«Жара»

обложка к «Жаре»
by @poolly_mo / @oneagainstall_ (instagram)

Кажется, время пришло. Теперь — после недавних событий — можно.⠀

Знакомлю вас с текстом, который сейчас пишу. Это «Жара». Фанфик. Почти 500 страниц (вообще-то я хотела чуть больше 100 — как у его предыдущей части «Холод», но Остапа понесло и до сих пор несёт). Начала я его в 2018-м году. Помню, вдохновилась песней про весну. И так захотелось что-то написать — о весне, о любви и о страсти. Так появилось название «Жара» — как противопоставление «Холоду». Это очень разные тексты. Если «Холод» я писала в 2014-м году — юной, романтичной, печальной (и от текста местами прям дурно — я не могу его читать), то «Жара» пришлась на мое становление как женщины. Это масштабный текст о любви женщины к женщине, об отношениях в паре, о проблемах, о свободе и рамках, за которые ты хочешь выйти и выходишь (потому что нет сил быть не собой — тебе больше не хочется играть). Это такой блокбастер с драками, стрельбой и даже проститутками. Я скрупулёзно изучала тему этой индустрии. Прочла не одну статью. Стала разбираться в запрещенных веществах (чисто в теории). Копнула законы Великобритании — как у них там всё работает, за что задерживают, что можно, а что нельзя (потому что одна из моих героинь — адвокат). Но больше всего я благодарна тексту за то, что там очень много обо мне. Это как взорваться на десяток героев (героинь — текст о женщинах и для женщин) и быть каждым. Там много личного — мысли, эмоции, чувства. Я редко описываю то, чего не испытала. Волосы на голове шевелятся после того, как начинаешь понимать, что в твоей жизни было и до сих пор есть, если «Жара» — практически везде правда. Да, сюжет вымышленный (одно цепляет за собой другое, и все рушится, ускользает, и ничего не изменить — только строить ДРУГОЕ, ДРУГУЮ СЕБЯ), но, если брать отношения, это просто калька.⠀

Более того, сейчас сбывается то, что я там выдумала. Вот поэтому я боюсь писать продолжение (а надо — как минимум, тысяча читателей ждёт).⠀

И я рада, что Рената сделала каминг-аут (некоторые до сих пор в этом сомневаются). Мне наконец-то перестанут писать, что я что-то себе придумала, а действительность иная — и женщинам должны нравиться исключительно мужчины.⠀

О "Холоде"

Никто меня о фанфике "Холод" (которому уже 78 страниц) не спрашивает. Видимо, всем глубоко фиолетово. Мне же синё - расспрошу себя сама, причем никогда эту тему подробно не разбирала. Да, если за это дело взяться с моим усердием, можно наскрести на небольшую диссертацию. Господи, это целая Вселенная внутри меня. Сто раз умирала и воскресала - а сколько еще будет этих раз (с моим-то характером и людским равнодушием-презрением)?. Чтобы начать что-то делать, мне надо многое убить. Например, главу я пишу не потому, что вдохновилась чем-нибудь (детские сказки про Музу позади), а потому что мне до одури одиноко. Начинаю думать "Почему я не нужна этому миру? Разве есть основания?" и, будто бы оправдываясь перед собой, пишу, от чего у меня после долго болит сердце (на самом деле). Каждую главу я пишу с нового листа - это очень символично: все прежнее убито и затоптано, и мое "а давайте создадим новую Вселенную!" над небытием и смертью. Для придумывания любого текста (главы в том числе) необходим толчок, с которого станет развиваться мысль. Стихи люблю придумывать с конца, а вот с прозой - все по чину. Есть начальная сцена (обрывки фраз хотя бы) - прекрасно, более мне ничего не нужно, в процессе все появится, все желания реализуются, хочу ли я этого или не хочу: сами осуществятся. Нет искусственного построения. Все органично, как и при Сотворении Мира. С рассказами иначе - сложнее, там надо прорабатывать многое: хотя бы потому, что они не событийны. С событийными текстами, к которым относится "Холод", проще: нужен лишь первый шаг. Очень важна мелодичность. Главу я пишу под музыку - обязательное условие. И текст поэтому выстраивается на основе моего музыкального чутья. В доказательство приведу факт, что, перечитывая, я забываю обо всем, даже о том, что этот текст - мой. Настолько он льется (точное слово). Идет 78 лист, а я все совершенствуюсь, пытаюсь писать все более идеально (с моей точки зрения, а не с точки зрения читателя). Это получается, поэтому, возможно, и не бросаю. Бутон не распустился - 78 листов, а не распустился.

