Колоколам - смерть

Пустота, ты вот говоришь мне, что музыка - хорошее дело, мол, помогает понять себя настоящего. Но ты не права, Пустота. Музыка убивает тишину, и именно тишина открывает перед нами все тайны собственного "я": те, которые хотим знать, и те, которые знать не хотим. Проживи день без музыки, отбрось иллюзии, что в прошлом все было хорошо, а в будущем будет еще лучше. Их не существует. Существуешь лишь ты. Жарко ли тебе, холодно ли - это твоя экзистенция. И самое время принять ее, избавившись от сартровской тошноты. Она не принесет тебе счастья. А что такое счастье, Пустота? Что ты об этом думаешь? Довольствоваться тем, что у тебя есть, ты как-то упоминала. Я бы уточнила: счастье - это найти себя в себе. Перестать распыляться на, опять же, иллюзии: чужие слова, оценки, знакомства. Их не существует - были сказаны и сделаны до того, как ты слушаешь меня, Пустота. И вот именно эта секунда - есть... Вот, уже и она умерла. И вся твоя ностальгия - похоронный звон. И чем больше ты не принадлежишь себе, ища пристанище, например, в музыке, тем больше в нем колоколов. Нам нужна тишина, Пустота. Запомни. Колоколам - смерть.

Есть такие моменты, когда душа заполняет тебя от пяток до макушки. Вот он ты, весь, без прикрас, с прыщами, голодом и болью. И это - счастье. Ни единая пылинка не просочится в твою сущность: створки мнений наглухо закрыты, рука завершает взмах на то, что никогда не будет цениться так, как ты хочешь. А это - то, что ты делаешь. Люди говорят не о ком-то, они говорят СВОЕ впечатление о ком-то, то есть, преимущественно, о себе. Им что-то не нравится - выбрасывают негатив, не скупясь. Не думая, что их мнение - не истина. Истина - лишь то, что сказал творец. Его истина - это слова истины о себе же. Его жизнь - это жизнь только о себе. Таков закон, и не будет иначе. Нужно начать жить о себе, Пустота.

Общество брызжет слюной на стекло, сквозь которое ты пытаешься разглядеть себя же. Сидящего ночью на кровати, с раскинутыми в стороны руками: в одной - тишина, в другой - пустота. Слюны этой становится все больше и больше, стекло мутнеет, и вот ты видишь не себя, а лишь смутные очертания. Но не забывай, что в одной из твоих ладоней крепко стиснута тишина, и именно ей надо протереть стеклянную гладь. И ты улыбнешься себе, бывшей, потеребишь мысленно за щеку, хлопнешь по плечу. Главное - никакого одиночества. Есть с кем помолчать.

Старые истины покрываются плесенью скуки. Первые страницы классического шедевра набивают оскомину, поражая незамысловатостью всего в нем: стиля, слога, описаний, афоризмов, завязки и проч. Гораздо интереснее смотреть на пузырьки в минеральной воде: они, по крайней мере, не так предсказуемы. От скуки начинаешь рыться в подсознании, выворачивая нутро, иногда находишь что-то интересное, но останавливаешься на одном - нужной пищи ничтожно мало. И было бы логичным найти смысл бытия. Сейчас.

Хвастовство - это хвастовство. Нытье - тоже хвастовство. И лишь анализ дает надежду на беспристрастность. И слава Господу, что мы не роботы. Человек больше, чем просто человек; так интересно знать это и искать доказательства. Отношения между людьми сродни чуду - пружины их полей начинают сплетаться, пронизывая друг друга. И тогда телепатия входит в рамки обычного. Личное - лишнее, потому что подразумевает быт. Быт - те же слюни, только рот другой - рот материальной действительности.

Живи так, Пустота, чтобы думалось, будто сегодня - первый день жизни твоей души в этом теле. Будет страшно наблюдать смерть секунд, минут, часов, дней... Только ты обязан на это смотреть: человек за стеклом не будет спать. Над головой будет молчать гигантский язык гигантского колокола, и лишь ты будешь решать, раскачивать его или нет. Твой колокол. В сотни раз тяжелее, чем остальные.

