Больше всего ей хотелось стать женщиной: любить детей, думать о шмотках, наслаждаться ароматом цветов... И знаете, она заставляла себя это делать, будто проверяла - а вдруг получится? Выходила в сад к цветам, заглядывала в бутоны, спрашивая то ли их, то ли себя: "Неужели вы смысл женской жизни?" Цедила в себя аромат и пыталась найти в нем хоть каплю того восторга, с которым к цветам обращались женщины. Подтягивая юбку и оголяя тонкие, словно у велосипедистки, икры, она смотрела на себя в зеркало и корчила гримасы - но женственность не появлялась. Ах, как было бы славно встать рано утром, открыть окно и, напевая незамысловатый мотив, застелить постель. Прийти на кухню, приготовить завтрак и съесть его за чтением свежей газеты. Потом посмотреть старинный, как мебель в доме, черно-белый фильм и рыдать, не желая вытирать такие театральные слезы. Взглянуть на себя в зеркало, припудрить носик, взмахнуть руками - "Ах, какая я милашка!" - и опоздать на свидание. Правильное женское счастье. Но она приподнимала тяжелую голову в полдень и лежала в полуобмороке до двух. Шаркая, добиралась до кухни, пила теплый тройной кофе, который быстро противел. Но все же поглощался до последней капли, хотя и с омерзением. До следующего приема пищи оставалось, минимум, шесть часов.
Больше всего ей хотелось стать безумной. Творить дела по первому зову сердца. Наконец-таки приручить огромного осиного паука, путавшегося в зигзагообразном узоре собственной сети. Так трудно стать безумной, когда день ото дня видишь всего лишь трех людей, кота и собаку, живешь в маленьком домике с маленьким садом-огородом. Для этой крохотности в лицах-мордах она - даже если окончательно сойдет с ума - будет нормальной. Но она отодвигала занавеску, стирала ладонью влагу стекла и замечала яркий метеор, стремящийся к горизонту. Вытягивала губы в молчаливом "у", опиралась грудью на подоконник, прислоняла ладони к ледяной поверхности и устремляла взгляд на звезды. Пара звезд цеплялась за ее пальцы и скатывалась вниз.
Больше всего ей хотелось стать писателем. Засесть в угол на полгода и написать гениальный роман. Ходить немытой и нечесаной, с безднами вокруг глаз, говорить на бальзаковский манер: "Хватит говорить о том, чего нет. Давайте поговорим о реальном - о моих персонажах". Записывать все в блокнот - где угодно. В перерывах читать взахлеб - анализировать, сравнивать, восхищаться. Не давать голове спать. Но она действительно делала это. Больше всего.