Urbi et orbi

Сегодня хочу затронуть тему, которая давно меня заботит — факт, что я много пишу, но не публикуюсь. Меня нет ни в одном поэтическом сборнике, моих рассказов нет даже в интернет-журналах (а те, как выяснилось, еще существуют). ​Электронных версий моих произведений вы не найдете ни на «ридеро», ни на «литресе». Более того, основную часть рассказов я вообще удалила из Сети (которые были включены в «сборник», получивший кучу восторженных отзывов). Почему?

Не буду списывать все на отсутствие должной суммы (деньги можно найти, если захотеть). Причина, скорее, в другом. Во мне.

Я была на писательско-издательском форуме не с целью себя показать — я смотрела, что собой представляет современная творческая единица. Как правило, она тщеславна. Именно за счет тщеславия — желания быть у всех на виду и слуху — единица устанавливает контакты с необходимыми ей людьми, бомбит своими текстами не только почту издательства, но и почту самого главного редактора (узнав ее через рауты). Иным словом, она жаждет, чтобы о ней знали. Я, наоборот, не имею этого желания. Прошел тот возраст, когда я грезила известностью. Я повзрослела и поняла, что мне это не нужно. Достаточно получать удовольствие от самого творческого акта (демиургии). Если я и затрагиваю тему популярности в своих спичах на камеру, то только в ироническом ключе, с целью поржать, в очередной раз покуражиться.

Возьмем автора, который наконец-то стал популярным. Гремит со сцены, получает в харю цветы. Дальше-то что? Новый творческий подъем? Быть может, он просто нарцисс, то есть влюблен в себя? И хочет показать, какой он красивый и талантливый, человечеству? Хм, я знаю, что я красивая и талантливая, и так. Разве это нужно доказывать? Если не докажешь, то что? То, что имеешь, отнимут? Да, возможно, он действительно хочет покрасоваться. Показать этот бочок, другой. Цокнуть копытцем, заржать, сорвать охапку аплодисментов.

Но я очень хорошо отношусь к своим текстам. Я их люблю (я к этому очень долго шла). И я хочу, чтобы они жили — в сердцах и головах других людей. Порой эти люди признаются, что я их вытащила из глубокого кризиса, дала надежду — на любовь и счастье.​ Следовательно, отсутствие тщеславия вступает в конфликт с желанием эти тексты показать urbi et orbi. Нелюбовь к тем, кто осудит, сталкивается с любовью к тем, кто обнаружит в моих текстах спасение. По большей части, я, конечно, не знаю, как то, что я пишу, влияет на людей, но лично моя реакция —​ бурная. Но я же не единственная такая на планете. Много тех, кто хочет вывернуть нутро наизнанку, порыдать и посмеяться одновременно. Моя литература (взять, например, рассказы) непроста, там куча загадок, которые я никогда не разгадываю —​ не Борхес (куда мне!), но что-то из этой оперы. С поэзией еще​ сложнее —​ там нужны читатели с музыкальным чутьем.

Вдобавок у меня нет поддержки. Так скажем, у меня нет той поддержки, которая меня бы устраивала. Я человек, живущий свою жизнь в паре (возможно от того, что я парный знак зодиака). С одной стороны, я не хочу тотального слияния («как сливаются врезающиеся друг в друга капли») и строго стою за независимость, а с другой, я все, что имею, всегда делю на два. Когда ушла моя прошлая любовь, я поймала себя на том, что хочу налить кофе​ в​ две кружки, хочу разрезать этот кекс надвое. И так — во всем. Никто, в общем, меня ласковыми словами не заговаривает, как поет Киркоров (тогда он еще пел песни со смыслом). Мне постоянно надо напоминать, что то, что я делаю, это не блажь, а труд. Что не просто так я на одну главу трачу 14 часов, минимум (8 часов письма и 6 – редактуры с корректурой). Иногда это 20 часов (зависит от объема). Надо напоминать, что я, наверное, талант. Когда получаю такие слова от своих читателей, поднимаюсь духом. Что это? Неверие в собственные силы? Как в них поверить? Это вообще возможно? По-моему, вера в свои силы — это сказка из книжек по саморазвитию.

Я прекрасно знаю, что моя литература (проза и поэзия) – «неформат». Не формат крупных издательств. Я знаю, почему. Знаю, что такое «формат» (спасибо форуму, где я получила основное знание — я инакомыслящая). И даже знаю, что можно сделать со своим «неформатом». Но все равно ничего не делаю. Смотрю, как коллеги по цеху несут книги из типографии, распространяют через небольшие магазины, высылают почтой, презентуют их в камерных клубах на 20 человек, и сижу. Одна коллега сказала, что мне надо срочно издаваться (удивлялась, почему я до сих пор этого не сделала), а я даже не знала, что ей ответить. У меня есть крохотная аудитория, даже поклонники (3,5 человека, но все же) — и как бы… Должно быть что-то еще? «А как этого захотеть?» — ключевой вопрос.