Без шансов на скуку (Земфира. Ярославль. 9.11.13)

Ярославль - город с планировкой из рук безумца, с людьми, булькающими безразличием, и транспортом, который нужно останавливать при помощи невода. Радует одно - жилье отличается сервисом, которого нам так не хватало в Москве. Расстояния увеличиваются вдвое благодаря вечным заводам из разряда "Ярбуммиртрестмай". Одним словом, район нашего бытования именуется как Чертовы Куличики. Навигатор отказывается работать наряду с интернетом, автоматически накладывая на город проклятья до седьмого тысячелетия.

Но "Арена-2000" найдена. Пройдя охрану без происшествий (а у нас они в крови), глаза лезут на лоб, ибо очередь в партер начинает второй виток вокруг "Арены", а до выступления еще час. ЛГБТ-масса пестрит короткими стрижками, клетчатыми рубашками и фенечками на запястьях. Соседи предполагают, что сейчас в "Арену" заявится сама Земфира. И спросит: "Ребят, не меня ждете?" Закрываю лицо ладонью. Очередь продвигается вперед, и складывается ощущение, что она сама продавила железную дверь. Дружно ржем, что стоим все в туалет для инвалидов, ибо над входом сия надпись выше, чем "Партер".

От размера стадиона открываю рот, под ногами прогибается железо настила, и приходится подпрыгивать. Стоячие места возле сцены - и абсолютная независть тем, у кого они на трибунах. Там пригодился бы телескоп. Диджей начинает разогрев - в будке световиков и звуковиков. "Дядя, прекрати портить песни", - корчат гримасы девчонки позади. Школьницы и первокурсницы. Не замолкают. Хочется заткнуть им рты, но у меня лишь билеты. По бокам жмутся женщины лет сорока. Наверняка, чувствуют себя не в своей тарелке. Бедные.

Опоздание на полчаса, мой вечный страх, что опять что-то будет не так. Успокаиваюсь, подняв взгляд вверх, где летает крошечная белая бабочка.

Находясь в близости к сцене, впиваюсь душой в ее лицо. Она не очень довольна: не так весела, как обычно, нет шаманских танцев. Пока что. Две песни, и все меняется. Начинается, мягко выражаясь, трэш: воображаемые гитара и синтезатор (у тебя есть реальные, ну), прыжки (но... ты же... в платье...), массирование воздуха пальцами (как же вы с Ренатой похожи), закрытые глаза, расставленные в стороны руки, на одной из которых можно различить синеватое "Р", резкие повороты, открывающие еще одно изображение - самолет. Голос распевается, но в самом начале пугает некоторой сипловатостью. Страхи тонут в общем восторге, а в голове лишь одна мысль - "Как же она красива! И кто из них красивее? Я бы застрелилась, если бы меня попросили выбрать..." Экран - к черту. Лишь живое лицезрение, иногда чуть ли не "глаза в глаза". Пьет воду, смеется с гитаристами, теряет медиатор, обрывает обертку у цветов, бьет ладонью по рукам фанатам (первому ряду повезло).

"Самолет" - погибшему в авиакатастрофе ярославскому "Локомотиву", на что публика реагирует коллективным "Спа-си-бо!". Еще одна песня - фан-зоне, другая - трибунам, которым не повезло больше всех нас. "В прошлый раз я выступала в клубе, наша группа с трудом разместилась на сцене... Сейчас площадка мне нравится гораздо больше", - смеется, ожидая нашей реакции. Позже скажет: "Отличная площадка, отличный звук, отличная публика!" А сейчас резко поднимает руки с криком "Ярославль!" Думаю, тут ведь не только он. Наверняка, со всей Центральной России народ.

Первый бис начинается сразу же. Вспоминаю, что программа совсем не такая, как в Москве. Второй бис - приходится рвать голос в первых рядах, но многие уходят. Наша компания кричит до последнего, трибуны начинают топать, и я поражаюсь грохоту, от которого внутри все дребезжит. Коллективный разум. Или коллективное чудо?

Выходит. Довольная улыбка - еще несколько песен. Принюхиваюсь - "Кто, мать его за ногу, курит? Тут же нельзя!" Замечаю в ее руке сигарету, качаю головой. Сосед включает телефон, на экране надпись "Вика". Слушает "Хочешь". Интересно, где эта Вика живет?

