упоминает закон энтропии, согласно которому элементы системы накапливаются, приближая систему к хаосу. Иным словом, система стремится к смерти. Данный материал будет взят мной за основу.

Следуя закону энтропии (или инстинкту "деструдо", если брать точку зрения психоанализа), система увеличивает чисто входящих в себя элементов и тем самым стремится к самоуничтожению. Но на любую силу есть сила противоположная, поэтому система следует и другому закону - закону негэнтропии. Негэнтропия представляет собой упорядочивание приходящих с внешней стороны элементов. Так, например, из, казалось бы, разных людей нашего общества строятся общества поменьше - группы по профессиям и интересам. И так структурируется внешняя среда, попадая в нашу психику. Наибольшей способностью к упорядочиванию среды обладают дети и гениальные личности (в независимости от направления деятельности - научной или художественной). Что между гением и ребенком общего? И тот, и другой следуют инстинктам.

Все инстинкты находятся в сфере бессознательного. Неизвестно, что было бы, если бы все мы руководствовались только данным уровнем нашей психики, но, к счастью, бессознательное ограничивается сознанием. Ограничивается не сразу, а с увеличением роли общества в нашей жизни. Инстинкты подавляют такие социально обусловленные факторы, как этические нормы и шаблоны поведения. Навязываются они с детства - родителями. Вскоре ребенок понимает, что прежняя модель его поведения не приносит успеха. Желаемое он получит только тогда, когда начнет следовать требованиям.

С ростом тела у человека наблюдается и рост самоаналитической способности. Если прибавить к ней постоянный прессинг со стороны общества в виде обязанностей, возникает потребность в саморазрушении. Основная задача осознанного индивида - направить самоанализ не в деструктивное, а в конструктивное русло. Иначе велика вероятность самоубийства.

Обращение к самоанализу появляется тогда, когда человек уходит от бессознательной жизни (детства) к жизни сознательной (зрелости). Ребенок, можно сказать, "варится" в бессознательном. Он верит в чудо (читает сказки), любит всех людей и животных (если брать религиозно-космологический аспект, можно предположить, что это тот самый принцип Всеобщей Любви), одухотворяет предметы и природу (тем самым доказывая, что все в этом мире - живое) и постоянно что-то создает (в процессе игры). Бессознательная часть человеческой психики являет собой ту духовность, что объединяет национальные и индивидуальные культуры, то есть над-духовность. Это совокупность архетипов, событийных и субъектных. Событийные архетипы включают в себя всю совокупность довлеющих во взаимоотношениях законов: Спасение, Воскрешение, Предательство и т. д. Субъектные содержат участников взаимоотношений: Отец - Сын, Мать - Дочь и т. д. Человек, вырастая и участвуя в жизни, неосознанно использует архетипические модели поведения. Тем отличается индивид со средним мышлением от гениального ученого или гениального творца, что последние могут подобное поведение распознать и вычленить его из ряда иных поведенческих структур.

Евгений Синицын пишет, что гений творит исходя из глубинных иррациональных мотивов. Но что же такое "глубинный иррациональный мотив", как не архетип? Если сравнить гения и ребенка, гений - это ребенок, который может придать своему бессознательному форму. Индивидуальное бессознательное является частью коллективного бессознательного, поэтому с течением времени творчество гения становится столь популярным. Поначалу общество воздействует на гения деструктивно, стремится уничтожить его из-за инстинкта самосохранения, но после смерти творца награда все же находит своего героя.

Какова же природа негэнтропии? Чем руководствуются ребенок, жадно познающий мир, и гений, жадно этот мир создающий? Неужели в афоризме "Детство - это психическая болезнь" есть доля истины? Ведь вполне можно предположить, что и гений, и ребенок на какую-то долю безумны. И тот, и другой странно себя ведут, ни капли не стесняются и делают всегда то, что хотят. Если изображать данную особенность метафорически, в сознании образуется трещина, через которую постоянно пробивается бессознательное. Иногда трещина расширяется и человек уже не принадлежит себе: так люди окончательно сходят с ума. Самый известный пример сумасшествия гения - личность Фридриха Ницше. Таким образом, необходимо сумасшествие неполное, то есть сумасшествие умеренное.