Вчера я снова думала о смерти (и сразу же получила в личку зов о помощи – кошечку выбрасывали на улицу; хоть кому-то я нужна). И сегодня вернулась к этим мыслям, чтобы отринуть их — я не буду держаться за людей (не знаю, как вас, но любовь меня убивает — как я ни стараюсь видеть в ней свет), я буду держаться за литературу. Буду держаться за дело всей своей жизни. Мне не нравится, как пишут молодые​ авторы, но мне очень нравится, как пишу я (так было не всегда, это тоже продукт опыта). Если бы не эта мысль, я бы, наверное, погрузила в болото депрессии и голову тоже (а она пока что торчит и дышит). Уже второй раз дух литературы отводит мой взор от ножа и яда.

Вот такое вот творчество — без социальной составляющей. Есть читатели — хорошо, нет — ну что ж, сама​ почитаю.

Оболочка

Сегодня мы поговорим с вами об «оболочке», а точнее, о том, что эта «оболочка», как ты ни обмазывайся кремами за стопицот тыщ, стареет. Покрывается морщинами, коростой, возрастными пятнами, сединой. Филейные части обвисают, и ты можешь целый день провести за жамканьем этого «старческого слайма». Ну и картину я описала – жить после такого не хочется… Но я шучу, конечно. Не все так плохо, как нам внушают. Все мы умрем, безусловно (и старение – нам об этом строгое напоминание, поэтому так от него и бежим), но и в старости есть своя красота. Я, например, с упоением смотрю на моделей агентства «Oldushka» (мой фаворит – Валентина Ясень). Некоторые женщины, да и мужчины, не то что бы стареют – они переходят на тот этап, когда все метания, касаемые внешности, отходят на последний план. И доказывают тем самым, что человек прекрасен и в 80 лет. При одном только условии - если горит глаз (потому что горит ярким пламенем – душа), а он от многого загорается: от влюбленности, творчества, благотворительности, успехов любимых людей…

С 20-ти до 29-ти лет я смотрела в зеркало с непониманием – я всегда чувствовала себя намного старше возраста, заявленного в паспорте. А из зеркала на меня смотрела девочка лет 15-ти, с макияжем – ну, 20-ти. Представьте, что сорокалетняя женщина попала в тело юной барышни – это как раз мой случай. Не знаю, возможно, я даже в младенчестве заявила об истинном возрасте своей души. Бабушка говорила, что в роддоме я была самая серьезная (тот самый взгляд «я вас всех ненавижу»). Даже прозвище мне дали – Завхоз (я начинала кричать первая в палате, после чего все детишки просыпались и тоже начинали кричать). В школе я не понимала психологии детей. А дома – психологии взрослых. Наверное, поэтому я углубилась сейчас в эту науку – мне действительно интересно узнавать человеческие мотивы. Люди – это такая нация, знаете ли… Таинственная, если долго царапать ключиком.

Я играла с детьми, даже была «заводилой» (как в роддоме), но никогда не находила с ними близости. Больше всего мне нравилось садиться на подоконник, открывать форточку, откуда я слушала гул фабрики (фабрика закрылась, и гула теперь этого нет), и писать стихи – о том, что остается только «слезы лить и в мире фальши просто жить» и что моя участь – это одиночество (и это в 10 лет). А еще – открывать томик Цветаевой, Пушкина или Тютчева и представлять, как я спускаюсь по лестнице в длинном платье и перчатках по локоть, а внизу гремит бал. Та еще фантазерка была. Меня все время несло – назад, к ушедшим эпохам. Это я сейчас пытаюсь разобраться в современности, словно все время спала и вот очнулась. Какой век? 21-й? Боже ж милостивый!

Я не выносила молодости. Как там говорят? «Не вывозила». Во-первых, все тебя считают идиоткой, особенно родители. Во-вторых, постоянно что-то от тебя требуют (те люди, которые сами не идеал). В-третьих, ты еще не знаешь, чем ты хочешь заниматься, кого хочешь любить и умеешь ли любить вообще (я впервые полюбила в 20 лет, а до этого думала, что моя «любилка» неисправна). В-четвертых, там же одиночество страшное, даже не знаю, какое страшнее – детское или юношеское (потому что в детстве мыслей о смерти, к счастью, не возникает). В-пятых, жизнь дает тебе пинка кованым сапогом (расхожий мотив моей поэзии тех лет). Столько всего сваливается на твои хрупкие, дрожащие плечи, что ты готов просто лечь в сугроб, под кустик и уснуть там до весны. Ну, лично я об этом мечтала, когда шла ранним утром из деревни, где я жила, до школы, а это примерно 7 км. Одним таким утром я поскользнулась (несла тяжелые сумки) и вывихнула себе плечо. Встаю на колени, поднимаю зареванные глаза к звездам и кричу: «Господи, за что?!» Жалко, камеры рядом не было – классика кинематографа была б. Но я поднялась, отряхнулась и, рыдая, пошла дальше. Вот он, символ всей моей жизни.