Третий бис - "Мы разбиваемся", хотя трибуны наполовину пусты. Аранжировка с барабанами, как на "Универсиаде" в Казани. Рада лицезрению Кости Куликова - так хотелось его увидеть. И вот теперь этот "хомячок" - с горном в руке. Здесь.

Маршрутки переполнены. Влезаем во вторую. На задней площадке девчонки включают песни Земфиры, и я неслышно подпеваю. Сейчас можно все. Да и голос сорван, будто курю с младенчества.

Перед глазами ее улыбающееся лицо, бокал, протянутый толпе, розы, прижатые к груди, взъерошенный затылок, искрящийся стеклярус платья...

- Вот ты и подсела на Земфиру.

- Почему сразу "подсела"? Просто окружила себя правильными людьми.

Без шансов на скуку.

Псих Оз

Психика - такая интересная вещь. Как говорят все книжки по психологии, если человек много спит, то у него проблемы в эмоциональной сфере. Я сплю очень много - кот Мишка мне бы позавидовал. И вечно во сне что-то рушится, и надо идти рядом с развалинами, так боюсь, что завалит. Сегодня приснилось, что мой покойный дядя живет с нами, а накануне мама опять с ним говорила - она любит болтать с ним в шесть утра, когда идет на работу. Мне тягостно жить, и я сваливаю - в очередную психоделичную новеллу. Сегодня пришлось даже выпить успокоительного, а мне ведь его нельзя. Легла и чувствую: трясет внутри. Такая беззащитность, будто реальность - враг мой. И своей комнаты нет, чтобы запереться. Представила, что лежу в углу законопаченной комнаты, даже окна нет. В темноте. И никто эту комнату не замечает. Отпустило - я уснула.

Впереди столько всего хорошего, а мне наплевать. Вот и делаю то, что делал когда-то психиатр, которого позже обвинили в беспощадном методе лечения и казнили - довожу себя до отчаянья. Этот психиатр усиливал шизофрению, подтверждая ее чем-либо. И больные возвращались к нормальной жизни. Сейчас это привычная техника. Тогда же сочли за издевательство. И убили человека. Просто так.

Вот пытаюсь найти причины, почему это происходит со мной.

Первое, что приходит в голову - усталость. От пустых разговоров, сплетен, гнилых душ и темных умов. От чужих требований. От того, что всем нужны лишь тексты, а я как машина для их производства. Тут попросили рассказать, что же случилось. И я поняла, что так давно никому ничего не рассказывала. Последний раз - в прошлой жизни. Отучилась говорить о себе с кем-то чужим - всю мою прошлую жизнь собеседник говорил лишь о себе, а я слушала. Хотя в начале пыталась высказаться... И даже психологи махали мне ручкой, мол, не от мира ты сего, и психолог тебе нужен такой же.

Во-вторых, не хочу возвращаться на КФ. Столько зла он мне принес - не счесть. Более того, отзывы не хочу читать, вообще ни с кем контактировать не хочу. А их будет немало после разбана. Перегорело.

В-третьих, так боюсь потерять умение творить. Всегда этот страх, когда не пишу. И только творчество дает мне силы верить в жалкую себя. А искусственно творить не хочу - издевательство над натурой.

В-четвертых, мне 23 года, а я все еще пишу побасенки и ничего серьезного не создала: ни повести, ни романа. Хотя идей много. И это угнетает. Бесполезность. Самые любимые тексты никто не понимает, а ведь в них идеи Булгакова - он оказался всех ближе... Я литературовед и прекрасно вижу цепь литературных ассоциаций. Вообще болею этим - всегда что-то к чему-то относится, даже голова пухнет от пересечений, насколько их много. В них приемы Андреева, одного из трех русских экспрессионистов в истории. И я четвертая... Но кому это нужно? Разве только мне, для самоутешения.

В-пятых, осточертели сравнения с Ренатой и Земфирой. Они мне не боги, господа. Они там, я здесь. Пишу, потому что они прекрасно ложатся в художественный текст - лишены мещанства и пошлости. Такие люди - редкость. Вот поэтому и приходят идеи: одна за другой. Да и шлифовка стилю не помешает. И я не должна действовать в соответствии с их философией - у меня есть своя. Я человек. Такой же, как они. Не более и не менее. И если обо мне сейчас мало кто знает - пройдет лет десять, и узнают многие, я знаю это на 1000%. Не нравится уверенность - сваливайте, в свою реальность, предварительно убрав руки с моей.

