17 сентября 2015 г.

Еще один день

Все чаще смотрю на себя со стороны. И вижу человека, которому опостылели устные слова, он произносит их отстраненно, словно это заученные еще сто лет назад реплики спектакля. Набор звуков с монотонной интонацией режет пространство пару-тройку раз и затихает. Хочется сказать: "Давайте посмотрим куда-нибудь. В окно, в себя, в лицо соседа. И помолчим". Сколько слов тратится впустую! А еще удивлялась, что у людей пустые глаза. Не только - пустые рты, которые произносят пустые формулировки. Пустая, в сущности, жизнь. А вокруг - чаща с танцем сумасшедших запахов, голова кружится, ноздри раздуваются шире и чаще. В себя! Надо пропитаться осенней горечью (что же это так безумно пахнет? привезенное из дальних далей деревце? тут таких сотни, если не тысячи), подобрать хотя бы основной ноте хиленькое определение, чтобы оставить в памяти. Да, сухая горечь, в которой замешаны поздние цветы и взбесившийся цветом парк. Оболочка моя носится из здания в здание, из кабинета в кабинет, а душа метров за триста, должно быть, сидит у озера, любуется бликами косого солнца. Ей в этом мире лучше всех. Мел сушит кожу, он повсюду, не удивлюсь, если даже на нижнем белье мел. Зеленый цвет доски. Бумага в разных вариациях, только творчества на ней нет - сплошные отчеты. Считать часы, чтобы сбежать. Сбегать еще раньше. Засыпать в бреду еще днем. Встречать душу - уставшая от счастья, а не от работы, она сядет напротив, посмотрит в глаза и кивнет на клавиатуру: "Напиши что-нибудь. Не дай умереть нам еще один день".

14.09.15

11 сентября 2015 г.

Зачем я сейчас?

"Everything comes full circle,
and when it happens,
I want you to imagine me there to greet you".


Наверняка, все это не зря. У Бога есть на меня планы: смогу изменить к лучшему деятельность одного учреждения - смогу помочь подняться с колен целой стране. Конечно, начинаю с малого. Но кто начинал с большего? Начинаешь с большего - заканчиваешь меньшим, а тут есть хотя бы к чему стремиться. Я все агитирую: "Ищите связь! Ищите связь!", а ведь часто сама не вижу ее: не работает голова, нет сил, депрессия - по разным причинам. Не просто так мне приснился сон, в котором я прыгаю с парашютом. Без инструктажа (так же и преподаю, кстати) и в неизвестность, будто очнулась только перед открытой дверью. Кричу: "А когда парашют открывать?" Слышу: "Тут высота не очень большая, поэтому как только выпрыгнешь, сразу дергай за кольцо". Прыгаю, дергаю, просыпаюсь. До этого видела во сне (в дремоте даже - в ней самые ценные сны) церковь с голубыми куполами, а от нее - длинный шлейф белоснежной ткани трепещется на ветру, ткань рвется на две части, и якобы дошел слух, что возле полотна умер человек и что даже на ткани была кровь, но крови я не заметила. Еще раньше побывала в кафе во Франции. Нас было четверо (кажется, американцы - там был эпизод с американским посольством - и я), сели за столик, поприветствовали официанта по-французски. На столе - ноутбуки, на экране запущены какие-то программы. Я еще удивилась явному акценту моих приятелей. Болтаем о чем-то. Один из приятелей резко встает и уходит на балкон курить. Думаю: "Идти за ним или не идти?" Захожу на балкон: "Ты обиделся?" Он: "Да нет", но ясен пень, что обиделся. Балкон мягкий, на нем ковер и много ткани, выходит на территорию кафе. Облокачиваюсь на него, рассматриваю все вокруг, а рядом висят ряды верхней одежды посетителей прямо под открытым небом. Думаю: "Точно же не Россия. В России бы давно что-нибудь сперли. Здесь столько дорогих вещей!" Решаюсь на отчаянный шаг - подхожу. Кажется, он выше меня, брюнет, кудрявый и весьма смазлив. Наверное, я и решилась на все это потому, что на внешность он модель. Парень хватает меня за руку и целует. И поцелуй такой реальный, что Господи прости! Обычно я целуюсь импульсивно, страстно, резко, кусаясь. В общем, не изменила себе, но ему не понравилось - ему нежно надо было. И даже мой укус за нижнюю губу не пришелся ему по вкусу. Что за подстава! Вроде бы мы вернулись. Никто о наших отношениях так и не узнал, и мне было неловко, что на людях мы друзья, а без людей впиваемся в друг друга, будто не целовались лет сто. Кстати, реально не целовалась сто лет, так что сны подобные имеют основу. Больше всего удивляет детальность - эти мягкие ковры, "Bonjour! - Bonjour!", ясность мыслей. Вокруг еще было много туристов, большинство оказались азиатами - они заказывали что-нибудь из риса. И американское посольство, в котором сидела семья из трех человек и все махали маленькими американскими флагами. С Америкой тоже сон был, давно. Будто на две улицы растянулось шествие, а я с друзьями стою у метро (то ли опоздала, то ли уезжать скоро), наблюдаю. Много-много людей, а по центру дороги плывет дирижабль с цветами российского триколора. И будто время не нынешнее, а 60-70-е. Отец несет на плечах дочку. Большой праздник. Я рада, но чувствую еще печаль, потому что не имею возможности наблюдать такую красоту чаще: видимо, в Америке проездом, а не живу. Так странно все. Ты (душа и тело), одинокая и без денег, проживаешь очередной, полный забот, от которых ничего не меняется, день, а ночью тебя (душу) забрасывают куда-то далеко-далеко, где ты свободна, счастлива и идентична своей самости на все сто. И не знаешь, то ли это другая планета, то ли альтернативная реальность, то ли прошлое, то ли будущее, то ли душа твоя в ином теле побывала.

