Мы следим за тобой

Когда опускаешь руки и думаешь, что все, связь с Высшими Силами потеряна (если вообще когда-нибудь находилась), эти самые Силы дают тебе знак, который доказывает, что над тобой такой ОТТУДА надсмотр, что даже неловко. Столько стенал, настанывал - в стихи и рассказы, а тут - на тебе: "Ты никогда не был одинок. И даже если захочешь быть одиноким, никогда одиноким не будешь". Как там поют Земфира с Муджусом? "Мы следим за тобой".

Если предыдущие сны доказывали, что: а) реальность условна; б) все сценарии проработаны еще до рождения; в) души работают сообща, то сейчас, видимо, доказывают, что не только ты сама над своей душой ведешь работу, но еще и Кто-то (кто - для меня пока загадка). То есть жизнь - это не прозябание на диване. Не осознанно выбранный гедонизм. Не отсутствие выбора (что поделать, буду жить). Это процесс. Работа над. Над ошибками - в том числе. Ошибками не только этой жизни, но еще и тех, о которых ты имеешь довольное смутное представление (многие просто чувствуют жажду - например, танцевать голым на берегу океана, а это не "бзик"; скорее всего, вы в одной из инкарнаций бегали голышом по этому самому берегу в окружении своих соплеменников). Бо'льшая часть этой работы происходит за гранью нашего беспокойного ума, а когда ему все-таки удается взглянуть на сие сакральное действо одним глазком, то он впадает в ступор, ибо ему, повелителю личности, все это время казалось, что все, наоборот, катится в тартарары. Но нет, процесс этот перманентен, он запущен в фоне, но, если вы ничем таким не занимаетесь, как, например, медитацией, регрессией или осознанными снами, то вы никогда не найдете программу, запустившую его.

Сегодня около 7-ми вечера мне страшно захотелось спать. Ни с того, ни с сего. Ну, думаю, вздремну. Поставила будильник, еще и на время посмотрела - семь часов ровно. Сразу же засыпаю (это один случай из ста, если что). "Просыпаюсь" в катакомбах. Все - из камня, даже кровати. На кроватях матрасы. Слева - окно без стекла, оттуда свет (день). Я сижу у стены, а по обе стороны от меня, на своих кроватях, сидят 2 женщины. Спрашиваю: "Девочки, а я где?". Та, что слева, отвечает: "Индия, Карэра, второй павильон". А я, удивленная конкретикой (обычно во снах ее мало): "Угу". Запоминаю. Периодически внимание рассеивается и приходится концентрироваться, чтобы разглядеть, что перед тобой, и понять, что тебе говорят. Переходим на мысли. Женщины очень много говорят. В основном, о себе. Вторая говорит: "Меня зовут Не Существует". Я киваю, хотя остатки сознания говорят, что это, мягко говоря, странненько. Выясняется, что женщины имеют какое-то отношение к творчеству, а вторая вообще поэт. Но я знаю, что я здесь не навсегда, что это перевалочный пункт, если можно так выразиться. Я еще женщину спросила: "Где мы сейчас? Можете повторить? Ка...?" И она еще раз сказала, чуть ли не по слогам: "Карэра".

Беседовали мы долго, но общение мыслями можно уместить в одну секунду - все сразу считываешь, очень удобно. Потом меня передали (?) женщине-блондинке с короткой стрижкой. Не знаю, в чем был смысл. Но мы хохотали, обнимались и болтали без остановки. Я заваливала ее вопросами. Не помню только, что она мне отвечала. Естественно, я эту блондинку впервые вижу (и увижу ли вообще?). Она смотрит на меня сверху вниз (высокая, я чувствую от нее энергию старшей сестры, которой у меня никогда не было, или очень близкой подруги, которая заодно и наставник) и говорит: "Не зря тебя называют собранием камней, которые хорошо поддаются обработке". И я начинаю думать, причем здесь камни. Вижу в своей руке камень, похожий на хризоберилл - темно-зеленый, с бегающим блеском. Понимаю: "Он должен быть в огранке, а пока что он просто отшлифован". Потом мне показывают часы с 12-ю камнями разных цветов (где цифры). И я думаю, что собрание камней еще потому, что они, во-первых, все разные (и разной могу быть я), а во-вторых, бьются друг о друга и шумят. А душа я - не путать с личностью! - очень шумная. Шаловливая, задорная и необузданная. Маленький ребенок. "Детское сердце мое".