Но стоит отметить, что имеющая в качестве одной из сторон внешнюю негэнтропия и синтез ИСС не полностью тождественны. Восприятие индивидом внешних сигналов определяется его АПК. На восприятие могут влиять как просто окружающая среда (включая информацию), так и уже синтезированная. Синтезированная среда может создать или расширить ИСС сразу, в то время как одинарный элемент среды может синтезироваться с уже имеющимся элементом ИСС и расширить ИСС уже после момента синтеза. Синтез окружающей среды происходит в моменты пикового чувства красоты (если вспомнить биографические заметки некоторых гениев, то в целом те утверждают, что открыли Замысел Божий). Негэнтропия внешняя переходит в негэнтропию внутреннюю. Образуется новая ИСС, которая будет расширяться благодаря подобным озарениям и далее. Внешняя негэнтропия больше всего присуща ребенку, в то время как и внутренняя, и внешняя - удел взрослой гениальной личности. Открытия во внешнем способствуют прогрессу в ИСС ученого или творца, а после и прогрессу всего человечества.

Некоторые из вас удивятся, но в науке тоже немало архетипического. Ведь что такое наука? Это превращение метафизических законов в физические. Казалось бы, иррациональное - в рациональное. Невидимое - в видимое. Искусство же оформляет архетипы непосредственно с помощью определяющего способа: слово, музыка, живопись, скульптура и др. Сейчас, например, современному человеку было бы трудно понять символическое искусство (в противопоставление акмеистскому), потому что символизм является чистой реализацией того или иного архетипа, без использования привычного "земного" (материального) фильтра.

Если негэнтропия (или синтез) - это инстинкт, то гений стремится, прежде всего, к целостности. Целостность - это гармоничная завершенность, ведущий критерий системы, в которой все составляющие в равной силе (не только мере) подчинены одному. В такой системе при каждом соединении стоящих рядом элементов создается локальная причина для создания еще одной ИСС. Например, в гениальном стихотворном тексте это могут быть уникальные метафоры. Гениальная метафора - это открытие. Из открытий образуется Откровение.

На рис.1. дана иллюстрация, показывающая, каким образом внешние сигналы становятся основой объекта искусства или конкретной теории. Под воздействием уникальной призмы АПК гениального индивида сигналы внешней среды синтезируются и попадают в сознание, где в виде ИСС неосознанно находят привязку к не менее конкретному архетипу, находящемуся в бессознательной сфере. Архетип, обладающий огромной выталкивающей силой, несет информацию к сознанию и рождает в ИСС (на рисунке - стрелочка вправо: упрощенный вариант) то, что могло бы быть реализовано в творческой деятельности. Так рождается продукт гениального мышления.

Работая с негэнтропией, мы изучаем процесс творения. Или созидания. Стоит подумать, является ли синтез таким же созидательным актом. Скорее всего, синтез - это не создание, а вос-создание. Опять же, если брать религиозно-космологический аспект, воссоздание мира по божественному принципу, то есть вспоминание истинного порядка вещей (не забываем, что дети все же верят в чудеса).

Таким образом, создав в результате своей деятельности гениальный продукт, гений приобщает познающего к области гениальности Q. Но если в данном случае происходит узнаваемость, значит, в области находится и познающий. Значит, что область гениальности Q является общей для всех людей. Это еще раз доказывает, что гениальное творчество имеет под собой основу в виде архетипических образов, являющихся главными составляющими над-духовности, создавшей все имеющиеся в нашем мире культуры.

