Абсурдный человек

Все-таки человек - очень абсурдное существо. Мечтает об одном, но хочет получить совершенно другое. Хочет выйти на свет, а на самом деле только и думает, как не покинуть закрытую ото всех тьму. Говорит "Я буду жить настоящим!", а после ищет всевозможные способы зацепиться за прошлое. И мало того, ныряет в воспоминания с головой, строя между собой - давно прошедшим и, возможно, уже умершим - и настоящей реальностью непроходимую стену, опутанную ядовитым плющом. А все потому, что там, где все мертво, никто не причинит боль. Разве что заставит всколыхнуться сердце и задержаться дыхание, и то только для того, чтобы ознаменовать переход. Дорога в ад выложена не благими намерениями, а воспоминаниями: музыкой, фотографиями, местами на природе или в городе, дождем на солнце, августовскими звездами. Нитями прожитых жизней, которые теперь вряд ли пересекутся.

Старый человек возвращается в детство, становится ребенком, радующимся до крика закату или низко пролетевшей стае гусей, которая даже макушку лапами задела. Публичный человек вновь садится на велосипед и колесит по тем местам, где ему - одному - было так хорошо, и ведь творил тогда без конца, кусал кулак от отчаянья, искал путь под темным небом. Никуда не стремился - лишь бы выжить. И с жизнью был на "ты", мог выплакаться на ее плече, доверить все свои секреты. А теперь что? Теперь ты не сирота, ты обязан, ты вечно кому-то что-то должен. Обязанности ешь на завтрак, обед, ужин, а потом вспоминаешь - еще и полдник! Новый человек в твое окружение приходит не с пустыми руками, он несет с собой петлю, которую набросит на твои руки. И вот ты уже стоишь опутанный с шеи до пяток. Упадешь в яму - не выберешься. Не дай Бог, еще засыплет землей.

Идеализм обязан умереть. Человек никогда не получит в полной мере того, что он хочет. Реальность не будет прыгать высоко, если только слегка подскочит, дабы оставить послевкусие разочарования. И тогда идеалист умирает, уходит в себя, устраивая там - внутри - пышные похороны своим мечтам и представлениям. Похороны, на которых лишь два гостя - Одиночество и Бессилие. И вот тогда путь заказан в прошлое, где не так тяжело и не так больно. Наверное, человек так бы и ходил там, разглядывая застывшие картины, где положение солнца так же неизменно.

Человек хочет кричать, хочет зарыться в снег лицом, корчиться от боли, но он смеется. Он улыбается новому солнцу, потому что должен, потому что может наступить день - а солнце не встанет.

Леди Абсурд

Та, которая уже не я

Вернувшись к написанию романа после недельного перерыва, поймала себя на ощущении, что роман этот, находясь еще в начале своего пути и не обладая изысками в виде витиеватых описаний - все в нем предельно аскетично, имеет атмосферу, которую я с теплом храню в сердце: атмосферу девяностых в провинции. И даже песни из этих времен, которые я периодически переслушиваю, очень органично вписываются в фон: "Комбинация", Крис Кельми, Игорь Тальков, Виктор Цой... Они оттуда, откуда и выходит мой еще новорожденный роман. Самое главное, что я постоянно держу эту атмосферу с собой. Вот уехала на неделю, не писала и вернулась. Вернулась и вижу, что получилось то, чего я хотела. В романе. Хаос, драки, унижение, дети сами по себе, алкоголики, сплетни, измены, бедность, грязь... И среди всего этого живо чувство, люди умеют любить, когда кажется, что сердце на всю жизнь черство. И рассказы мои, в частности и честности, об этом. Я не хочу расставаться с прошлым, хочу страдать, обняв себя, голодную, восьмилетнюю, ночующую у соседей, за плечи, хочу стирать слезы невидимой рукой. Хочу пережить всю ту боль еще раз и еще, чтобы понять, насколько я счастлива сейчас, сколько дало мне мое тяжелое прошлое. Хочу этими текстами поддержать ту, которая убегала из дома весной босая, в синяках и со следами удушения на шее. Я не верю в то, что она - это я. Она осталась там, страдать, выкупать этим страданием мое настоящее счастье. Поэтому я шепчу ей: "Я не забыла. Тебя полюбят. Тебе будут сопереживать. Подожди немного. Еще чуть-чуть". Хочу протянуть третьекласснице булку, когда из еды только кипяток. Дать кучу разноцветных карандашей, научить кататься на велосипеде, подарить целую автоколонну из игрушечных машинок, насыпать гору песка... Лишь бы она больше не плакала. Та, которая уже не я.