Мы все о себе знаем - стоит только вспомнить. Вся эта фетишистская тяга к определенным явлениям и предметам этого мира, к конкретным эпохам - это как раз таки акт воспоминания того, что было с нами до нынешнего воплощения. Я уверена, что 30-е и 50-е за рубежом и граница 19-го и 20-го веков в России - это мое. Музыка, фильмы, тексты, предметы интерьера, лица - ничто не вызывает удивления, наоборот, появляется чувство, что я часть всего этого. Всю жизнь терпеть не могла историю, а тут как губка впитываю в себя исторические факты, от которых другой бы уснул. Можно сказать, 24 года я спала, а тут прозрела - в том, что я не из этой эпохи (поэтому вечный вопрос "Зачем я сейчас?"), кроется корень всех противоречий между мной и современностью. Смотрю на фото царской России начала 20 века и скучаю. Тоскую так, что выть хочется. Будучи в Москве и заслышав странный ритмичный топот за окном, я представляла, что по улицам несутся кареты. Склонность к языкам - порой голова, которая, кстати, не учила английский, сама переводит иностранные песни и даже с рифмой. Черные гелевые ручки. Драгоценности, причем не сам металл, а именно камни. Галстуки, аскетичные свитера, мундштуки. Красная помада, волны волос, часы на цепочке. Очень много перьев для письма, которые успели со временем заржаветь или почернеть. Пластинки с зарубежными мелодиями. Бегунок настраивания частоты волны, подсвечиваемый снизу. Бубнящее радио. Керосиновая лампа. Бокалы. Вообще - катастрофическая тяга к задымленным кабакам. Старые улочки Москвы. Задние, больше похожие на деревню, улицы губернского Владимира. Хохот, цитирование Блока и Маяковского, стопок звон, пляски и красная икра в вазочках. Меха, меха и меха. Душный снег. Колокольчик уносится прочь, растворяясь в русской метели. Я встаю на колени, и меня буквально рвет мыслью, что то, что мне так дорого, осталось далеко позади, а я нахожусь во времени, которое понимать не хочется, настолько оно просто и чуждо. Поэтому я стремительно "проглотила" "Мою жизнь" Коровина, поэтому перечитываю "Жизнь Арсеньева", поэтому книги о Чехове, Бунине и Андрееве показались мне глотками родного воздуха. Сейчас же я задыхаюсь. Даже радио, по которому передавали спектакли, ушло. Больше не ведут тонкие двойные проводки в дом или квартиру, нет странноватой розетки. Нет Первой мировой, сводки которой могли бы передавать. Лишь в детстве я крутила колесико зарубежных частот и заслушивалась песнями, которые в тот момент слушали мои заграничные братья. Такие разные песни: классика, джаз, арабские. Такие непохожие друг на друга языки. Удивительный мир, огромный и пестрый. Вряд ли я его обойду полностью, а если обойду, то умру и в следующей жизни точно не вспомню.