В-шестых, чисто технически не могу пустить слезу - если бы выплакалась, легче стало бы. Но нет, смотрю как Ленин на буржуазию. Родители уже уговаривают меня улыбнуться, и я тяну рот, как усталый клоун. И песни в наушниках - из прошлой жизни. Грустные. Из грустной жизни.

В-седьмых, задело то, что люди говорят, мол, рядом с тобой мы чувствуем себя ущербными, поэтому "пока!" Спасибо, конечно, за признание моего превосходства - очень изящный комплимент. И я молчу, я затыкаюсь, отвечая "да", "нет", а после получаю: "Ты всегда так мало говоришь, по три слова в сообщении?" Знала бы ты, Пустота, как мне все осточертело. Как хочется послать каждого, кто обратится с претензией. Сказать ему: "Иди ты на хуй, ебаный идиот!" Ан нет: все сарказмом, ужимками или просто молчанием. А претензий дохуя и больше.

Восьмое: вспоминаю слова научного руководителя по литературе, она сказала однажды, мол, чем дальше мы будем учиться на филфаке, тем чаще будем понимать, что окружающие - идиоты, что поговорить абсолютно не с кем. Нет, они не идиоты, ответила бы я ей, просто пустые люди, уверенные в том, что только им известна истина, но нет ничего глупее данного утверждения. И действительно, я наблюдаю за сверстниками и не нахожу достойных. Эгоистов - хоть отбавляй. Я бы с десяток собственными руками расстреляла. И рука бы не дрогнула.

Девятое: подозреваю, что все меня считают занудой. А как же - читаю только классику, сериалы не смотрю (в прошлой жизни - да), друзей нет, души не чаю в русском языке. Нормальная, не? Я поставила сие на девятое место неслучайно: меня это волнует, но не так сильно. Скучно все: люди, тексты, разговоры... Сегодня сказали, что "Географ глобус пропил" - образец русской литературы. Я плюнула, чуть матом не ответила. Ничего там феерического нет, окромя описаний природы. Вот за прочувствование пейзажа - зачет. С классикой "Географ" не сравнится - пусть стоит в сторонке.

Десятое: я ненавижу людей, опять. Каждого человека. Заранее. Они несут в мою жизнь одно зло. Исключение - несколько человек, добрых душ. Остальные - ебаные прагматики: "а помоги мне", "а как это делать?", "а мне плохо". Идите вы на хуй со своими проблемами. Чем больше делаю человека добра, тем больше получаю зла. Я не святая, поэтому лесом идите. И если я кажусь жестокой, сухой - говорите "спасибо" людям. Все по их вине. Я рушила свою мизантропию добрые полгода. И вот к чему это привело.

Пришла маманя на кухню - не спится. Поболтали, поржали. Вспомнили годы унижений и несправедливости. Решили бороться. Жалко лишь, что она не верит в меня и в то, что я пишу хорошо. Для нее Донцова - отлично. А мои работы - для инопланетян... Все мои проблемы настолько мелочны, если их сравнить с тем, что я пережила: голод, смерти в семье, смертельный диагноз; если сравнить, то хочется с горечью рассмеяться... Раннее утро, метель, сугробы по колено, кутаюсь в шарф, в ушах "Rocket Man", руки околели - иду преподавать русский у 7 класса. Практика. Вот тогда было тоже столько проблем... И я опять слушаю эту песню. А все те проблемы обернулись счастьем, которое до сих пор со мной.

Нам надо все и сразу, но реальность не может так быстро меняться. Она меняется постепенно, мы просто этого не замечаем... Даже на слезу пробило, да под глазированный пряник.

Живу дальше. Спасибо, Пустота.

Капсула

Ре смотрит на Зе с балкона. Красное платье. Красные губы - улыбается. Зе на сцене (не концерт, сборная солянка), бегает, поет, заменяя некоторые слова. После берут интервью, в зале.