Песчинки: МАРТ-ФЕВРАЛЬ 2013

Пофигизм исчисляется людьми.

Пыталась найти пристанище в научной деятельности и литературе, но, к сожалению, там не пишут, что все будет хорошо.

Я ненавижу всех по одной причине - они молчат, когда нужно говорить.

Если описывать мое нынешнее настроение в 5 словах, то это Тютчевский Хаос И Желание Убивать.

Прошлое надо отпускать хотя бы потому, что люди из этого прошлого уже совсем не те.

К теще знакомого матери приходит дедок. Докучает. 
Знакомый: Нет дома ее!
Дед: Следов же нет! 
Знакомый: Да она на метле. Видишь, метлы нет?

Знакомый матери: "Я, специально кошелек зашил перед зарплатой. А мне говорят, что на карточку. Вот скажи, нахуя зашивал?"

Сижу с соплями. Пришел знакомый матери. 
Спрашивает: Что плачешь? 
Я: Да геморрой. 
Он: Вся в мать, палец в рот не клади!

"Дифтонг в конце строчки стихотворения подготавливает нас к лирическому размышлению героя". Вы даже себе не представляете, как это смешно.

- Опишите вашу жизнь в трех словах. 
- Бочка данаид, блять.

Несправедливость - это когда ты получаешь деньги за научные и учебные заслуги и тратишь их на образование.

Мудрец: Что это? 
Человек: Жизнь. 
Мудрец: Кажется, ты сделал 4 ошибки в слове "беда".

Люди приезжают со всех городов, чтобы поломиться ко мне в дверь, когда сижу в туалете.

Иногда серость сгущается, и тогда ей дают название "факультет".

Когда ветер за окном, я по-дьявольски счастлива. Это хаос качает деревья и воет в трубе.

Чем дальше жизнь, тем короче стихи.

- Девочка, кем ты хочешь стать? 
- Господом, тетенька.

От слабых не уходят, потому что знают, что те не вернут, когда тебе вздумается уйти.

Меньше думай о том, что думают другие; больше - о том, что думаешь сам.

У тебя был выбор. И ты выбрал несмешные оскалистые шутки в персонификации из пустых ваз.

Рационалисты пишут: "Метафора в жизни не нужна. Это блуждающие огни!" Давно я так не ржала.

В моей душе вечная метель - не видно горизонта и окраин.

Когда твой литературный начальник говорит, чтобы найти Господа, надо облететь всю Вселенную, поневоле начинаешь искать открытые окна.

Твой "пыльный Рай" - это устроенный замкнутый быт, твоя комната, уставленная вещами.

- Почему ты не любишь людей? 
- Я в общаге 4 года живу.

- Почему повесилась эта женщина? 
- Она была в депрессии, решила заесть горе мороженым и потеряла его по дороге. Бинго!

Вот так влюбишься в бабу, а потом выяснится, что эта баба - ты сама.

Это чувство, когда все в группе орут: "Господь!", ты смотришь на препода, а он пророчески вторит: "Высший Разум..."

Современному обществу стоит понять лишь три вещи: субъективность, относительность и диалектику. Это приведет его к свободе.

Сравнивать волю и свободу бессмысленно. Воля - это концепт, а свобода - гражданское понятие.

Русские эссе проверяются особо: 
- Ошибок нет? 
- Нет. 
- А что это он тут нахуевертил? 
- Это в Европе именуется оригинальностью.

Когда-нибудь у нас отнимут смерть, и мы будем слушать о ней легенды, затаив дыхание.

Господь дает нам жизнь со словами: "Вот тебе тело, душа и несколько десятков лет, чтобы привыкнуть к ним".

В этом мире массовка кричит громче главных героев.