Потом я прилетаю в квартиру в высотке. Точнее так - ведет меня туда парень-азиат, причем лицо его постоянно меняется и он в результате всех этих перетасовок все-таки останавливается на азиатской внешности. Я смотрю на него снизу вверх и спрашиваю: "Скажи, у меня все будет хорошо? У меня ведь все хорошо будет?" А он смотрит на меня не с презрением, но доброго там мало. Считает меня не очень умной, видимо.

У дальней стены сидит этот азиат. За компьютером. Справа кровать, на которой спит другой парень - вижу макушку. Сзади меня - окно. Садится солнце, я вижу рядом с азиатом голову своей тени. Спрашиваю: "А как сделать так, чтобы вернуться?" Он поднимает глаза от компа и с видом "ну ты и дура" отвечает: "Попробуй лечь спать". Понимаю, что это выход. Можно же лечь спать в этой реальности и проснуться в той. Что я, собственно, и делаю. Ложусь в кровать, выключаю светильник. Внимание! Просыпаюсь сначала в другой реальности (там я еще светильник включила в розетку, чтобы дернуть за веревочку), а уже потом - в этой.

Смотрю на часы - 19:40. Открываю "Гугл карты" и, что вы думаете, нахожу в Индии колонию Карэра, рядом с Нью-Дели. И, если верить фотографиям, нищета там страшная.

Отрывок из 40

Это так красиво и смешно, что пусть будет здесь (40 глава «Путь к свету»):

"Градова посмотрела в окно такси. Лондон тоже не изобиловал звездами — слишком ярким было освещение. Вот люди и перестали интересоваться этими «плевками-жемчужинами», скоро и стихи писать перестанут. Да, изучают их обсерваторий из вперенных в небесную гладь окуляров, выпускают в их сторону зонды, стоящие миллиарды, заглядывают внутрь черных дыр, спрашивая: «Че? Каво?», но чтобы просто посмотреть, остановиться и посмотреть… Нет, сразу задумаешься о том, о чем задумывался прыгающий на стол Маяковский: «Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно, еб вашу мать?» Сразу встанут вопросы: «Червь я или все-таки царь?», «Тварь ли я дрожащая или право имею?». Поднимется из глубины твоего бытия древний змей, шипящий о бессмысленности поступка Евы — яблоко познания она вкусила, а вот вы, простите, даже кожуры не нюхали. И если хотите ответить на вопросы мироздания, то прежде всего загляните внутрь себя и ответьте на вопросы, поставленные рядком, о себе самом. Например, почему вам так нравятся эти «плевки» и что такое есть красота".

Каждому

Каждый — полон любви. Отдавайте эту любовь: себе, родным, партнерам, творчеству, растениям и животным, событиям, прохожим на улице и в интернете. И что главное — любовь эта не уменьшится, она прибавится во сто крат, потому что и другие будут — любить вас. Я поражаюсь, сколько вокруг недолюбленных людей и животных. Многие не видали хорошего слова, теплого объятия, вкусной еды. Многие страдают — с самого рождения. И что вам стоит — перестать с ними (и с собой) бороться и утешить, обогреть, обнять... Всем здесь, на планете Земля, непросто. Одно материальное бытие — выматывает, стучит по голове словом «смерть» — ежесекундно, без перерыва на «а может, и не убью». Поэтому другому (и плюющему тебе в душу) стоит посочувствовать — он еще не понял главного и ноша его тяжелей.

Ревень без соли

Перед выступлением 26.10.

Трудно выступать в местах, где тебя не знают (а главное — узнать не хотят). На форуме я давала советы по творческой рефлексии, касающейся именно стихов — на меня смотрели как на умалишенную (некоторые — как на говно). И ведь говорю до сих пор, не молчу — после таких казусов. Надеюсь, 26-го будет чуточку лучше. Я прочитаю, зал замолчит (как обычно), а потом мы навсегда разбежимся. А я останусь в их памяти как «ну, была какая-то светленькая, еще завывала громко».

Творческой среде нужно избавляться от соперничества и снобизма. Мы не враги, мы не боремся — ни за, ни против. Мы — коллеги в сфере искусства. Радеем — и радуемся — за красоту этого мира. За красоту каждого подлеца — не потому ли столько книг про них (и хочется продолжить — для них)?