10 сентября 2015 г.

Встретимся на вершине

На вершине моей
листья лавра жгут.
На вершине моей
нас много.


За этот вечер я повзрослела/постарела лет на десять. Люди, с которыми был какой-никакой контакт, оставили меня. Они могут оставить тебя даже тогда, когда находятся рядом, пишут и даже интересуются положением твоих дел. Главное - распознать. Просто в одну секунду (таким секундам нужно памятник ставить) ты понимаешь, что они (два-три человека) не знают тебя, раз, и не хотят знать, два. Наверное, второе хуже первого - отсутствие желания смотреть вглубь, рыться в человеке, как в "секонд-хенде": вещи не первой свежести, но по тем меркам дорогие, да и постирать можно - будут как новенькие. И ничто не изменится. Никто не изменится. Не знаю, может, таким образом, раз за разом, жизнь доказывает, что одиночество будет с тобой всюду, что это не отсутствие людей рядом, а чувство, что тебя не любят. Не любят той самой любовью, которая "взрыв, дым, огонь". Сначала чувство, а после и знание - находишь этому череду доказательств. Если это любовь, то любвеподобная жижа, похожая на лужу, которая растекается, становится все мутнее и мелеет. Не океан, ревущий в шторм. Дружба также лишается крыльев: обида за обидой, "слишком разные", "я не понимаю тебя". Не полет над облаками. Зачем отбирать друг у друга драгоценное время? Возможно, за углом каждого ждет более счастливая судьба - выбранная не тобой в порыве отчаянья, а Богом. Ненужность - в любви, безразличие - в дружбе, апатия - в работе. Что касается работы, девиз "Всем на всех насрать!" работает безотказно. Как давно я не встречала горящих в разговоре глаз! Ощущение, что ты, пусть одинокая и больная, тащишь на себе деятельность целого учреждения. Конечно, это не так на самом деле, но ощущение такое - одна бегаешь, что-то ищешь, пытаешься заглянуть в каждого, с кем доводится общаться. Понимаешь, что если и ты опустишь руки, сфере вашей конец - душа из работы уйдет, а тут хотя бы мнется у двери. Я могла бы без остановки ныть, что мне одиноко, что я устала и не хочу шагать вперед, но не буду: я останусь одним из представителей человечества, кто жаждет познавать, до финала.

Меня часто превращали в персонаж. Превращают до сих пор. Может, я сама отчасти помогла - с усердием строила свой образ. И это сыграло со мной злую шутку. С персонажем не дружат. Его не хотят целовать. Взять за руку в реальности - что за чушь! Он же книжный герой! Человек лучше понаблюдает издали, а если и решится, то на робкий вопрос или несколько писем. Реальность - не то, что от меня хотят. Иным словом, я полностью потеряла свою плоть. Были святые при жизни? Будут. И икону с ликом напишут, и молитва мне будет содержать слова: "Никто ее не желал телом своим, персты человека не касались чресел ее". Икона "Нежеланная". Будут мне поклоняться все те, кому надоело людское внимание. Абсурд не во мне, а в факте, что люди уже открыто заявляют: "Ты прекрасна во всех отношениях, идеальная, поэтому и не нужна никому". Иметь приятное (не буду вдаваться в подробности) тело и не найти ничью любовь к нему. Хотя бы к нему. Черт с душой! Ловлю себя на кратких приступах желания - лишь тогда понимаю, что то, что желание испытывает, еще не залито бетоном из-за бесполезности, а все к этому идет. Давайте не будем знать душ друг друга, но познаем хотя бы тела, пока их не тронули первые морщины!