Я думаю, именно в это десятилетие (20-30) рождаются самые тяжелые мысли. Там столько борьбы – с собой, ​ с людьми, за существование вообще, что диву даешься – как такой маленький, хрупкий человек может со всем этим справляться. Откуда в нем столько сил. Так и поверишь в прошлые жизни, где ты и камни на спине таскал, и кнута отведывал, и на войне убивал (а потом самым жестоким образом убивали – тебя).

Так вот, я смотрела в зеркало и не видела там себя такой, какой я видела себя внутри. И одежда была – не моя. Это уже потом я буду покупать вещи, которые впишутся в мою картину мира. Туда же попадут и драгоценности, пришедшие ко мне из снов (когда покупаешь вещь, которую ты уже видел). И чего уж греха таить, я до сих пор крайне аскетична в одежде, потому что то, что я вижу на себе в голове, купить пока нет возможности, а то, что мне предлагают обстоятельства, покупать совсем нет желания. Поэтому и хожу в вытертых джинсах и свитере, у которого засучиваю рукава. Спасает то, что мне в моде отказано и я могу носить всякую дрянь, списывая на это.

Тоже самое и со стрижкой. Я не раз меняла цвет волос, длину, и не находила то, что устраивало меня бы до конца. Это не вопрос «нравится / не нравится», это вопрос соответствия образу в моей голове («попала / не попала»). Наверное, нынешний вариант ближе всего к истине. И, конечно, как ты ни красься во все цвета радуги, все равно ты придешь к своему настоящему цвету – потому что Бог не дурак. Я все еще думаю, что перекрашивания – это попытка убежать от себя.

По мере приближения к 30-ти, а там – и к 40-ка, мой страх, вызванный этим глобальным несоответствием, уходит. Я чувствую, как «оболочка» обрастает «симптомами мудрости» так же, как уже давно обросла ими душа. Буквально – как срастаются душа и тело. В результате чего все меньше мятежных мыслей о смысле жизни, а если они все же возникают, я стараюсь себя одергивать: «Хватит рыдать. Тебе не 20-ть». Был у меня случай, когда во время «медитаций» (у меня это разговоры с собой), я из будущего ворвалась в сознание и дала себе таких «люлей» за эти самобичевания, что мне даже неудобно стало. Об этом, если что, пишет Кехо. Как он из настоящего обращается к себе из прошлого. Но так можно и к себе будущему обратиться, и наоборот. Время, как известно, не линейно. Все существует в этот самый момент. Сейчас.

Возможно, это «слияние» связано с тем, что я решила многие свои психологические проблемы, идущие, как мы знаем, из детства. Не все, конечно. Я даже не знаю, можно ли решить их все (и тогда Вселенная схлопнется?). Я решила то, что мне мешало транслировать в мир то, что у меня есть. И появилась та самая «внутренняя гармония» – явление очень интересное, а вот словосочетание уже вызывает рвотные позывы, так его в последние годы много.

Я давно перестала называть себя «девушкой», теперь я женщина (долго привыкала к этому слову). Тут мне очень феминизм помог – я поняла, что мне на самом деле повезло в генетической лотерее. Я не мужчина, живущий по науськиванию тестостерона, а прекрасная женщина, которая, конечно, может порыдать в подушку, но наутро все равно войдет в горящую избу. Я женщина, и я восхищаюсь женщинами – такие они замечательные: ранимые и сильные, добрые, а когда надо – злые, забавные до колик, ищущие смысл бытия каждый день и час, творческие и душой своей обволакивающие. И если понятые, то исключительно женщиной. Не мужчиной.

Так что с годами отражение в зеркале меня все больше радует. Появляются морщинки – и я счастлива. Седина. А главное – мудреют глаза. Уже нет этого оленьего взгляда, когда хочется пригласить олененка на свое плечо, чтобы тот порыдал от души. Очень хороший совет вам даю: представьте, как вы, уже взрослая, разговариваете с собой маленькой. Объясните ей странное поведение взрослых. Скажите, что она ни в чем не виновата. И главное – что все будет хорошо. Иным словом, успокойте ее. Помогает в формировании взрослой модели поведения. Все чаще вы будете видеть во взрослых – детей, особенно в родителях (я со своими, как с малышами, разговариваю). Многие поступки совершают обиженные на жизнь дети, а не, как мы считаем, злые взрослые. Ребенок – смотрит на всех снизу вверх, когда взрослый – сверху вниз, но не высокомерно, а так, как будто он – это богатство, которое он хочет раздать миру (и еще останется).

