Мой стол - целая история. На местной газете стакан чая в подстаканнике, рядом стопы книг - педагогика и классическая литература, а поверх письмо, где мама знакомому жителю пишет, что это садизм - выбрасывать в мусорный бак живых котят в пакете, которое мне сегодня-завтра надо будет напечатать на компьютере, она купит конверт и отправит. Духи с фиолетовым запахом - им уже сто лет, но в запасе у этой старушки - подразумеваю себя - еще флакончик. Цифровой фотоаппарат - друг в учебной деятельности, ведь большинство редких пособий было прочитано как раз благодаря ему: мы фотографировали книги и по 300 страниц. Пустая бутылка из-под минеральной воды, хотя вряд ли будет жара: это же июль, это же Россия. Три больших листа с заметками о негэнтропии - неразборчивым почерком, то черной гелевой ручкой, то маркером, опять буду плеваться, когда начну разбирать это все. Тетради - как давно я не держала в руках обычные ученические тетради. Список книг, которые стоит прочесть, хотя хочется поглотить всю классическую литературу, но пока Шопенгауэр и Ницше; кстати, список написан на оборотной стороне врачебных рекомендаций - тогда я лечилась от анемии. И, конечно, тяжелая лампа, на абажуре которой тикают наручные часы, прикрепленные к нему заколкой в виде бабочки, а заколку эту подарил человек, от которого гигантская рана на моем крохотном сердце. Чай, наверное, совсем остыл.
Можно сказать, стол написал о себе сам. МНЕ бы так хотелось жить, как захотелось жить (жить в вечности) этому самому столу. И кто кому поклоняться должен? У Марины Цветаевой о письменном столе целый цикл, и начинаешь подозревать, что "письменный и верный стол" гораздо значительнее, чем человек, взятый наугад из толпы. Взять даже меня.
Иногда мне кажется, что события, явления, предметы - иным словом, объекты - выбирают человека в качества инструмента. Ты не увидишь Испанию, если она не захочет лицезреть тебя. Ловили ли вы себя на жгучем желании что-либо сделать, будто если вы это не сделаете, Вселенная начнет развиваться по обратному пути, а может быть, и вовсе от вас откажется? Можно спутать данную острую потребность с проявлением базальной тревоги, но та связана с потерей чувства защищенности, а здесь всего лишь бессознательная подвластность. Так люди бросают все и приходят в себя лишь в горах или на берегу моря. Так ложатся на холст первые мазки гениальных художественных произведений. Наверное, так происходит истинное зачатие - под контролем архаики и инстинктов: душа будущего дитя стоит на очереди, так что давайте быстрее. Меня всегда интересовала некая "координата судьбы", после которой продавец рубашек вдруг покупал автомобильные запчасти и начинал конструировать новый вид автомобиля, - и вот уже через пару лет он становится ведущей фигурой автомобилестроения. Какая мысль пришла ему в голову? Или все же - чьи губы прошептали ее в ухо человека, вполне довольного участью мелкого торгаша? Снился ли ему сон, как Менделееву, если вспомнить знаменитую легенду? Но нет, ты не спишь, находишься в что ни на есть реальности, а руки твои делают что-то, что натура твоя никогда не жаждала. Ты чувствуешь, что эта минута существует как раз для данного события, будь то приготовление обеда, написание текста или новый маршрут пути на работу. Но главное даже не сам процесс, а результат. Когда дело закончено и ты пришел к финальной точке (от точки острого желания к точке завершения), возникает то самое счастье, которое есть "нескончаемая внутренняя правда". Это дело было к месту, как солнце относится к небу. Вспоминается густая сеть нужных знакомств вокруг демонической личности, которая, словно магнит, притягивает к себе необходимое. Можно даже посчитать, что окружение данной личности существует лишь для нее, а не для собственных судеб, но даже если отдельные судьбы все-таки оказались важны, то, наверняка, судьба демонической личности - гения - побила бы их карты козырем, данным ей Богом. Если художник пишет картину, ему стоит задуматься: не картина ли пишет его самого? Если писатель творит текст, пусть подумает: не судьбу ли он свою творит, придумывая повороты сюжета и персонажей? Вращаясь в пространстве созданного творения, автор начинает замечать, что то рассыпается в еле заметную пелену, а она большим облаком проходит сквозь тело уставшего отца. Не сразу. Минута за минутой. День за днем. И вот он уже не может понять, где он сам, а где его герои. Кажется, они создали себя сами, как то нерожденное дитя, ждущее своей очереди выхода на свет божий. Мы думаем, что нами управляют: общество, стандарты, Большой Брат, что мы не имеем собственной воли; на самом деле воля у человека есть, эта воля - единственная судьба, натянутая невидимой сетью на Вселенную. Жизнь - это непрерывающееся рождение. И возможно, что мы рождаемся полностью лишь в один момент - момент нашей очередной смерти и, улетая прочь, вновь встаем в начало - какую-нибудь точку - круга и никогда не пробежим его до конца.