Хотя я все же лукавлю. В Питере ко мне подошла девушка (к слову, очень талантливая и веселая — понравилась мне тогда, а мне редко кто нравится) и сказала, что она в восторге от моих стихов (после взглядов исподлобья — ревеня без соли — это был «рахат лукум»). И Оля, сидящая в зале, смотрела на меня после выступления огромными глазами и все твердила про Маргариту Булгакова. Истошно курила и так же истошно говорила — все, что накопилось в душе за эти тысячелетия.

Если иные поэтессы возводили в культ мимолетность красоты вот этого самого момента, который сверкнул — и его уже нет, то я нырнула лопатой в бессознательное, навела морок, впустила кикимор и захохотала. Не видеть красоту в ЭТОМ, в разудалой распутице и пламени свечи у подножия киота — значит, не видеть красоту нигде.

Поэтому я кричу

Если раньше тонны дерьма в инбоксе расстраивали меня, то сейчас я просто гуру дзэна, потому что понимаю, что все эти люди (или человек) больны, им нужна серьезная психиатрическая помощь, медикаменты и койка. Я еще не изучала психопатологию (хожу вокруг да около, принюхиваясь), но предположу, что даже по речи — бессвязной, путаной, обрывистой — можно поставить не диагноз, но хотя бы намек на него. Кстати, сегодня Всемирный день психического здоровья. Прямо иллюстрация подоспела.

Советуют игнорировать, заметать под ковер, грызть себя (из-за того, что не ответила и предала себя) и неистово сублимировать. Я не хочу игнорировать. Я хочу, чтобы вся эта ситуация — травли — стала видима. А ещё хочу ответить положительной энергией на отрицательную — это необходимый для гармонии баланс. Не отвечать, когда хочешь ответить — очень опасно для ментального здоровья. Я, например, чувствую, что предаю себя, наступаю, так сказать, на горло собственной песне. Это как посмотреть на пирожное и не купить, а потом всю ночь ворочаться, думая: а как же оно там, такое вкусное, лежит без меня?

За что радеет феминизм — так это за видимость всего того, что заметалось под ковер не годами — веками. Насилие показывается не для того, чтобы пропагандировать жестокость, и не для унижения мужчин (хотя некоторые феминистки цепляются именно за это), а ради видимости: люди, это есть! Дискриминация никуда не ушла — она цветет буйным светом! ЛГБТ выходят на парады не потому, что хотят развратить малышей, а потому, что говорят: МЫ СУЩЕСТВУЕМ, У НАС ЕСТЬ ПРОБЛЕМЫ, МЫ ХОТИМ ЖИТЬ В СВОБОДНОМ МИРЕ И НЕ НЫКАТЬСЯ ПО УГЛАМ, ЧТОБЫ НЕ ПОЛУЧИТЬ В ЧЕЛЮСТЬ. Все это — вопль о человечности. Как и слова психически нездорового человека в мой инбокс (и инбоксы моих читателей и друзей): «Мне плохо. Я не понимаю, что мне плохо. Поэтому я кричу». Почему-то вспомнила сюжет моего рассказа о создании первого в мире человека-робота. Когда его включили, он открыл глаза и закричал. И все сходили с ума от этого крика.

Говорят, якобы я должна делать акцент исключительно на позитиве (от других), отвечать на него и прыгать сайгаком вокруг каждого хорошего слова в мой адрес. Но нет, я буду делать акцент на всём. Дайте всему право на существование. Травля есть, больные на голову люди есть — знайте, помните. Не повторяйте. Если я буду неистово радоваться каждому хорошему слову, это будет говорить о 2-х вещах: у меня нестабильная самооценка, я довольно самолюбива. Моя самооценка не зависит от других людей, она зиждется на моих собственных результатах. Я долго к этому шла, раньше я рыдала от того, что кондукторша в Севастополе сказала что-то хамское и низкое в мой адрес (представляете?). Сейчас я бы ее пожалела — срывается на незнакомцах, это ж надо. Несчастная женщина.

Ситуация с дерьмом в инбоксе — даже не обо мне. Она — о видимости психологического насилия. Ее не надо заметать под ковер. Потому что она может родить позитивный ответ — человека, который с этим насилием не согласен.