​А вообще, если копать еще глубже, мы обнаружим, что в человеке собраны все стадии взросления. Более того, гендеры. Он и ребенок, и старик, и женщина, и мужчина. Я, конечно, не показатель, но я чувствую себя всегда по-разному. Периодически во мне больше мужского, чем женского. На следующий день я прыгаю козленком. А с утра – задвигаю за жизнь, как будто мне 100 лет. Опять же, не знаю, как у других. Возможно, это я достигла каких-то высот в самоопределении (что, безусловно, помогает писать все мои тексты, где нужно быть разными людьми). Я тут сказанула, что писатель должен знать все – это практически так (потому что знать все невозможно). Но писатель еще должен быть всеми и всем. Как-то мы на уроке риторики писали текст от имени неодушевленного предмета, так вот – этим предметом тоже надо быть.

13/15/18/19

Нашла в архиве опросник Пруста, который решила переответить.

1. Какие добродетели Вы цените больше всего?

2013: Для меня до сих пор понятие "добродетель" слишком расплывчато.
2015: Добродетель - это то, что нужно ценить без.
2018: Терпеть не могу слово "добродетель". От него нафталином несет.
2019: Я ценю добродетель в целом. Ее нельзя препарировать.

2. Качества, которые Вы больше всего цените в мужчине?

2013: Сила воли и ум.
2015: Человек не состоит из качеств. Он либо "твой", либо "не твой".
2018: Ничего.
2019: Хотелось бы что-нибудь там ценить, но что-то не ценится.

3. Качества, которые Вы больше всего цените в женщине?

2013: Чувствительность, эмоциональность, позитивность, детскость, эстетизм и творческое мышление.
2015: Человек не состоит из качеств. Он либо "твой", либо "не твой".
2018: Артистичность, остроумие, одержимость любимым делом, определенность вкусов, решительность.
2019: Я ценю в женщине ВСЁ.

4. Ваше любимое занятие?

2013: Придумывать сюжеты (особенно диалоги), строить гипотезы, слушать музыку, анализировать поведение и слова людей, метафоризировать бытие.
2015: Все, что связано с литературой и русским языком.
2018: Писать стихи и прозу. Шутить.
2019: Все, что вы прочитали.

5. Ваша главная черта?

2013: Такой нет.
2015: Выживаемость.
2018: Относительность.
2019: Самоирония.

6. Ваша идея о счастье?

2013: Счастье - это когда ты доволен тем, что у тебя есть, и окружающими людьми. Утопия, к которой надо стремиться.
2015: Познать Бога через себя.
2018: Счастье - это нескончаемая внутренняя правда.
2019: Перестать сомневаться.

7. Ваша идея о несчастье?

2013: Не понять самого себя.
2015: Перестать быть Человеком.
2018: Предательство близкого человека.
2019: Несчастье того, кого любишь.

8. Ваш любимый цвет и цветок?

2013: Голубой. Ромашка.
2015: Палитра. Полевые.
2018: Ярко-синий. Все полевые.
2019: В последнее время сочетание красного и зеленого. Растущие в поле.

9. Если не собой, то кем Вам хотелось бы быть?

2013: Только собой.
2015: Собой.
2018: Кошкой, конечно.
2019: Странный вопрос, если «мир – это я».

10. Где Вам хотелось бы жить?

2013: Всегда рядом с любимыми людьми и неважно где.
2015: В Российской империи конца 19-го века.
2018: В стране, где всегда тепло.
2019: В Серебряном веке.

11. Ваши любимые писатели?

2013: В творчестве каждого писателя можно найти свои "гениальности".
2015: Чехов, Бунин, Андреев, Набоков, Сартр, Камю
2018: Камю, Сартр, Набоков, Бунин, Андреев, Чехов, Татьяна Толстая
2019: Все перечисленные и я, конечно.

12. Ваши любимые поэты?

2013: См. ответ на вопрос 11.
2015: Мандельштам
2018: Цветаева, Рильке, Кузмин
2019: Все перечисленные (Рильке – в переводе Микушевича и моем) и Леонид Губанов

13. Ваши любимые художники и композиторы?

2013: Художники: Дали, Магритт. Композиторы: Равель, Вагнер, Рахманинов, Чайковский.
2015: Х: Магритт, Дали, Саврасов, Куинджи, Грабарь, Врубель... К: Равель, Вагнер, Чайковский, Рахманинов...
2018: Плюс: художники - Мунк, Моне, Ван Гог. Композиторы - те же.
2019: Художники: Мунк, Ван Гог, Дали, Магритт, Врубель, Саврасов, Куинджи, Грабарь, Моне, Ляйбль, Максфилд Пэрриш. Композиторы: Равель, Вагнер, Рахманинов, Чайковский. Пропустила многих, конечно. Всех не упомнишь.