От пособника отжившей доктрины

Ответ на многие вопросы посетил мою голову. Но прежде чем его озвучить, нужно задать еще один - "Чем отличается современный культ личности от стиля мышления художника прошлых столетий?" Главное здесь не переступить черту, после которой желание анализировать превратится в снобизм. Постмодернистский и даже, в большей степени, постпостмодернистский культ индивидуальности, которая подразумевает под собой развивающуюся личность путем постоянного обмена со средой информацией и духовным опытом, избегает обращения к коллективному бессознательному и тем самым проигрывает мудрости, бывшей и будущей "на устах" у каждого гения. Проигрывает потому, что не вступает в борьбу с собой. Никто не захочет отказываться от интимного опыта, бросая его на костер под названием "вечность". Культ личности - это культ конкретной судьбы, плантационный сбор данных без модели анализа, после использования которой можно было бы одним глазком взглянуть на мысль, к которой обращался тот же самый Шопенгауэр. Как роман популярного автора превращается в список лейблов, так и стиль мышления современного художника становится хаотичной совокупностью коротких зарисовок. Это как читать книги, создавать тексты с их пересказом и ни разу не вдаваться в ассоциации и связи с тем, что было написано до. Как принимать жизненные события без поиска в них смысла - причины и следствия. Художник, оперирующий архетипами, главными составляющими коллективного бессознательного, будет казаться нынешнему жителю планеты Земля если не вором у великих, то пособником отжившей доктрины точно. Иным словом, близкий к гениальности творец не имеет никаких шансов. Наверное, именно поэтому начинать рассказ лучше всего - относительно современности - с описания бытовых подробностей без упора на цельность. Художественные детали, конечно, могут быть интересны своей оригинальностью, но без обобщения, подвода под результат будут выглядеть, как ворох трупов на поле боя. Если ты не молишься на отражение в зеркале, попробуй обратиться к другой эпохе, только боюсь, для этого тебе нужно будет, как минимум, умереть.

О "Холоде"

Никто меня о фанфике "Холод" (которому уже 78 страниц) не спрашивает. Видимо, всем глубоко фиолетово. Мне же синё - расспрошу себя сама, причем никогда эту тему подробно не разбирала. Да, если за это дело взяться с моим усердием, можно наскрести на небольшую диссертацию. Господи, это целая Вселенная внутри меня. Сто раз умирала и воскресала - а сколько еще будет этих раз (с моим-то характером и людским равнодушием-презрением)?. Чтобы начать что-то делать, мне надо многое убить. Например, главу я пишу не потому, что вдохновилась чем-нибудь (детские сказки про Музу позади), а потому что мне до одури одиноко. Начинаю думать "Почему я не нужна этому миру? Разве есть основания?" и, будто бы оправдываясь перед собой, пишу, от чего у меня после долго болит сердце (на самом деле). Каждую главу я пишу с нового листа - это очень символично: все прежнее убито и затоптано, и мое "а давайте создадим новую Вселенную!" над небытием и смертью. Для придумывания любого текста (главы в том числе) необходим толчок, с которого станет развиваться мысль. Стихи люблю придумывать с конца, а вот с прозой - все по чину. Есть начальная сцена (обрывки фраз хотя бы) - прекрасно, более мне ничего не нужно, в процессе все появится, все желания реализуются, хочу ли я этого или не хочу: сами осуществятся. Нет искусственного построения. Все органично, как и при Сотворении Мира. С рассказами иначе - сложнее, там надо прорабатывать многое: хотя бы потому, что они не событийны. С событийными текстами, к которым относится "Холод", проще: нужен лишь первый шаг. Очень важна мелодичность. Главу я пишу под музыку - обязательное условие. И текст поэтому выстраивается на основе моего музыкального чутья. В доказательство приведу факт, что, перечитывая, я забываю обо всем, даже о том, что этот текст - мой. Настолько он льется (точное слово). Идет 78 лист, а я все совершенствуюсь, пытаюсь писать все более идеально (с моей точки зрения, а не с точки зрения читателя). Это получается, поэтому, возможно, и не бросаю. Бутон не распустился - 78 листов, а не распустился.