Чем дольше живу, тем чаще думаю о том, что буду одинокой старухой и соседи дадут мне прозвище "Начитанная тварина".

Чем дольше живу, тем все чаще не с кем поговорить на любимые темы.

Ощущение, что моя жизнь - это постоянное уговаривание от смерти.

Как же я теперь понимаю Набокова, понимаю его отношение к России, к творчеству, к обществу. Как никогда понимаю его эмиграцию. Как никогда понимаю набоковскую смерть.

Мама: Когда будешь выступать на конференции, сделай что-нибудь, например...
Я: Поднять плакат с надписью "Я за гейские браки"?

- Общество сошло с ума. 
- Разве Ты имеешь право ставить ему диагноз? 
- Оно посчитало Меня психом, а ведь создал его Я.

Нас учили всему: русскому языку, математике, этикету и проч., а стоило бы учить одному - жизни в одиночестве.

Это моя последняя жизнь.

Общество давно бросило меня в топку. Осталось выйти на ветер и разлететься миллионами пепелинок.

Мама: А почему ты хлеб отламываешь, а не откусываешь? 
Я: Тебе какая разница? 
Мама: Тебе глаза пельменями залепить?

Лежу на кроватке, пою. 
Мама: Кристинка запищала - наелась.

Сижу я, значит, в туалете, сижу, доооолго сижу. И тут до меня доходит, что это карцер.

"То, что ты видишь, лишь на треть то, что ты видишь", - сказали мне во сне.

Ужин. Мама смеется надо мной. 
Я: Сейчас дам ложкой промеж глаз. Будут синяки. 
Мама: А над тобой книги со свистом не пролетали?

Несколько минут распутывала пакет, потом не выдержала и сказала: "Пакет, ты пьян. Иди домой".

Мама ест торт со словами "Вот сейчас я свою долю съем и буду вам завидовать".

Ты умрешь, а твой любимый будет жить, найдет новое счастье. Справедливо - умирать парами. Но захочешь ли ты умереть, когда умрет твой избранник?

Бабаня: У нашей собаки что-то болит. 
Я: Душа.

Однажды ты сгниешь наполовину, но придет тот, кто спасет, кто с помощью темноты подарит свет, с помощью слова создаст чувство. Ты будешь плутать, как в незнакомом лесу, и поймешь, что проблемы тебе даются, чтобы ты обрел свет, чтобы нашел выход из тупика, куда себя загнал.

Пусть я буду знать все истины мира, но никто не захочет их знать, кроме меня.

Посчитай за счастье, если в записи концерта ты услышал скрип стула. Это играет плотский человек, а не Господь.

Мысли находятся в голове, но почему-то мы всегда боготворим руки.

Я не одна. На воображаемой веранде совсем не воображаемая Светлая Грусть. "Скрипни со мною стулом".

Однажды напишу: "Я начала пить..."

В этой комнате любовь...

"В этой комнате любовь..."

Чуть не крикнула сейчас "Я люблю жизнь!" на всю улицу, потому что наконец-то засела на террасе, подальше от спящих. Кроме того, здесь халявный интернет. Не знаю, чей именно, но спасибо ему большое. Для нашего провинциального городка вай-фай - редкость, а вай-фай без пароля вообще сродни чуду. Так что чудеса случаются.

Бывало, в детстве выглянешь в окно на закат, и так кричать хочется - от восторга. Зажимаешь себе рот, не зная, что таких моментов будет меньше, чем пальцев на одной руке. Но продолжаешь молчать...

Ненавижу молчание. От него всегда тупые раны.