14. К каким порокам Вы чувствуете наибольшее снисхождение?

2013: Гневливость.
2015: Которые помогают гению творить.
2018: Ни к каким.
2019: Я такая размазня, знаете ли. Все пороки могу оправдать. Еще и профессия такая – можно убийцу описать невинной овечкой.

15. Каковы Ваши любимые литературные персонажи?

2013: Бунтари, мизантропы, гении.
2015: Гении. Сильные личности.
2018: ...и одиночки.
2019: Женщины.

16. Ваши любимые герои в реальной жизни?

2013: Те, кто творят искусство.
2015: Гении. Сильные личности.
2018: Гении.
2019: Женщины, ахаха.

17. Ваше любимое блюдо, напиток?

2013: Все новое, оригинальное.
2015: Новое блюдо. Газированная вода, студеная вода из источника и черный чай любимой марки.
2018: Борщ, сухой мартини.
2019: Я окончательно русифицировалась. Борщ, блины с икрой и водка.

18. Ваши любимые имена?

2013: Василиса, Ярослав.
2015: Имена моих будущих детей.
2018: Таких нет.
2019: Мне кажется, я с ума сошла в 2015-м. Нет у меня любимых имен. Я даже свое не люблю.

19. К чему Вы испытываете отвращение?

2013: Тупость; псевдоинтеллектуальность; низость; безразличие; молчание, когда нужно говорить; сплетни; несправедливость; мещанство; отсутствие чувства меры и стиля.
2015: К популярной бездарности и массовой культуре, хотя это одно и то же.
2018: Грубость, невежество, понты, мещанство, пошлость.
2019: Ну я и снобка… К снобизму я испытываю отвращение.

20. Ваше состояние духа в настоящий момент?

2013: Главное - он есть.
2015: Прозрачное.
2018: Отчаянное.
2019: Стоическое.

21. Ваше любимое изречение?

2013: Наверное, оно будет сказано в будущем. Надеюсь, что мной.
2015: Нет настоящих. Настоящие пали от любви смертью храбрых.
2018: Ну, если я ждала его именно от себя, то это "Возьми, Адам, свое ребро. Давай расстанемся с тобою".
2019: Давайте это будет фраза из моего сна. «Из всех разбитых кружек ты можешь склеить одну хорошую».

22. Что вы больше всего цените в Ваших друзьях?

2013: Ценю в друзьях, прежде всего, то, что их нет.
2015: То, что их нет.
2018: Их отсутствие.
2019: Они прикольные.

23. Что является Вашим главным недостатком?

2013: Жестокость в отношении любимых людей.
2015: Бессилие.
2018: Уныние.
2019: Наверное, уныние. Да. Надо «прорабатывать Сатурн» - попрыгать на батуте.

24. Ваша любимая птица?

2013: Жаворонок.
2015: Свободная. Жаворонок - пример жажды жизни.
2018: О да, жаворонок!
2019: Они все замечательные. А так – Сирин.

25. Что вы больше всего ненавидите?

2013: Медлительность ума и действий.
2015: ---
2018: Русский менталитет.
2019: Систему.

26. Способность, которой вам хотелось бы обладать?

2013: Отсутствие усталости.
2015: Любовь к себе.
2018: Любовь к себе.
2019: Не требовать от себя слишком много.

27. Как Вы хотели бы умереть?

2013: В объятиях любимого человека.
2015: От счастья.
2018: В окружении детей, внуков и опубликованных книг.
2019: Не хотела бы.

Сиротство как блаженство

Я живой человек, не андроид, не засланный казачок с другой планеты, поэтому я, как и все, училась в школе. Я не вспоминаю это время с благоговением. Скорее, со светлой печалью. Надо было задуматься о том, как все пойдет, после того, как мы с бабушкой опоздали на 1-е сентября и пропустили часть «линейки». Помню, по дороге какая-то женщина совала мне в руку яблоко, а гладиолусы – в другой руке – тоже были чужими. Я чуралась толпы, этих детей, а на фотке вышла – единственная – с лицом «я вас всех ненавижу».

Я сидела на 1-й парте с девочкой Машей, и мама подтолкнула меня, сыча, познакомиться. Вот так я заводила дружбу – благодаря пинкам. Кстати, так я знакомилась ДАЖЕ в университете. Не было у меня потребности кинуться к человеку на грудь с обещанием вечной дружбы. Да и ко мне не кидались.