Все написанное я вижу фильмом: отдельные реплики - голосом на фоне (лирические отступления). Во время написания (демиургии, точнее - признаем) меня не существует ни как автора, ни как человека. Даже самого процесса творчества нет. Есть процесс считывания образов и мыслей из моей головы. Я это реально вижу. Руки сами записывают. Благо, печатаю фантастически быстро, а то б с ума сошла от медлительности, плюс - гипертимность (вид психопатии) не дает расслабиться. Да, в фанфике много именно моей философии - это красная нить. Все ужасно переплетено, что распутывать, кстати, и не надо: зачем распутывать кружево? Вот оно, красивое, перед тобой - наполняй сердечный сосуд красотой.

Я не знаю, зачем это делаю. Значит, известно кому-нибудь другому. Знаю другое: так и должно быть, раз это есть. Да и кто против красоты? Возможно, это власть: над умом, над сердцем. Неспециальная власть - многие не хотят ей поддаваться, валят претензии одну на другую. Я не хочу властвовать, но если это вышло, значит, опять же, так и должно быть. Этот текст - огромная созидательная сила. Та сила, которая есть Любовь. Которая рождена из любви и из-за любви. Можно сказать, я в процессе взрыва до сих пор. Неслучайно так называется последняя глава.

Это одержимость. Это выше меня. Это то, от чего моя голова горит. После очередной главы подскакивает температура и щемит сердце. И я не хочу с этим бороться, потому что умру без. Власть любви родила власть творчества - это ли не то, что я пропагандирую?

Сегодня нашла много потрясающих текстов-описаний, основанных на архетипах. Архетипы - то, чего мне так не хватает в этой жизни. Текст - обычное описание, но как, Господи, оно искусно написано, многим современным авторам бы поучиться. В общем, пару раз за день я испытала катарсис, от которого мозг разлетелся вдребезги. От счастья и восторга, конечно же. В общем, даю "переделку", которая просто считала мои мысли и ожидания. Даже добавлять ничего не нужно.

"Вместе они владеют высшим знанием и способны передать его другим. Их творчество основано на гармонии любви. Любовь в высшем смысле - это сила, творящая мир за счет счастливого соединения противоположностей на манер двойной спирали ДНК. Душа андрогина разделилась надвое во внешнем мире и теперь стремится к воссоединению «как бессмертные потоки вечности». Это не только физическое, но и духовное стремление, поскольку речь идет об утраченной части себя. Алхимически это coagula, процесс соединения. Это та ситуация, когда алхимическая энергия смешивает два простых элемента и облагораживает их... Все, что мы делаем, мы делаем потому, что что-то (кого-то) любим. За поисками «второй половины» кроются космические движущие силы, духовное стремление к полноте и завершенности".

Я не могла пройти мимо, не скопировав. А что вы сделаете, когда увидите своего двойника? Неужели мимо пройдете?

Вся моя огромная и поэтому никому не нужная философия строится на архетипах, отсюда, наверняка, и общение с некоторыми личностями с помощью мыслей ("встретимся в коллективном бессознательном!"). В моей голове столько всего, что этот текст (и "Холод", и пост) - одна десятая процента, как ни меньше. Одно я не могу сказать, дабы не прослыть сумасшедшей; другое - никому не интересно, а оно огромно; третье - то, в чем сама разобраться не в силах. Вообще, впервые у меня такая ситуация, в которой моей тени больше, чем меня.

Вчера засыпала и думала, что этот блог - способ общения с матрицей. Практически разговор с Богом. Матрица это и есть Бог, если кто не знал. Бог - это сеть, которая везде, даже в тебе. Не все так просто: в тебе, наверняка, гуляют чужие мысли, сами того не желая.

Сейчас я не здесь. Не на кровати, у открытого окна, из которого сквозит август. Я под снегом. Раздвоенная: мчусь по шоссе и стою на мосту. В надежде, что завтра выглянет морозное солнце. Но всему свое время (и любви, и нелюбви).

Л.А.