Буду представлять, что это мой личный кабинет. На этом и порешим. Теплая пижамка цвета грейпфрута - с маминого плеча. Любимая музыка, причем та, которую скоро услышу на концерте. Обзор на улицу - все как на ладони. Очень хорошо видны лица школоты, спешащей на мотоциклах хер знает куда, но точно в сторону шоссе. Что им там делать? Вот очередной межгород поспешил, последний на сегодня. Когда жила в областном центре, в пригороде, часто видела автобусы, спешащие домой, в родной городишко. Видела и ощущала, как сжимается сердце - в точности старая книга под гнетом. Провожала автобус глазами и шептала: "Счастливого пути". А ночью рыдала в подушку. Что тут скажешь, первый курс был адовым: новая система обучения, самостоятельная жизнь на квартире, а я еще такая маленькая, без денег, без друзей, сплю на раздолбанном диване, кутаясь в покрывало, дрожу от холода, ем раз в два дня, пишу стихи и делаю уроки до трех ночи каждый день. Это стоило пройти. И я прошла. С высоты пятого курса тогдашние хлопоты кажутся такими милыми. Хочется обнять себя, первокурсницу, погладить по голове и сказать: "Не плачь, крошка. Все наладится. Грядет время, когда ты будешь улыбаться перед сном..." А в то время стихи лились ручьем, наряду со слезами. И крысы размером в полруки были не страшны. Как мы не боялись с подругой, что они могут ночью нам носы откусить? Ничего, поймали. Почти всех.

Время было переломное, а "переломы", как известно, продуктивны. Я так любила открывать форточку в одной из комнат, слушать, как звенят колокола Успенского собора, как гудят поезда, как возле роддома взрываются фейерверки. Казалась себе такой маленькой. Впрочем, мало что изменилось. Я по-прежнему обращаю внимание на художественные детали этой реальности.

Ветер дует в окно. Трясется занавеска. Или кто-то невидимый стоит в углу и дрожит от страха. Да не бойся ты. Я не страшная со всем.

Кажется, что за спиной кто-то ходит. Благо, я заметила отчима. Но шаги продолжаются. Мне же всю ночь тут сидеть, с этими шагами и с тем, кто дрожит в углу.

Со мной Земфира. Кажется, я слушаю ее уже вечность. Почему нельзя очароваться человеком на чуть-чуть? Почему надо броситься в омут с головой? Наверное, это наше страстное сердце. Странно знать, что есть то, что мы не можем контролировать.

Зажгли фонари. Я хотела уже включить светильник. Зажгли... Никто не подходил, на лесенку не вставал, не зажигал, а у меня "зажгли".

Представила себя с длинной палкой на плече. Шагаю решительно, насвистываю песенку. А в трудовой поэтично написано "Она дарит людям свет".

Ой, парень занимается бегом. На часах 22:21. Нормально. У нас хотя бы экология хорошая. Беги дальше. Я разрешаю.

Комментаторская будка какая-то, а не терраса. Мама бы  многое отдала за то, чтобы просидеть здесь всю ночь, наблюдая, кто на какой машине приехал, с кем зашел в дом, сколько минут валялся под окнами. Почва благодатная - половина населения активно заливает за воротник.

О классиках. В студенческом и провинциальном обществе нужно цитировать классиков. Среди студентов и преподавателей сойдешь за умную, потому что собственное мнение никак не ценится. В провинции так можно закончить любой спор. Никто не пойдет против всем известных гениев. Да и вряд ли найдется у них в ответ что-то подобное. И в исследовательских работах требуют этой цитации. Так противно это делать, особенно когда ты - сплошная своя точка зрения.

О Набокове. Набоков - это отдельная тема, тема необъятного масштаба. Я могу говорить о нем вечно, причем без использования каких-либо критических статей - в последний год учебы отказалась от чтения критики. Люблю его своим страстным сердцем, пусть он и насмехается надо мной, презирает Россию... Как приятно говорить о нем в настоящем времени, как будто жив. Одно "Письмо в Россию" можно читать до слепоты. Не зная его биографии, я угадала его смерть... "Каков человек, такова и смерть. Гениальные", - сказала тогда. Что для Набокова "пошлость", для меня "мещанство". Боже, где же я писала про новизну? Ах да, в заметке о литературном направлении, в котором я пишу. В моей литературе нет мещанства. И еще... WOW - это уже из лексикона товарища Пелевина. Как же часто я его вспоминаю, а ведь не фанат.

О музыке. Музыка в тексте - это мелодичность, средство связи, которое выделяют в филологическом анализе текста.