Журналист: "Вы видели, что Рената смотрела на вас?"
Она: "Да".
Журналист: "И что думаете?"
Она: "Что думаю? Что думаю? Звонить ей буду, вот что".

Следующий эпизод. В обработке видео из нарезок с девушками. Лежат на матрасах, избитые. Синяки, кровь.

Виртуальная железная дорога. Мчусь по ней. Быстро-быстро. Минуя отметки.

Информация валится водопадом. Мне все пишут. Очень много. Слова, слова, одни слова. Не успеваю отвечать.

Просыпаюсь. Настраиваю глаза. Онемела нога, будто ее и нет совсем. Дикая боль внутри. Нашариваю таблетку обезболивающего. Иду на кухню. Ставлю миску с водой на газ - чайник пуст. Завариваю мутный чай. Достаю яблоко - из нормальной еды лишь сосиска в жире. Но боль еще не утихла. Яблоку судьба лежать огрызком. Не люблю, но надо что-то съесть. Чай заставляет ноги подкоситься. Собака скулит, требуя выпустить на улицу. Встает мама, думает, что утро. Показывается и уходит. Давно так не было плохо. Покидают последние силы. Жар. Еле бреду до кровати, падаю на нее. Боль утихает, и становится чуть легче. Но побаливает горло - ангина машет ручкой. А я ведь из дома и не выхожу никуда. Редко. Наваливаются на плечи тупость и депрессия. Почему я вечно себя обвиняю в недостаточном уровне таланта? Когда это закончится? Почему никто не интересуется тем, кто я есть и что люблю? Что для этого надо сделать? Стать "как все"? Есть ли они, эти "как все"?

Любуюсь напряженными сухожилиями - что-то в этом есть. Мужественность, сила. Вспоминаю, что истинный автор - оно. Ищу свой пол. Не нравится быть ни мужчиной, ни женщиной. Мама: "Мужская футболка? Но ты же девушка!" От слова "девушка" морщу нос. Через несколько дней мама покупает мужской спортивный костюм - себе. Время подкалываний пришло. Мы как подруги - все путем. Вечная критика поперек больного горла. А еще: "Пиши, как все. Тебя не читают, потому что ты пишешь заумно". Доказываю свою позицию, цитируя себя же в последнем интервью. Она: "Ты говоришь сейчас, как Литвинова. Та - тоже... И неизвестной так бы и осталась, но она же актриса, поэтому о ней и узнали". Хмыкаю. Знала бы она... Эх, ладно. Такое сравнение хотя бы не портит настроение, совсем наоборот. Бабушка: "Настька [бывшая лучшая подруга] не звонила?" Я: "Нет". Хочется ответить бранью, мол, сдалась она мне, пошли все бывшие подружки семимильными шагами. Все потому, что мать ее выпросила номер моего телефона. Слава Богу, никто не звонит. До добра это никогда не доводило.

Пишу без остановки, заглушая боль, которая возвращается и начинает метаться по всему телу. Боюсь, остановлюсь и умру. Спать не выйдет. Что же еще делать?

Пишу в никуда. Хочется взять душу за волосы и выбросить из собственного тела. Если бы я могла впасть в припадок, я бы впала. Но ничем подобным не болею, лишь иногда льет из носа кровь и адски болят кисти рук, так, что невозможно что-либо делать.

Спасаюсь тонной музыки. Вспоминаю, как мучилась от приступов паники. Один раз накрыло в автобусе. Еле доехала до города с учебы. Встретили родители (так совпало) и долго смотрели на меня, трясущуюся, на лавочке. А я вцепилась в волосы и сидела, качаясь. Вылитый псих. И сейчас что-то схожее. Боюсь слушать тишину - так я встречусь с собой, болью и депрессией. Паника наступает редко, когда ситуация выходит из-под контроля. Я начинаю раскладывать вещи по струнке или размеру. Долго и внимательно. А сейчас для этого слишком темно, поэтому вслушиваюсь в музыку DenDerty. Классный он, а тексты - один "маргариновый стержень" чего только стоит. Цитирую регулярно. Однажды, когда я слушала его в больших наушниках, меня чуть не толкнул под машину школьник ростом по плечо, обвиняя в том, что я гот. И ответить ведь не смогла, а то не дай Бог, бросила бы его под колеса. Дело было на обочине. Вот почему я не хочу работать учителем. Нынешние дети - сволочи. Их не спасти. Мало того, они бьют друг друга, ходят в туалет в урны, воруют еду и посылают на хуй техничек. Младшие. Ангелы? Вот такая у нас школа.