Все написанное я вижу фильмом: отдельные реплики - голосом на фоне (лирические отступления). Во время написания (демиургии, точнее - признаем) меня не существует ни как автора, ни как человека. Даже самого процесса творчества нет. Есть процесс считывания образов и мыслей из моей головы. Я это реально вижу. Руки сами записывают. Благо, печатаю фантастически быстро, а то б с ума сошла от медлительности, плюс - гипертимность (вид психопатии) не дает расслабиться. Да, в фанфике много именно моей философии - это красная нить. Все ужасно переплетено, что распутывать, кстати, и не надо: зачем распутывать кружево? Вот оно, красивое, перед тобой - наполняй сердечный сосуд красотой.

Я не знаю, зачем это делаю. Значит, известно кому-нибудь другому. Знаю другое: так и должно быть, раз это есть. Да и кто против красоты? Возможно, это власть: над умом, над сердцем. Неспециальная власть - многие не хотят ей поддаваться, валят претензии одну на другую. Я не хочу властвовать, но если это вышло, значит, опять же, так и должно быть. Этот текст - огромная созидательная сила. Та сила, которая есть Любовь. Которая рождена из любви и из-за любви. Можно сказать, я в процессе взрыва до сих пор. Неслучайно так называется последняя глава.

Это одержимость. Это выше меня. Это то, от чего моя голова горит. После очередной главы подскакивает температура и щемит сердце. И я не хочу с этим бороться, потому что умру без. Власть любви родила власть творчества - это ли не то, что я пропагандирую?

Сегодня нашла много потрясающих текстов-описаний, основанных на архетипах. Архетипы - то, чего мне так не хватает в этой жизни. Текст - обычное описание, но как, Господи, оно искусно написано, многим современным авторам бы поучиться. В общем, пару раз за день я испытала катарсис, от которого мозг разлетелся вдребезги. От счастья и восторга, конечно же. В общем, даю "переделку", которая просто считала мои мысли и ожидания. Даже добавлять ничего не нужно.

"Вместе они владеют высшим знанием и способны передать его другим. Их творчество основано на гармонии любви. Любовь в высшем смысле - это сила, творящая мир за счет счастливого соединения противоположностей на манер двойной спирали ДНК. Душа андрогина разделилась надвое во внешнем мире и теперь стремится к воссоединению «как бессмертные потоки вечности». Это не только физическое, но и духовное стремление, поскольку речь идет об утраченной части себя. Алхимически это coagula, процесс соединения. Это та ситуация, когда алхимическая энергия смешивает два простых элемента и облагораживает их... Все, что мы делаем, мы делаем потому, что что-то (кого-то) любим. За поисками «второй половины» кроются космические движущие силы, духовное стремление к полноте и завершенности".

Я не могла пройти мимо, не скопировав. А что вы сделаете, когда увидите своего двойника? Неужели мимо пройдете?

Вся моя огромная и поэтому никому не нужная философия строится на архетипах, отсюда, наверняка, и общение с некоторыми личностями с помощью мыслей ("встретимся в коллективном бессознательном!"). В моей голове столько всего, что этот текст (и "Холод", и пост) - одна десятая процента, как ни меньше. Одно я не могу сказать, дабы не прослыть сумасшедшей; другое - никому не интересно, а оно огромно; третье - то, в чем сама разобраться не в силах. Вообще, впервые у меня такая ситуация, в которой моей тени больше, чем меня.

Вчера засыпала и думала, что этот блог - способ общения с матрицей. Практически разговор с Богом. Матрица это и есть Бог, если кто не знал. Бог - это сеть, которая везде, даже в тебе. Не все так просто: в тебе, наверняка, гуляют чужие мысли, сами того не желая.

Сейчас я не здесь. Не на кровати, у открытого окна, из которого сквозит август. Я под снегом. Раздвоенная: мчусь по шоссе и стою на мосту. В надежде, что завтра выглянет морозное солнце. Но всему свое время (и любви, и нелюбви).

Л.А.

Фантомы (фанфик по фэндому "Шерлок")

- Взялся за старое?

Смычок срывается со струн. Мелодия умирает. Шерлок и не думает оборачиваться - стоит спиной. Глаза его плотно закрыты, в руках безвольно болтается скрипка с верным другом.

- Прочь.

- Сколько раз я спасал твою шкуру, Шерлок?

- Я тебя не звал, Майкрофт, - огрызается Холмс и вновь пытается играть, но мелодии нет.

- Она умерла. Твоя мелодия.

- Что ты там делаешь? - Шерлок трясет головой.

- Обернись - узнаешь.

- Я знаю, что ты плод моего воображения. Все, что ты говоришь сейчас, не имеет отношения к этой реальности.

