От_казаться

О как жаль, а какие люди!

Понимали меня и любили.

Поднимали куда-то зачем-то,

А потом с высоты уронили. (с)

Говорят о себе. Все говорят о себе. Хотят поддержать другого - говорят о себе. Хотят высказать восхищение о художественной вещи - говорят о себе. И даже страшно: ты думаешь, что внутри человека сто тысяч солнц, но оказывается, что там только он сам, голый и жаждущий понимания. Не единожды я пыталась исправить данное свойство, указывала человеку, мол, божье подобие, ты или о себе все, или не о себе все. "Я такой, какой есть", - любили бросаться "осебешние", и ты понимал, что тысячи солнц им не нужны, как не нужны и другие - думающие о высшем - люди. Так сказать, или вы сходитесь, или нет - зачем искать компромиссы? Ведь так можно пропустить человека, который точно - ваш. Уметь отпускать. Уметь отпускать с легким сердцем. Вот чему стоит поучиться у думающих о высшем.

Давай поговорим о тишине. О ней надо говорить мыслями. Пришли мне что-нибудь веселое. Мне так сейчас плохо. Я расскажу тебе, как уютны окна дома напротив, как борюсь с желанием ослепнуть и оглохнуть, лишь бы не взаимодействовать с обидой, как от музыки душа плачет еще громче, поэтому отныне во мне музыки нет. Мы разольем сумрак по чашкам, я опять все пролью и, возможно, буду смеяться. Ты будешь пытаться дуть на суровые московские облака, чтобы рассмотреть звезды, помахать им рукой и пьяно от сумрака улыбнуться. "Опять пьяные", - проворчат они и снова исчезнут за тучами. А мы и не пьяные вовсе, просто слишком родные - сумерки, а в головах - колокольчики древнего разговора, будто и не не знали друг друга, будто еще с прошлой жизни он. Я выключаю между нами свет, но не выключаю себя. И ни единого божьего звука.

Спасибо за боль

Снилось, что умерла бабушка, что мать меня куда-то тащит, не дает попрощаться, а я сквозь слезы кричу: "Как же так? Я же ее больше не увижу!" После - я посреди заснеженного поля, в небе ясно, и тут нападает ветер, начинает кружить, и я не могу сдвинуться с места, совсем нет сил противостоять, поэтому падаю в снег спиной и смотрю в темнеющее - наступает вечер - небо. Буря стихла, и удалось встать и даже по этому полю передвигаться. За эти 4 часа сна можно сто раз умереть и воскреснуть. Проснуться, слушать дрель, которая уже вошла в слуховую привычку, удивляться визжащим бесам (детям) и откуда-то взявшимся у соседей собакам. Видимо, точно что-то происходит, потому что вся эта мешанина из звуков случилась в 10 часов утра.

Вчера было суперлуние, и во мне бурлила - без метафор - кровь. Более того, пылали такие страсти - прямо коротило и взрывалось между людьми. Ловила себя на чувстве "еще немного, и меня разорвет", а в один момент я даже заплакала без причины, будто чувствую чужую тоску и боль. Я уже чувствовала такое раньше, но не так сильно. Теперь чужое страдание меня в прямом смысле сбило с ног. В моей судьбе есть клубок из нескольких людей, разными сторонами со мной связанных, и сейчас их трясет и подбрасывает - в преддверии соединения "Смерти" и "Луны", когда все тайны станут явными. Боже, как же удобно мыслить "карточными" категориями, то есть архетипами! А у меня так вообще красота - выпадают одни и те же карты, выучила их значения наизусть. И часто пугаешься - выпадает то, чего опасалась. И главное - с виду ничего не происходит: сидение дома, безденежье, музыка и слова. А что внутри? Вселенная рождает новые планеты.

Наверняка, некоторые думают, что я не знаю, потому что все мы смертны и многое нам не по силам. Но я знаю все: что-то от себя, что-то не от себя. Не помогает логика - включаешь чувства. Чувства молчат - работаешь логикой. Возможно, это начало провидения. И думаю, его можно развить. И все спрашивают: "Что с тобой?" Приходится говорить: "Простой ответ будет слишком мал. Надо писать, как минимум, книгу". Хотя иногда все же приходит подозрение, что я всего лишь безумный человек. Безумец, утверждающий, что если что-то и умирает, то не сразу: возможно, для этого потребуется огромный кусок жизни. Но легче всего думать, что ничего не исчезает и ничто не берется из пустоты. У всего есть свои начало и бесконечное развитие.

Меня не хватает на рыдания, которые просятся из души. Если бы начала рыдать, от меня бы ничего не осталось. Снова, пытаясь поддержать нечужого человека, я получила такую затрещину, что легкие потеряли воздух от "зачем ты так со мной?" Вот он, ветер, который не дает идти. И я падаю. Почему в этом мире "ты важный для меня человек" идет рядом с "ты такая плохая, вот от тебя все и бегут"? Очень "радостная" "правда". Я говорила о безоговорчности вчера - вот она и ввалилась в дверь: пожалуйста, раз вы, нечужой мне человек, говорите так, словно я последняя паскуда, то думаю, нам не по пути; всех вам благ. Я устала извиняться за то, чего даже не думала совершать. Как же больно. Больно умирать и жить погибшей дальше.