Сегодня заявила матери, что стены меня убивают и скоро убьют окончательно. Она махнула рукой. А я сидела на кухне и сожалела о том, что не курю.

Лечу куда-то. Вниз. Сама знаю это. Мне нужна квалифицированная помощь, но, видимо, до нее мне еще парочка тугих лет.

Осознала, что если бы не тексты, наложила бы на себя руки. Да кого это ебет? У нас тут мужик неродного сына убил и повесил. Думали, самоубийство. А ведь только из армии пацан пришел. Жалко. Столько мрет знакомых. В голове своя строчка: "И оплатить забыв проезд, мы прям в дороге стадом умираем". Стадом, вот именно.

Критика... Вернусь к злобе жизни. Если бы критиканы знали, как я отношусь к собственным текстам, а именно посылаю на хуй и смеюсь, то они бы перестали так яро на меня нападать. Публикую с мыслью "Хуй знает что". Перечитываю: "Сносно". Иногда: "Занятно". Забываю. А уж если вспоминаю, то только со стыдом - всегда. И хочется любить, ценить. Но голос за спиной шепчет: "Это хуйня, и не спорь". Я соглашаюсь. И пишу ведь не для того, чтобы поразить. Чтобы не умереть, заглушить физическую и душевную боль.

А болит постоянно. И тут только одна фраза в оправдание: "Мне 23 года, никто не хочет меня видеть, слушать и вообще знать". Я не мейнстримная малолетка, а человек страдающий. Хомо Психопатус. Вот и пожинаю плоды из пустоты. Незря же сей блог так назван.

Мои руки опустились настолько, что ими можно обернуть Землю пару раз.

Очередной текст отнял у меня саму себя. Было легче, а сейчас я закончу его и буду мучиться собственной экзистенцией. Она вечно ноет и чего-то требует. Дерьмовая сущность. Хочу жить отдельно. Вышлите капсулу для души.

Не было

Сегодня во сне я снова сочиняла музыку: на гитаре и барабанной установке. В голове. Еще боялась сие чудо забыть, потому что очень нравилось. Подарили три желтых цветка. Два человека. Две незнакомые пары рук. В одном из букетов было два цветка, в другом - один. И я думала, мол, как на могилку, нехорошо. Но в целом вышло три, и я успокоилась. Еще сны намекают, чтобы я жертвовала собой ради тех, кто надо мной смеется. И якобы именно так я поднимусь в гору. Кричат практически.

Волосы скоро дорастут до пояса. Вот когда дорастут, обращусь в хиппи. Буду курить травку, спать со всеми подряд и бряцать на гитаре под деревом.

Я пепел. С каждым днем меня все меньше и меньше. Ощущение, что ветер непонимания вечен.

Отказываюсь от тепла и закрываюсь на ключ. Думала, что найду с обществом одну нить, но, видимо, не судьба. Устала видеть ситуацию, когда поверхностный текст без смысла - на вершине мира сего, когда совершенно обычная персона лет пятнадцати гораздо интереснее таланта. Это абсурднее квинтэссенции абсурда... Я никому ничего не должна. Отныне. Было добро - не оценили. Возвращаюсь к своей холодной и циничной сути. Ледяной пустырь снова во мне.

Больше молчать, ничего не ждать и ни в коем случае не дружить.

Я уезжаю. Завтра. К человеку, который всегда будет рядом. Ему я могу рассказать всю себя, не боясь осуждения. Остальных не существует. Остальные слишком много потребляют и ничего не дают взамен. Так нельзя. Это слишком... Эти немногочисленные слова слишком фантомны. Исчезают, когда только притронешься. А все потому, что не было их, как и не было понимания в этом пустом мире. Я не существую, а если мелькала в ваших мыслях, то лишь по причине вашего неправильного пути. Прищурьтесь - впереди машет рукой серость.

А меня нет. И не было никогда.