Из младшей школы я помню только отдельные кадры. Вот мама ругает за 4-ку (я была круглой отличницей). Вот меня ругают за срач в портфеле (потому что нашли там трехнедельную булку). Вот я ставлю мальчику подножку. Вот я беру портфель и с размаха бью мальчиков, которые обзываются. Вот я играю в хоккей палкой, а вместо шайбы – консервная банка (каток – канава у школы). Вот я стою в дверях класса и смотрю, как девочки прыгают возле нашей учительницы и завязывают ей бантики-косички, а я, восьмилетняя, думаю, что никогда до такого не опущусь. Вот мы прыгали с Машей через канавы, и она зацепила полные сапоги воды, и мы, две дурочки, садимся на пригорок их сушить. Вот я совершенно одна, мне скучно идти со школы домой, и я ломаю ветку ясеня и делаю себе самокат (по снегу). Вот я в одиночестве съезжаю на портфеле по ступеням магазина. Вот я бьюсь головой об дверь, потому что не могу выучить таблицу умножения на «9» (меня заперли в комнате). Вот мне угрожают сжечь все вещи, вот даже открывают створку печки и что-то бросают в пепел, а я реву и захлебываюсь, не могу связать и двух слов.

С 5-го класса у меня появились подруги, с которыми я училась и в техникуме – пошли туда всей толпой. Но это были не те подруги, с которыми чувствуешь родство. Таких подруг, к сожалению, у меня не было. Я была командиром класса, помогала классному руководителю, делала контрольные по немецкому сразу 2-ум вариантам (все мальчики списывали у меня). Смотрю на мальчиков с интересом, но они интересуются другими, а я для них просто друг. Мирюсь и с этим. Представляю, что меня на выпускном пригласят на танец, но никто не приглашает, я сижу одна, а напоследок у меня протыкают иголкой воздушный шарик. И я сижу, такая красивая, с разорванным шариком в руке, а в глазах стоят слезы.

Я давно пишу стихи, и они становятся моей отдушиной. Показываю учительнице литературы, но ничего в ответ не получаю, кроме пожимания плечами (до сих пор в шоке — как можно было ТАК, то есть никак, отреагировать???). Пишу и прозу – только она мне помогает ослабить то тотальное одиночество, которое чувствую с рождения, потому что там, в моих детских опусах, всегда много друзей. Настоящих. Не таких, как лучшая подруга, которая, когда приезжает ее брат, поддерживает его оскорбления в мою сторону. Но я все прощала, я очень ее любила. Она, не побоюсь этого слова, была моей первой любовью. Иначе я не могу объяснить, почему я прощала ей все раны, которые она регулярно – твердой рукой – мне наносила.

Из предметов я очень любила геометрию. Сначала ее не понимала (много пропускала из-за постоянных трагедий), а потом бабушка объяснила азы. Так и втянулась. Помню, как лежала в палате для смертельно больных детей (нам всем оставалось несколько месяцев) и читала учебник биологии (я читала там запоем, выпрашивала книжки у соседей по койкам) – улетел за пару дней. Терпеть не могла писать сочинения – любые ограничения вызывали у меня приступ гнева. Впрочем, мало что изменилось.

Самостоятельно стала изучать астрономию. Объясняла ее крохам, которые тянули меня во все стороны за футболку – так меня, школьницу, любили детишки с нашей улицы. Но в школе ни с кем особых знакомств не заводила. Я скорее наблюдала за всеми – что этих детей интересует, во что они играют, как проявляют симпатию. На любовный интерес в свою сторону вообще не рассчитывала – уже тогда я поняла, что мальчиков интересуют девочки другого склада: те, кто, например, хлопал глазками и просил купить леденец, кто бегал в коротких юбочках и громко визжал.

Но я не была оторвана от коллектива – ко мне относились хорошо. Как-никак отличница, остов класса. Мы вместе разыгрывали учителей, вместе шли к директору, играли в футбол пластиковой бутылкой или «царь горы». Любимое развлечение — кидаться пеналами или бросать монетки об школьную доску (они так прикольно отскакивают). Меня не травили, как это было на последних курсах филфака. Просто я была бедно одетой девочкой, у которой ножки и ручки тоньше лютика. У которой не было денег даже на еду (из-за того, что моя мама – мать-одиночка, организовали бесплатное питание). Но даже питание в школе не спасало – дома все равно были пьянки (я жила в доме с разбитыми окнами) и редкая закуска. Было так, что я жила и ела у подруги. В один из таких дней на моих глазах брат моей мамы покончил с собой, но это уже совсем другая история.