О фантазиях. "Фантазии" - насколько же это правильное слово для всего, что в голове. Я привыкла именовать это "сюжетами". Это уже привычка. Осознаю, что привычка-то плохая, но ничего с собой поделать не в силах. Лежала на кровати, вглядывалась в тень на потолке и представила, что лежу на берегу океана: ночь, луна, тихая гладь, прохладный песок и я, довольный тюленик, разгоняю теплый ветерок ластой и улыбаюсь. Представляла, не закрывая глаз. И тогда до меня дошло, что фантазии иногда реальнее реальности. Вот почему так часто одолевает грусть. Реальность слишком бледна по сравнению с фантазиями. Америку я, конечно, этим рассуждением не открыла, но добавлю: художественность божьего творения, каждой секунды, никто не отменял.

Господи, как же красиво светят мигалки машин ДПС: синий, красный, синий, красный... И как некрасиво умирают люди.

Тем временем лягушка захотела перепеть Земфиру и перепела: я услышала ее трели. И главное - не квакает, а поет, тихо так, гармонично. Пыталась найти ее в траве - тщетно.

По улице гуляет пьянь, по дороге мчатся байкеры, а в нашем доме водятся призраки... Я сижу и не дую ни в один их своих тюленьих усов. Для приличия побояться что ли?

Вечером объездная дорога, находящаяся в нескольких километрах, давала о себе знать: начинала по-родному шуметь, но только дети знали слова этой песни. «Мир все еще не спит, — шептало шоссе. – Он всю ночь будет колесить по дорогам, превращая их в живые огненные ручьи. Каждый город превращается в золотую паутину, по нитям которой спешат тысячи жизней, спешат по своим важным делам, несмотря на то что за окном ночь, что добрая часть человечества уже спит. Но миру все нипочем… Кто-то же должен колесить по дорогам и вселять жизнь в серые ленты шоссе».
Временами шум машин затихает, унесенный порывом игривого ветра. Тогда начинают петь звезды. И их тоже слышат только чистые детские души. А для взрослых это всего лишь планеты, вращающиеся по орбитам разной формы. Дети знают гораздо больше. Они умеют создавать Вселенные.

У меня нет размера. Я принимаю в себя каждого, кто этого желает. Говорят, у Вселенной нет души. Это не так. Она есть, большая, больше, чем у кого-либо. Так и должно быть. Не может Бесконечное мира существовать без души. Каждой звездной ночью ты можешь узнать это, стоит лишь взглянуть выше себя и прислушаться.

Тогда я действительно ощущала себя Вселенной. Ни с чем не сравнимое чувство, которое никогда не повторится. Звезды действительно умеют шептать. Я слышала их шепот. Слышала не одна. Главное - находиться в абсолютной тишине, лучше за городом, и внимательно-внимательно слушать.

Сейчас я перебралась в город и слушаю шоссе. Оно ничем не хуже звездного неба. И смысл жизни для меня пока сводится к поиску того, куда же спешат машины в три часа ночи...

Но пока что 23:42.

События-бульдозеры

Как приятно иметь что-то общее с человеком, знать, что он это помнит и ценит. Все приятнейшие моменты наших прежних дружб подруги посеяли по их тяжелым жизненным путям. У меня путь тоже не из легких, но я помню все, до мелочей. Видимо, хард приличный.

Как приятно узнавать, что какие-то мелочи, которые я творила просто так, в бреду, помнят. Помнят и лелеют в сердце. Господи, это так сердечно и человечно, что слезы на глазах наворачиваются. Ведь из этих мелочей состоит каждая жизнь, а не из главных событий. Главные события (свадьба, рождение ребенка и проч.) оказываются бульдозерами, которые счищают все эти мелочи за грани памяти. Какие же они бесчеловечные, эти события! Не уважаю я их.

Жизнь еще не окончена. Впереди будет еще куча этих забавных мелочей, из которых строится счастье. Было бы их побольше. Правда, мелочи – это не только бредопоступки, но и слова. Да, слова иногда решают все. Одно слово может дать жизнь или отнять ее. Одно прилагательное может заставить улыбаться весь день. Одно междометие с паузой может вселить надежду. Одно существительное может радовать тебя каждый день, всю жизнь.

Главное – не упустить. Главное – заметить. Главное – не опоздать ответить тем же добром.