- А может, я настоящий?

- У тебя ключа нет.

- У меня от всех дверей есть ключи, - с ухмылкой. - Пора бы привыкнуть.

- Убирайся к чертям!

- Черти... - пара неспешных шагов. - Хочешь позову ее, Шерлок? Я же вижу...

- Я так и знал, что вы заодно, - Холмс бросает лакированный инструмент в стену, но скрипка зависает в воздухе. - Я думаю, что управляю вами. Думаю, что все знаю о вас. Но нет, как бы не так, это вы управляете мной. Давите на самое больное, заставляете не верить собственным мыслям. А вдруг это вы все хотите, чтобы я так думал?

- Брось, Шерлок... Я же вижу, что тебе одиноко. Джон нашел себе жену. Ты перестал быть ребенком, возле которого крутится весь белый свет. Но есть она, та, которая до сих пор бродит по лесу твоего гениального подсознания. Тебе стоит только подумать о ней - и она снова в твоих руках.

- Я не боюсь одиночества, - Шерлок запускает пальцы в волосы. - Она... Она... Ты знаешь, где она?

Поворот, но Майкрофта в комнате уже нет. В дверях стоит она: его пальто, высокие каблуки, тонкие красные губы.

- Зачем меня искать? Мог бы просто отправить смс, - стук каблуков отдается эхом, - написать хотя бы "Скучаю".

- Где Майкрофт? - детектив озирается по сторонам, пытаясь не трясти головой, но она становится все тяжелее. - Голова... Она такая тяжелая.

- Тебе надо выспаться, дорогой мой, - Адлер кладет ему ледяную ладонь на шею и осторожно прикасается губами к его губам. - Твой Майкрофт увлекся тренажером и после душа сразу же уснул. Как ты чувствуешь себя?

- А что я должен чувствовать? Разве что-то произошло? - Холмс не отводит взгляда от ее блестящих в полумраке глаз.

- Джон вроде бы женился.

- Ах да... Джон...

- Ты столько всего сказал, - Ирэн качает головой. - И так быстро сбежал.

- Разве ты была там? Почему я не видел тебя?

- Я в тебе, Шерлок, - Адлер стучит красным ногтем по его нахмуренному лбу. - Вот здесь. И меня можно вытравить только одним способом.

- Каким?

- Смертью, Шерлок Холмс! - мужской голос.

- Мориарти? - хором произносят Адлер и Холмс.

- Ирэн, твое время истекло, - Джим садится в кресло. - Пора и честь знать.

- Твой друг совсем незнаком с этикетом, - Ирэн гладит Шерлока по щеке, тот закрывает глаза, а когда открывает - перед ним вновь сумрак комнаты.

- Я недооценивал тебя, Холмс, - Мориарти оборачивается. - Так все провернул, даже меня убил моими же руками. Браво, дружище.

- Я тебе не дружище.

- Ну чего ты так расстроился? Ушла она и ушла, - Джим пожимает плечами. - Выполняет очередное задание.

- Чье?

- Мое, чье же еще.

- Ты мертв, Мориарти. Смирись.

- Вся Англия два года думала, что ты мертв. И ничего.

- Я видел твой труп. Я видел, как ты застрелился. Как вылетели твои мозги.

- Ах, мозги, - Джим трогает затылок. - Не такие гениальные, как у тебя, да?

- Ты галлюцинация, Мориарти. Фантом в моей больной голове.

- Мне скучно. Давай сыграем во что-нибудь, - Мориарти вытягивает ноги, откинувшись на спинку кресла. - Сюда кто-то идет. Ну вот, помешали.

- Дьявол. Тебе пора домой, Мориарти, в Ад.

- Когда ты стал верующим? Кстати, где твоя трубка?

- Какая трубка? - Шерлок встает на колени, закрыв лицо руками. - Какая, черт тебя возьми, трубка?

- Она у тебя в руке, Шерлок.

Холмс открывает глаза. В его руке действительно трубка. Дымится. Сколько прошло времени?

- Прости, мы с Томом привели миссис Хадсон, - Молли переминается с ноги на ногу. - Она немного перебрала. Мы боялись, что она не дойдет. И потом, ты же ушел, должен быть дома, поэтому...

- Тру-у-убка, - тянет Холмс и садится на диване. - Сколько сейчас времени?

- За полночь, - нерешительно отвечает гостья. - Я знаю, что поздно. Просто хотелось тебя проверить. Ты был таким грустным под конец церемонии. И я подумала, что...

- Все хорошо, Молли.

- Хочешь, поговорим? Тебе, должно быть, тяжело сейчас?