В техникум я пошла после 9-го. Там я – с подружками из школы - училась на бухгалтера. Именно тогда я поняла, что не хочу связать свою жизнь с экономикой. Я смотрела в окно и думала: «Неужели я до конца жизни буду считать эти цифры?» И обязательно потеряешь где-нибудь одну копейку и ищешь ее по всем проводкам, статьям…

Там я впервые вышла на сцену, играла в комических постановках, вела мероприятия и даже участвовала в драматических спектаклях. Естественно, это была не моя инициатива – меня каждый раз пинали (как было с дружбой). Отдушиной были уроки литературы, я писала огромные сочинения по творчеству классиков, а преподавательница качала головой и говорила: «Мне кажется, тебе надо идти на учителя русского языка и литературы…» Я даже помню, что ей ответила: «Глубоко сомневаюсь». А она засмеялась: «Это ж надо так сказать… ГЛУБОКО СОМНЕВАЮСЬ». Спустя годы я в этом техникуме буду на ее месте, преподавать русский и литературу. Она зрела в корень. А ведь даже директор крутил пальцем у виска: «Ты на филологический пошла? После экономического???»

Все эти 11 лет я искала взрослого человека, который заглянет в меня и скажет: «У тебя талант. Ты должна писать стихи, прозу. Литература – это не блажь, это серьезное занятие. А еще — тяжелый труд». Но так его и не нашла, даже на филфаке (представьте себе). Все время была одна, а любую симпатию в свою сторону воспринимала как шутку. Впрочем, характер остался тот же… Я очень странно отношусь к хорошим словам в свой адрес – настолько привыкла к плохим.

В моей тогдашней жизни было очень много горя, и я – дневником, творчеством – спасала себя от чувства брошенности и повсеместного непонимания. Тогда я поняла, что сиротство при живых родителях – бывает, что это блаженство на самом деле (как у Ахмадулиной — в стихе), а не трагедия вселенского масштаба. Дикий, одинокий, бьющийся носом о стены щенок, вот кто я. И я периодически возвращаюсь в эту покинутость всеми (особенно по ночам) — и чувствую, как перехватывает дыхание: от счастья.

Яблоко — из памятника

Когда проводила опрос в «сторис», получила предложение написать, что такое для меня сны. Подумала я и вот к чему пришла: сны настолько много значат для меня, что я могла бы написать о них книгу.

Мир сновидений — это не только подсознание, которое может прийти вам в виде дома (дом — это символ вашей психики; в зависимости от того, какой это дом, можно разобраться в вашем нынешнем состоянии), но и путешествие души. Куда? Да даже не вглубь себя (мы часто во сне перевариваем то, что произошло за день, и получаем в виде символов подсказки от наших ангелов-хранителей), а в другие реальности. Полетав там достаточно, я сделала вывод, что это такие же реальности, как наши, только без низкочастотной материи. Ее можно имитировать, но насладиться в той мере, в какой мы наслаждаемся материей здесь, не получится. Как пишет Майкл Ньютон, автор исследований по прошлым жизням, мы можем создать ТАМ, то есть в Мире Духа, апельсин, но это будет совершенно другой апельсин. Наш — гораздо вкуснее. Я знаю, о чем пишу — я создавала яблоко и ела его. Причем взяла кусок ПАМЯТНИКА (он был мягким, как пластилин) — это и послужило материалом. Нужно было от чего-то оторвать кусок, вы уж простите.

Накануне я встретила во сне своего ангела-хранителя (находится всегда слева, наш внутренний голос) — занятное знакомство. Наконец-то я его увидела (и то боковым зрением), а то все голос и голос. Тот самый, кому я жалуюсь постоянно — ловлю себя во сне на том, что прямо-таки убиваюсь, рыдаю в три ручья, так я устала от одиночества и тяжести жизни. Просыпаюсь и думаю: да вроде бы ничего, жить можно. И чего так рыдала? Вот оно — отличие души от личности. Во сне вы больше душа, чем личность (от личности обычно остается анализ). Ангел-хранитель (добрейший мужчина с длинными волосами) учил меня создавать людей во сне (вызывать их). Предметы я создавать умею, а вот с людьми пока сложновато. У человека, которого ты хочешь призвать, есть воля, вдобавок он может быть занят (или поставил защиту от тебя, если очень крутой). Но ничего, припрется в другой раз — когда не ждете. По щелчку пальца никто к вам не явится. Не знаю, каким надо быть гуру, чтобы явить перед собой кого-нибудь. Но, наверное, и это возможно.

Сейчас я концентрируюсь во сне лучше, чем раньше. Если не концентрироваться, ты ничего не сделаешь и ничего не запомнишь. Ах да, еще я могу удалять людей из сна — тоже классная штука. Взмахнула руками, и человека уже нет — ты его отослала домой, в постельку. В жизни бы так: не нравится собеседник — а иди-ка ты из моего личного пространства! Поначалу было очень сложно, я постоянно проваливалась в типичное сознание сна (когда веришь во все, что видишь). Главное — убрать страх (из сна тоже). Если ты боишься или находишься в «раздрае», ты не взлетишь, не проникнешь в другое пространство (из того, в котором находишься), не создашь свою реальность. Мне была послана такая мысль: страх — это вода в топливе. Все как в жизни. Находясь в заложниках у страха, ты не встретишь настоящего себя и не реализуешь то, что в себе несешь.

