Почему я уже не удивляюсь, когда мама говорит, взмахнув руками: "Да тебя, наверное, за ненормальную приняли"? Я пожимаю плечами, мол, говорю всегда то, что думаю, и если это не соответствует общепринятым нормам, то уж простите, извините.
Сегодня ехала из города в город с одноклассницей. Та младше меня на два года, а уже беременная, на третьем месяце. Живут с парнем (тот - мой ровесник) в микрорайоне, снимают квартиру. Он - сварщик. Она - двадцатилетняя девка - в столовой на легкой работе. Вместе уже четыре года (я уважительно кивнула). Всю дорогу она доказывала, как хорошо быть матерью, как здорово, когда ребенок пинается в животе, только тошнит часто, нельзя краситься, есть много сладкого и хочется постоянно жрать, но с кровати встать лень. Она: "Пора уже рожать, пора... Пора. Засиделась я. А ты, замуж не собираешься?". Я с восторгом рассказываю, что у меня другие планы, что я вся в учебе и творчестве, что уже пятый курс, остались госы и диплом защитить, а дальше - дай Бог, в Москву, что я не останусь в этом захолустье. Она удивляется, мол, как это, я, видимо, не нагулялась. Я: "Я и не гуляю совсем. Дома сижу, пишу, учусь, пишу, учусь. Гулять - можно вот в Москву смотаться, а тут делать нечего". Сказала, что получаю уже год президентскую стипендию за победу в конференциях и конкурсах. И тут меня понесло, я давай осуждать беременных, которые не ухаживают за собой, что на них даже смотреть противно, что ребенок, пинающийся в животе - это страх, чужеродный элемент, что это жуть и кошмар, особенно тошнота и то, что нельзя краситься. Добавляю, что эти условности и страхи - как на свадьбе. "Мещанство - эти ваши выкупы и кто быстрее съест кусок каравая", - добавляю в конце. Хорошо хоть, что не сказала, что я приравниваю беременность к болезни. Это я сказала уже дома.
"С тобой что-то не так", - любит повторять мама. Я киваю. Я не специально.
Выключили фонари за окном. Ровно 0:20. Можно часы сверять.
Надвигается гроза.
То, что заставляет затаить дыхание от восторга, однажды убьет нас.