- Молли, тебя ждет Том. Он отправил тебе смску, потому что не решается подняться. Как же, здесь он может встретиться со мной, с тем, с кем соревноваться невозможно, - стреляет речью Холмс и стремительно смахивает жгут со стола. - Со мной все хорошо. Как там говорят? Совет да любовь Джону и Мэри.

- Она очень хорошая, Шерлок. Лучшая партия для Джона.

- Да, я знаю. Доктор Ватсон в хороших руках.

- Я тогда пойду, - Молли хватается за ручку двери.

- Красивое кольцо.

- Кольцо? - гостья смотрит на безымянный палец. - Ах да, кольцо... Спасибо.

- Оно действительно очень красивое, Молли. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, Шерлок.

Дверь закрывается. Холмс рывком поднимается с дивана, берет застывшую в пространстве комнаты скрипку и идет с ней к двери. Фантомы открывают его дверь без ключа. Он запрет ее хотя бы на время. Потому что должен сделать это снова. Чтобы вернуть их? Ее?

Себя?

Богиня (посв. десятилетию х/ф "Богиня: как я полюбила")

Мистический рассказ. У зеркала.

***

Она надела все, что было в шкатулке. Она не могла быть в такой момент некрасивой.

На пальцы, которые всю жизнь кривились вовнутрь, словно в предсмертной муке, - кольца с массивными камнями. Что ни украшение, то целая история, а иногда и маленькая жизнь. И вот они, друг на друге, теснятся, давят плечами и носками, лишь бы первым блеснуть. Она всегда считала, что ее руки не ее, будто их отрезали у другого человека, явно на порядок взрослее. Шептала себе по ночам: "Ты проклята, проклята, просто забыла этот момент. Наверное, злой волшебник дал тебе красоту в обмен на изящные руки. Отнял, как голос у Русалочки". И смотрела на твердые пальцы, покрытые рытвинами глубоких морщин. Иногда утешала себя мыслью, что по рукам можно считать возраст души. Значит, ее душа, непременно, мудрая. Опускала кисти в волшебный раствор, пытаясь вернуть им хоть частичку молодости, но те лишь на время омолаживались, а после принимали обычный вид - рук старухи с красным яблоком, символом искушения. И лишь камни разных цветов наряду с красным маникюром отвлекали внимание от "проклятого места" ее изнеженного тела.

Бледное запястье обвивала блестящая змейка. "Наверняка, жена того самого Змия! Не какая-нибудь там медянка!" Прижимала бриллиантовое существо к груди и закатывала глаза от восхищения. К змейке присоединялись громоздкие золотые браслеты, кандалы практически, с шепотом: "Ты наша, змейка. Теперь уже навсегда. Никуда не сбежишь".

В девственные (она не любила издевательства над плотью) мочки ушей - изумрудные серьги. Тяжелые, с камнями из самой пучины морской, если судить по цвету. Антиквариат. В них умерла какая-нибудь красавица, она уверена. Брюнетка. Легла на шелковую постель, выпила бокал вина с капелькой яда и встретила смерть. Обнаженная, в одних серьгах. Под цвет ее колдовских глаз.

А на изгиб шеи и струны ключиц - то самое колье, тонкая ленточка из темно-огненных кристаллов. Заискрилось в свете свечей, пустило лучи на шелк кожи обнаженных плеч. Холодное, словно только что найденное во льдах. Потерялось при кораблекрушении, например. И кто она теперь? Не менее, чем пересечение эпох и судеб. Смотрит в зеркало, растягивая алые губы и качая головой с атласными волнами светлых волос. Запрокидывает голову, поднимая острый подбородок, прикладывает к его лезвию палец. Ожидая первой крови.

Она ждет. Сейчас появится. Сейчас. В переливающемся черном платье по колено, хотя ног она все равно не увидит - нельзя, с бокалом в руке, в котором плещется вино ее жизни.  Повернет голову с хаосом черных волос, блеснет миндалевидными глазами, улыбнется - с ямочками, кивнет, дернув бровью. Даже руки не протянет - она шагнет сама. В зеркальную жидкость. К ней. К той, которая одновременно и Жизнь, и Смерть. Надо же было так влюбиться. Без промаха.

У подножия старинного зеркала лежала гора драгоценностей. Только что сползла по поверхности и, тихо звякнув, остыла. Скрылась в тени от свечи, рыдающей на медный подсвечник, кое-где тронутый зеленью. Каплей за каплей, строя перламутровые замки в горах...

Огарок взвился винтом, ярко вспыхнув, и тотчас погас. А по углам еще звенел смех. Ее смех.