Реальностей очень много. Мы живем лишь в одной из них, не в самой лучшей, кстати. Остальные существуют параллельно, и мы туда отправляемся в моменты, когда лишаемся оболочки — тяжелой, как бетонный блок. Я путешествовала во сне из одной в другую — специально, чтобы проверить. Это как прыгать через стенки плотного мыльного пузыря. В некоторых только белый шум (вы знаете, как он выглядит, когда в телевизоре нет сигнала). В общем, «Матрица» — это не просто фильм, это откровение. Публичное заявление. Надо бы его пересмотреть.

А между реальностями — густая темнота, небытие. И ощущение, что она не пустая, а заполнена бдящими — чтобы ты успешно преодолел все эти ходы и вернулся назад, не застрял. Когда я перелетала из одной реальности в нашу, мне в этой темноте свистели песенку (как знак, что сеанс завершен), и это было крипово до усрачки. В эти «перелеты» между сном и реальностью постарайтесь задерживаться подольше — можете узнать о себе и других много нового. Например, почувствовать чувства другого человека — к вам. Или — людей. Возможно, даже мысли можно прочитать, но я, опять же, не гуру, я только учусь. Когда я впервые почувствовала чувства других людей ко мне, я была страшно поражена — так это было ново. Я знаю, что чувствую я, но ощущать чувства другого человека — это принять наконец-то те сигналы, которые тебе посылали несколько лет подряд. Признаюсь честно, я чуть ли не плакала. От восторга.

Во сне меня постоянно чему-то учат. Часто объяснение материала происходит на драгоценных камнях (и моя деятельность там тоже с камнями связана — в камнях разного цвета разная магическая сила). Я называю учителей «опекунами». У меня этих «опекунов» там с десяток — многих я не знаю. Все, что они вкладывают в меня, я, естественно, не помню. Приношу из сна только отдельные реплики. Но общаюсь я с ними так, как будто всех их хорошо знаю. Я открывала уникальную книгу знаний, где собрано ВСЕ по конкретным темам, то есть тема «Россия» — и ты читаешь все, что было и есть — о России. А в свободное время мы просто летаем с другими душами. Можно сказать, резвимся. Помню, залетели в собор, который был на ремонте, и спускались там по длинным полоскам ткани, да так, видимо, шумели, что охрана пришла. Быстро удрали.

Что касается связи с другими душами (людьми — здесь), все расписано заранее — роли, реплики, действия. Вам нужно только следовать чутью, внутреннему зову. Действовать, как велит сердце (зачастую это противоречит разуму, то есть личности). Слушать голос, ведущий вас по жизни. Я видела сцену, где мы, души, зависнув в небытии, учили роли в конкретном сценарии, только не запомнила ничего (и не должна была). Мы даже договариваемся заранее с теми, кто нас обижает — не поверите, но это их роль. У Майкла Ньютона очень хорошо об этом написано. Я не приняла сразу то, что написал Ньютон, на веру. Конечно, я сомневалась. Очень много скепсиса было во мне — относительно устройства Мира Духов и этих ролей. А потом, в Грузии, на берегу моря, мне приснился сон — как мы, я и еще несколько душ, обсуждаем новый сценарий. И это было не сразу после прочтения Ньютона (того я очень давно читала), так что это было, как минимум, удивительно.

И, наверное, последнее здесь. Секс, поцелуи, физический контакт в целом — это символ, отдаленно напоминающий связь душ в нематериальном мире. После каждой души остается уникальное послевкусие (как после секса — здесь). И у каждой души оно разное. Совпадений не бывает. Иногда это послевкусие я чувствую и в реальности. С каждого человека, близкого мне, я считываю что-то вроде «шлейфа». А там, во сне, души просто обнимают друг друга (это крайняя степень близости), берут друг друга за руки (так может передаваться информация). Души очень много играют (с энергией), водят хороводы (это символ). Общаются, естественно, мыслями — слов там почти нет. Часто мысли заменяют ощущения, их я из сна и притаскиваю обычно. Вот сейчас поняла, что именно сны помогли мне избавиться от тотального чувства одиночества. Я чувствую, что я специально помещена в изоляцию от социума (не в тюрьме, но с большинством не нахожу связи) — чтобы эту изоляцию принять и тем самым преодолеть. Там — во сне — я постоянно в какой-то толпе. Там меня любят больше, чем здесь, однозначно. Но и здесь — пытаются любить (спасибо всем за это). Да только вот любви всегда недостаточно...

И да, в моей жизни все хорошо. Мне не от чего сбегать. Я счастлива. Так что это не попытка уйти в «лучший из миров». Предвосхищая вопросы — я не читала специальных книг, не практиковала осознанные сны по методикам. Просто это — для чего-то — есть.