Анализируя себя, ты распадаешься на части: тело, душа, личность (харизма), профессия, талант и прочие. Лучше б целой сидела - ни одна из частей не нужна миру. С телом мы уже разобрались. Душа слишком светла - надо бы погрязнее, а то глаза слепит. Харизма полна огней и пряностей - от корицы хоть нос зажимай, да и от фейерверков голова раскалывается. Профессия - вот уж где непонимание, другим словом, "дура, что ли?" Талант - каких свет не видывал, не видывал, не видывал и так и не увидел. Бывает, что усталость доходит до истерического хохота, с чем я знакома не понаслышке. Тут одиночество до истерического хохота дошло, причем оно вобрало в себя не только личную разновидность, но и разновидность профессиональную. Эдакий подарок при покупке. Любовь - это великая случайность, но я еще бы добавила, что вероятность ее появления - та, с которой ты, с завязанными глазами, стреляешь в глаз белки, прыгающей на плече у Бога. Это даже не лотерея. Это хуже. Что хуже? Выиграть в покер слепому? Точно - выиграть в покер слепому, у которого нет рук.

Брать силы негде. Разве что, вырабатывать электричество из истерического смеха, который более-менее постоянен. Впереди столько дел, а глаза у всех - пустые. Ладно, не давайте мне руку помощи, не надо, просто посмотрите на меня взглядом, в котором синим пламенем горят былые проблемы. Не любите меня, но любите другого, только обязательно сильно и без обмана. Не дружите со мной, но попробуйте построить крепкую дружбу с тем, о ком вы сначала подумали: "Ну и лох!" Помогите не мне - старушке, которая боится перейти оживленную трассу. Возьмите домой котенка, назовите моим именем и давайте ему регулярно ласку и поесть. И мы узнаем, что такое любовь. Выживем вместе, вместе не будучи.

25 августа 2015 г.

Разыскиваются герои

Не могу смириться, что лучшие покинули этот мир. Реальность могла бы от меня справедливо отказаться, потому что живу я не сейчас, а прошлыми эпохами. Неужели эти прекрасные лица - статные, слегка надменные, а порой до смеха простые - съела земля? Неужели мозг, перевернувший сознание современников, смешался с песком и был смыт подземными водами в неизвестном направлении? С фотографий и кинофильмов на нас смотрят те, кто были настолько выше обыденности, что общество решило запечатлеть их для истории в назидание. Возможно, переписка все еще хранит запах духов их любви, но любви этой нет и в помине. По каким углам искать подобных? Какие преграды стоит преодолеть, чтобы встретить хотя бы одного? Слишком зыбка теория переселения душ - слабо верится, что великий мог поселиться в одном из нас. Люди перестали обращать внимание на тех, кто выше. Разве что влюбленный задумается об этом, рассматривая ставшее родным лицо: "Ведь к этим глазам, щекам, губам прикоснулся сам Господь".

В современниках нет стати - ни внутри, ни снаружи. Стать - это оправданная уверенность в собственном превосходстве, осознанное достоинство и сила. Человек может строить заоблачные мечты, потакая амбициям, но силы в нем будет лишь на то, чтобы пройтись до магазина и обратно. Позиция "я стану героем, наблюдая за жизнью с дивана". И силы в нем нет не потому, что он дитя волшебного мира книг, а потому, что сила ему не нужна. Превосходство же ни коим образом не связано с высокомерием, даже рядом не стоит. Превосходство - это, скорее, знание своих способностей и желание поделиться ими с миром: все способности работают на мир, как ни беги от такой точки зрения. Если человек хорошо эрудирован, он будет применять эту эрудицию в жизни с благими намерениями и поймет, что обладает не только прекрасным умом, но и умением давать советы, не превращаясь в самовлюбленного зануду. Современному миру нужны осознанные строители, знающие, что, как и почему. И пусть это будет узкоспециальное достоинство - наверняка, мастер уже заглянул во все сферы, связанные с его профессией. Так и хочется повесить объявление "Разыскиваются герои".

