Жить в России становится все страшнее и страшнее, особенно если ты имеешь голову на плечах, чтобы сформировать свое собственное мнение о теперешней власти. Уже несколько недель Сеть содрогается от историй, написанных в поддержку флешмоба "Я не хотела умирать", авторство которого приписывают то одной популярной блогерше, то другой. Для тех, кто в танке: сейчас вообще популярны всяческие флешмобы. И если раньше это были танцы возле набирающей ход машины или поливание себя ледяной водой из ведра, то ныне это рассказы на социально значимые темы (и этому мое троекратное "ура"!), как, например, акция "Сама не виновата", которую организовала Дарья Агений - девушка, которой светит срок за самооборону.
Не просто так я вспомнила о феминистических - если хотите, гуманных - флешмобах. С 20-го на 21-е июля в Петербурге было найдено тело ЛГБТ-активистки Елены Григорьевой, и она тоже не хотела умирать. Восемь ножевых ранений в спину и лицо, следы удушения на шее - все, что она получила от российского общества, борясь против оккупации власти "пропутинцами". Я не была знакома с ее деятельностью до этого дня, но, пролистав стену в ВК, поняла, что эта сорокалетняя женщина не только радела за идею, выходя то на один митинг, то на другой, но и жалела стариков, детей и животных, то есть тех, кто не может за себя постоять. Многие ее репосты посвящены бездомным кошкам. За 2 недели до убийства Елена увидела целую стаю мертвых ворон. Писала: "Почему и зачем?" Тревожил ее этот знак. Не просто так тревожил.
О ее смерти сообщил правозащитник Динар Идрисов. Он написал, что Григорьева выступала против войны, пыток и всяческой дискриминации, активно поддерживала ЛГБТ-сообщество. Незадолго до зверского убийства Елене угрожали, были даже случаи насилия, но полиция на это никак не отреагировала - отвечала из разряда "убьют - звоните". И убили, да только вот звонить больше некому. А того, кого нашли возле места преступления, вроде бы отпустили (данные разнятся) - не нашли оснований для дальнейшего задержания. В одном из независимых изданий пишут, что Григорьевой угрожала гомофобное движение "Пила". Я ни в коем случае никого из них не обвиняю, но такая информация в Сети есть. Учитывать нужно все.
Я просто не могла пройти мимо этой истории, потому что и в моей жизни был период с угрозами. А еще совсем недавно моя жизнь поменялась - после случая, когда, не побоюсь этого слова, фашистское движение "SERB" сорвало кинопоказ ЛГБТ-фильма, отравив нас какой-то дрянью (люди, на которых она пролилась, были вынуждены выкинуть одежду - такая эта жидкость была вонючая). Если на вас не оказывали физическое или психологическое давление, вы никогда не поймете, что это такое. Это ситуация абсолютной беспомощности, когда ты отчетливо понимаешь, что тебя могут убить в любой момент, и того, кто это сделает, не найдут, а если и найдут, то это будет какой-нибудь нарик, на которого повесят не только твою смерть, но и пару грабежей - для статистики.
Я не требую от государства тотальной любви или хотя бы гуманности, но закрывать глаза на убийства оппозиционеров ("SERB" снесла памятную табличку Борису Немцову и рада) или тех, кто принадлежит к уязвимым группам населения (женщины, старики, дети, геи, инвалиды, больные ВИЧ и иные) - сродни необъявленному геноциду. В этом плане Российская Федерация мало чем отличается от дикой африканской страны с тоталитарным режимом. Конечно, можно было бы все спихнуть на нордический менталитет: мол, не было любви - нечего и начинать, но это было бы очень просто. Власть - не квинтэссенция менталитета. Власть - это его концентрированный порок. Поэтому обычным людям так стыдно смотреть на избранную из-под палки верхушку - они узнают себя, желающих поменьше сделать, а получить за это - побольше, своровать так, чтобы никто не заметил, плюнуть в лицо опустившегося соседа, который пару лет назад был успешнее тебя, дать по морде обидчику и посмеяться над тем, как он корчится от боли. Но где-то глубоко внутри мы другие. Если у власти сердца нет, то у нас - есть. Там государственная система, хрустящая костями простого люда, а у нас - кровеносная.
Убийство Елены Григорьевой мало чем отличается от убийства жительницы поселка Кумысное Челябинской области. Вторая, как и первая, обращалась в полицию - из-за угроз от мужа, с которым хотела развестись. Полиция, как было в трех эпизодах (угрозы Григорьевой, травля представителей ЛГБТ со стороны «SERB», угрозы жительницы Челябинской области), бездействовала. В апреле женщина написала заявление — в мае бывший муж избил ее, а в июне убил. И все это в свете декриминализации семейного насилия. Сколько еще нужно смертей, чтобы уважаемая Государственная Дума поняла, что угрозы — это не простые слова, а щелканье затвором перед выстрелом?
Елена, предчувствуя скорую гибель, попросила подругу позаботиться о своем коте. Хотела сделать дубликат ключей. Но так и не успела. «СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЁТ ОБИЖЕННЫЙ!» - последний ее статус в ВК.
[фото с личной страницы Елены Григорьевой]