Почему же так горько?
Комом. В горле.
Солнце.

Топот и шепот

Запись от 24.08.2014: утро и ночь.

УТРО

Просыпаюсь от топота. Шагает мама, за ней - собака, дальше - кот вприпрыжку. Туда и обратно раз пятнадцать, мимо моей кровати. Я продираю глаза с криком: "Что тут происходит?!" Мать: "Вот, за мной все ходят!" Швондер учуял добычу и накинулся на мои руки. Отличные десять утра.

Зубной пасты в доме нет - пришлось идти за ней (если этот сморщенный - "там на два раза выдавить можно" - тюбик можно назвать зубной пастой) в баню. Ворчу: "Теперь буду привозить с собой пасту, мыло... Что еще? Порошок для посуды?" Из мыла, опять же, только хозяйственное (мы ведь даже не в деревне и не в тридцатые годы!): остальное (три разноцветных обмылка) покоится рядом с тюбиком. Мать, пользуясь моментом: "Надо землянику обобрать".

Забросила в рот пару ягод садовой земляники, нашла в тени Швондера. Тот поскакал по огороду и исчез в капусте: не зря семья зовет его "наш дурачок Кузя". До этого валялся в сырой от росы траве. Роса искрится на солнце бриллиантами, переливается - так свежо и спокойно. С ума сойти от гармонии. Иду назад, фотографирую кур. Мать (она везде и всегда): "Ты бы лучше травы им кинула!" Я: "Так мне ягоды собирать или траву рвать?!" Мать: "И то, и то. А как мы все делаем?" Я: "Хорошо. Руками буду рвать траву, а задницей - собирать землянику".

Взяла дуршлаг, сажусь собирать ягоды, как нападает Швондер. И так сто пятнадцать раз за все время моего прибывания в огороде. Более того, он падал боком на выброшенные ягоды и бегал с красной шерстью. Во время отдыха кота читаю в его черно-белую и, однозначно, наглую морду лекцию о том, как же хорошо лежать в опилках, да еще в тени - не на солнышке, смотреть на мух и бабочек, щуриться, красота!

Дома отчим с толикой радости сообщает: мать сняла пленку с новой иконы, купленной бабушкой. Бабушка накануне строго заявила: обложку не снимать. Но мама ищет приключений на свои деловые булки и пленку, конечно, выбросила. Бабушка пока на работе, а значит, мы живы. Мать ходит по дому в предвкушении пиздюлей и поет из мюзикла "Мулен Руж" "Они нарвались. Они нарвались..." Наблюдаю за ней и при каждой возможности "подкалываю". "Генеральша, я с тебя точно героиню напишу. Обещаю. У будет она у меня Земляника Евгеньевна," - говорю и прихлебываю чаем. "Сплошное Зощенко!", - заявляет та (книги она не читает вообще, Зощенко я ей читала сама, под "Пасхальный случай" ржали до слез всей семьей, потому что ПРАВДА) и прибивает самоделанной (еще при Ленине) мухобойкой уже сотую муху: и откуда они все берутся?

Господи, а ведь прошло всего три с половиной часа...

НОЧЬ

Собиралась поспать "надолго", а вышло часа на полтора. И теперь не могу уснуть - голова фантастически тяжелая и побаливает, и, чему я совсем не удивляюсь, страшно: шарахаюсь каждого шороха. Пробуждение случилось ровно в полночь (накануне случай: предположила раз, что проснусь в шесть утра; проснулась, лежу долго, на часы не смотрю, думаю "сейчас 6:04", гляжу на часы, а на них, конечно же, 6:04). Перед тем, как окончательно проснуться, мелькали различные техники письма (сама я не рисую в цвете), смешивание цветов, различные принты, перья, моток ленты; в общем, всякие модельерские штуки, которых я чужда. Стоит отметить, что перед сном я сочинила два стихотворения подряд, второе можно вполне отнести к религиозной лирике. И во сне читала еще одно (висело в пространстве) - ощущение, будто оно про знакомых людей. Запомнила конечную строчку первой части - "подвешенных жизней энтема" (anthema - патология (англ.)). Проснулась, и была дана череда слов, с частью которых я уже знакома: влет в искренность (название песни), восхождение (слово из другого сна), зачатие (часто попадается, можно отнести к знакам матрицы), изменение (тоже часто встречаю), изменчивость (зачем дано второе, похожее на предыдущее?), низвержение (громкое слово, его я перебирала как варианты слова из другого сна), отчаянье (мое обычное состояние), принятие (хорошее), самостоятельность. Спросила: "Будут еще слова?" И тишина. А до этого кто-то успокаивал, и несколько раз приказал: "Ответь!" Я: "Да отвечаю я! Что надо сказать?" Коротко: мы хотим помочь, мы ведем тебя, все будет хорошо, это обучение, ты духовный учитель и прочая, в том же духе. Опять я их застала во время процесса - такое уже второй раз происходит. Во время нашего диалога сильно болели вены на руках, запястья и пальцы. А после вообще прихватило где-то внутри, что я не могла вдохнуть. Вскоре отпустило. Теперь голова ужасно тяжелая, до тошноты. А ведь сначала была такая легкость - счастье. Еще мне показали один образ, и я ухватилась за него, потому что он был единственный реальный. Не придумывала, а просто возник перед глазами, и, можно сказать, я даже ему рада. Но до сих пор страх: а вдруг это всего лишь больное воображение? Вдруг ты - мое больное воображение? НО: я не собиралась писать стихов, пишу обычно в отдельном редакторе, а тут в заметках (что никогда не делала) на скорую руку, в каком-то бреду. Да я б себя уважать не стала, если б писала каждый раз ТАК. Причем во втором стихотворении заменила слово, а мне (откуда?), мол, какого хрена ты слово заменила, ведь то нужнее было. Я поставила "шар", что подходит по логике, а надо (кому-то) - "мир". Переписала на "мир". И вторая часть последней строфы звучит, как:

Колесо летит,

Грешен - Бог простит,

Роща шелестит,

Мир вращается.

Стихотворения очень простые. Такие я не пишу: чужой стиль с "судьбой", "людьми" и советами. Себе советовать в стихах? Господи, какая я слепая, ограниченная, слабая. Каждый раз в этом убеждаюсь. Бежать сломя голову хочется. Бросить все, а если принять (!) то, что случится в будущем, вообще можно сойти с ума, и не один раз. Господи Господи Господи, до сих пор не могу поверить, что ТАМ, на следующем витке, уже все происходит, а я в ЗДЕСЬ торчу. Таким образом, сегодня написала пост в блог (этот), три стихотворения ("Фото", "Судьбы", "Роща"), рассказ ("Любовь трамвайная") и эссе ("Не хватает"). Самый смех, что после перечитки эссе пробило на слезу, готова была даже рыдать, но удержалась. Очень редко плачу после своих текстов - можно пересчитать на пальцах одной руки. Решила послушать Joy Division.

Самое утро, или охужэтисны

Официально заявляю, что утро 12 мая 2013 - самое безумное и счастливое за последний год. Для начала стоит сказать, что я впервые за 2013 год в выходной встала в 7:00. И началось... Чего стоит одна бабаня, расхаживающая по дому с песней "А напоследок я скажу, вставайте, бляди, все вставайте..." Маманя, уговаривающая "бесстыдно тратить мои деньги". Смотрю на кота Мишку и восклицаю: "Ух ты! Первый раз дома ночует!", на что мама отвечает: "Так он только утром пришел". Тьфу!
Короче, я отыграла начало "Виселицы", схавала два куска ветчины, запила чаем (изыски завтрака) и ведаю о том, что же мне приснилось сегодня. Как вступление скажу, что в каждом сне у меня с кем-то роман. Вчера (я была в зрелом возрасте, поэтому и наглее) охмурила молодого врача. Еще я постоянно по снам мотаюсь с маленькой девочкой. Никак не пойму, дочь она мне или сестра. Сегодня на меня клюнула блондинка, у которой я во сне спрашивала дорогу. А потом, главное дело, пишет мне: "Ты как Литвинова - сплошное искусство и театр". Я думаю: "Господи, а это она откуда знает? Неужели мы и об этом успели поболтать?" А болтали мы о многом. В палате (кстати, помимо нас там был еще старик) лежали и что-то бурно обсуждали. Несмотря на то что блондинка была невероятной красавицей, выяснилось, что она очень одинока. Вот и думай потом о людях из первого впечатления. Ничего серьезного у нас не вышло, но наболтались мы всласть. Подругами стали, короче.
А далее было сплошное счастье, а не сон. Концерт Зе. Та "отрывается" на сцене. Я среди толпы (фан зона как бы). После выступления та уходит, а на сцену заходит какой-то пацан, начинает петь. Я забираюсь на бэкстэйдж с левой стороны и смотрю на пацана. Вроде бы сам Рома Зверь. Народу возле сцены - море людское (впервые сие вижу, в шоке поэтому). Смотрю с бэкстейджа вниз, вижу Ре - та с каким-то мужиком болтает. Ну, и, конечно, та в желтом платье (ох и ах). Думаю: "Видела ту и ту. Теперь можно и умереть со спокойной душой". Иду в кафе пожрать. Только поднялась на второй (вроде бы) этаж, стою возле двери, думаю, что же мне надо все-таки. И тут слышу Зе: "Не дай Бог, еще кто-нибудь попросит сфотографироваться вместе. Я так устала!" В кафе заходят Зе, Ре с дочерью. Я: "Здрасьте" (ошарашенно). Те садятся за столик, обращают внимание на телевизор в верхнем углу и начинают что-то обсуждать, меняя голос до шепота. Собственно, где-то в этом районе я и просыпаюсь. С улыбкой на устах.
Надо раньше ложиться и раньше вставать. Вот что я вам советую.