Люди, построившие себя, в состоянии построить мир вокруг. Можно сказать, что, работая над собственной персоной, они тренировались и следующий этап как раз таки эволюция. Строить себя не означает наполнять себя знаниями, как глубокий сосуд - знания эти должны соответствовать конкретной модели развития. Разработать модель индивидуальной эволюции - первый шаг к новому миру. Кто-нибудь выразит протест, мол, человека формируют обстоятельства, и он отчасти будет прав, правда, забыв упомянуть кое-что важное. Человек мыслями формирует обстоятельства - кто верит в это, кто не верит. Чуть реальнее: обстоятельства формируют человека так, как он этого хочет. Захочет сделаться слабее - потеряет силу. Захочет воскреснуть - и расправит из огня крылья. Судьба человека не то что в его руках - она в его желании что-то с ней делать, как вариант - взять ее в руки. Хотя человек может оправдать себя и в этом случае: "Я взял свою судьбу в руки и стоял с ней до тех пор, пока по плечу не постучал серафим".

Еще немаловажно видеть связь между прошлыми событиями и нынешними, между имеющейся информацией и полученной в данный момент, между всеми фазами собственного открытия. Видеть связь и делать выводы. Полученные выводы запоминать и, как вариант, записывать. Все, что висит в воздухе, должно быть сформулировано - без следования данному принципу модель развития вскоре сломается от избытка необработанного материала. Удобно, когда все по полочкам и то тут, то там ободряюще блеснет бутылка вина или виски. Можно расслабиться и без преследования совести.

23 августа 2015 г.

На дне Москвы-реки

Пять месяцев, как я одна, и до сих пор не знаю, как жить без твердой уверенности, что тебя любят. Безусловно, это была эпоха (которую не выкинешь из головы), и второй такой эпохи не будет. Если и случится что-нибудь, то уже на краю Золотого века, костер разгорится не на свежих дровах, а на старом, успевшем промокнуть пепелище. Дожди одиночества вымыли из моей души все золотые самородки, оставив умирать ее, пустую и бесполезную, на песке, по которому по ночам стучит волнами звездный океан. Я тихонько доживаю свой век. Хожу по улицам неузнаваемой. В окно смотрю белым лицом. Пишу то, что даже более одиноко, чем я. Дела (сегодня я провела целый день у плиты, и буквально не хватало рук) лишь на время дают забыть о том, что там, за пределами быта, ничего нет: любви нет, а значит, нет ничего. Люди отвечают: "Прости, у меня дела. Спишемся завтра" и исчезают на две недели, минимум. Но чаще всего не пишут вообще. А ведь хочется стать частью чьего-нибудь дела, чтобы человек, упоминая "важные дела", умел в виду меня - встречу, любовь и жизнь до самой смерти. И чтобы мои дела обязательно включали любовь, будь то просто телефонный звонок, дабы услышать голос, по которому успеешь соскучиться. Ложь, полученная от общества, уже достигла такой точки, после которой слова теряют смысл. Отныне в них нет правды. Если раньше любовь была полна иллюзий, то сейчас это истина, умноженная на светлый разум. Так уж вышло, что люди, которые были мне дороги, ставили свою ложь выше меня и я, до большого стыда глупая, верила, что любят меня безгрешные. Эти ангелы, собравшись в толпу, утопили меня в Москве-реке.

Чувствую себя великаном, которому поручают таскать ящики с фруктами, а меж тем, он бы мог сдвигать горы, крошить гранит одной левой и помогать людям преодолевать большие расстояния. Нет, великан, таскай ящики. Трать свою жизнь на перенос гнилых фруктов, которые никто не купит, разве что старушка, у которой в кошельке пара монет. Старушка поднимает глаза и щурится: "А откуда это у вас такой работник? У него же голова в крышу склада упирается!" Великан с радостью посадил бы ее к себе на плечи и унес в южные страны, где та бы сама смогла набрать и персиков, и апельсинов, только слышит за спиной "Ты чего задумался? Нечего ворон считать! Ящики таскай!" и вновь с понурой головой идет к горе затхлой радости.

К слову, я не могу писать, как пишут все, по одной причине - на них я не похожа. Да и слишком много текстов, в которых нет никакой художественной ценности. Представляете, даже нытье может быть прекрасным, с парой точных фраз и живых образов. Возможно, это моя эмоциональная закрытость. Открытость, которую захлопнули. Или болезнь - та, что превращает серую дурь в разноцветную придурь. В любом случае я всегда не та, которой являюсь внутри. На истинную и единственную же засматривается толстый сом.